Чтение онлайн

Скоро был представлен и подъячий, засаленный, небритый, в рыжем парике, сутулый и с бородавкою на лбу, нетрезвый и знающий дело свое.

— Ну, ты что мне скажешь, ракалия?—спросил его государь.

— О чем благоугодно Вашему Величеству спросить; коли знаю, всемилостивейший государь, доложу Вашему Величеству.

— Умно, сказал император и спросил повытчика:

— Какой, сударь, указ я подписал о духовной Бекетова? Повытчик крякнул, поклонился и доложил:

— Такого-то месяца и числа высочайше соизволили, всемилостивейший государь, дать Правительствующему Сенату указ Вашего Императорскаго Величества об утверждении духовнаго завещания Бекетова.

 — Хорошо, сказал царь; а не противоречит ли этот указ коренному закону?—спросил император.

 — Всемилостивейший государь,—отвечал повытчик, крякнув и поклонясь прежде, высочайшая воля Вашего Величества последовала вопреки существующих узаконений.

— Ты говоришь правду?—спросил царь повытчика, не врешь ли ты?

— Дерзну ли облыжно докладывать Вашему Императорскому Величеству, всемилостивейший государь!

С последним словом царь опять потянул за снурок колокольчика и вошедшему изволил повелеть:

— Сию ж минуту генерал-прокурора сюда!

Не долго протекло времени от повеления до выполнения его. Государь всемилостивейше соизволил приуготовить себя к принятию сановника своего, который зовется «око царское». Его Величество соизволил возложить на главу огромную шляпу с золотым галуном, руки вложил в перчатки с пребольшими крагенами, взял трость, оперся на письменный стол, или называемое бюро, и ожидал появления князя Куракина.

Едва дверь чертога царскаго в половину отворилась и дебелый князь, исторгнутый, может быть, из постели, одетый на-скоро, однако же во всех орнаментах достоинства своего,—тупей напудренный и виски завернуты буклями,—дрожащими ногами медленно вступил, как Павел Петрович упредил Алексия Куракина резкою укоризною:

— Скотина, какой ты мне указ подсунул подписать? Ракалия, отвечай, как ты поставил меня на одну доску с Майковым, да на деле Майков же и прав!

Князь начал: Ваше Величество,—но не успел окончить и этого слова и никто не узнал, какое оправдание готов был он принести Павлу Петровичу, потому что успел произнесть только: «величе», а «ство» запеклось на устах княжеских, как Павел Петрович сделал ему внушение подобное тому, какое делал Петр I своим птенцам, когда уличал их в обмане.

— Спасибо, сударь, вам, сказал государь повытчику, вы дело знаете, доволен вами. (К Майкову) Ты видел, ступай домой, все сделаю по закону.

Майков: Не выйду, государь!

— Как не выйдешь? Я повелеваю.

— Надежа-государь, не дойду до двора.

— А, понимаю, сказал император и, потянув снурок, вошедшему изволил приказать:

— Скажи караульному на гаупт-вахте капитану командировать ко мне: 1 офицера, 1 унт.-офицера и два ряда гренадер.

Повеление было в минуту исполнено, и Павел Петрович вошедшему офицеру с отрядом, взяв Майкова за руку, повелел:

 — Извольте, сударь, этого человека проводить, куда ему будет угодно, да смотрите, чтобы волос с головы его не утратился, сам мне головой будешь отвечать. (К Майкову) Ступай и не бойся никого, все сделаю по закону.

С веселым лицом, с радующимся сердцем пошел Майков из чертогов царских, однако же не без боязни. Он боялся, когда гнев царя затихнет, согбенный тростию вельможа разогнется, передоложит, переуверит, и тогда на хребте его, Майкова, засвистит нелицеприятный кнут палача. Сказал офицеру сопроводить его до дому Гавр. Ром. Державина, который был докладчиком и котораго император Павел знал коротко.

Майкова ввели в кабинет Державина, бледнаго, испуганнаго, трясущагося. Державин сам был испуган состоянием Майкова и, думая, что ему уже определено пострадать, спросил его:

— Что с тобой, Майков, что было?

— Ваше превосходительство,—oтвечaл Майков, - дайте отдохнуть от страха и радости, сердце сильно бьется, да и в голове не могу установить порядка, скажу только, ваше превосходительство, вас скоро позовут к государю, вам быть генерал-прокурором.

Державин счел, что Майков лишился ума с испуга; такие случаи бывали в то время нередко, что лишались ума от тогдашних весьма крутых событий.

Еще Державин смотрел в недоумении на Майкова, еще зубы стучали у Майкова, и он не мог стиснуть их, отворилась дверь, вступил фельдъегерь и доложил Державину:

— Ваше превосходительство, извольте к государю императору.

Его Величество ожидает вас.

Куракин поехал в село свое Куракино. Державин назначен

генерал-прокурором.

Нелединский с начала царствования императора Павла был его статс-секретарем. Будучи одарен природою высоким, проницательным умом, получив хорошее образование, приобретя обширныя познания, был по всем отношениям достойным быть человеком, близким русскому самодержцу. Нетрудно было Нелединскому распознать свойства своего повелителя, приобресть его любовь и доверенность. Он с особенным искусством умел докладывать вспыльчивому, строптивому, пугливому и, в первом порыве гнева своего, крайне суровому государю.

В Павловске, в знойный от жара день июля, государю было благоугодно выслушать доклад на балконе. Скоро все приготовили, т. е поставили на балконе стол, двое кресел, и начался доклад. Доклады состояли по делам уголовных преступлений и должны были получить утверждение.

Шесть приговоров были конфирмованы милосердо, и участь падших в преступление облегчена. Но явилась муха—жужжит, юлит; то в нос жальнет, то лысину укусит. Рукой сгоняют муху, проклятая не трусит! Слетит, да снова чок!..

Павел Петрович был в сильном раздражении, и приговоры один суровее другаго были ответом на доклады.

Нелединский решился сократить доклад, желая тем многих спасти от жестоких наказаний, и доложил разсердившемуся государю:

— Ваше Величество, все кончил; более к докладу Вашему Величеству ничего не имею.

Павел пыхнул и, сказав: «хорошо, сударь»,—встал с кресел и пошел...

Прошло недели три, а может быть и более месяца, как Нелединский, улучив веселую минуту у Павла Петровича, принес кипу докладов на утверждение Его Величеству. Началась работа. Нелединский, доложив приговоров десять или более, начал докладывать вновь те, на которые последовало уже утверждение, когда государь был раздражен.

Павел выслушал доклада и, не сказав решения, Нелединскому говорит:

— Извольте положить к стороне; скажу, сударь, далее. Нелединский, не оробев, другой читает вновь доклад, который был уже утвержден. Царь, быстро всматриваясь в Нелединскаго, повелевает и этот доклад отложить к стороне. Нелединский начал приходить в замешательство и был, может быть, готов начать докладывать другой, да несколько докладов, в сердитую минуту утвержденных, были положены по порядку один за одним. Выбирать и рыться в бумагах, под глазами Павла, невозможно; не без страха и ожидания себе ссылки в Сибирь или заточения в крепость, начал Нелединский доклад, также утвержденный в несчастную минуту укушения мухою.