Чтение онлайн

Через три дня я прочел в газетах, что Мансур вновь задержан, он кого-то ранил у ночного клуба «Какаду». Я понял, что рассчитывать на его содействие уже было бесполезно. Но мне и в голову не могло прийти, что спустя почти месяц меня попросят приехать и помочь ему.

7 апреля 1995 года поздно вечером мне неожиданно позвонил Малыш. Взволнованным голосом он попросил срочно приехать на Петровку, к дому 19. Там, по его словам, менты осаждали квартиру Мансура. Олег добавил, что они уже вызвали его родителей и адвоката. Меня же он просил приехать на всякий случай, подстраховать, чтобы Мансура не застрелили при штурме.

Когда я приехал, то ребят из бригады Мансура не было.

Подходы к двору и подъезду, где жил Мансур, были оцеплены милицией и бойцами СОБРа, было много начальства в милицейской форме. Почти все стояли во дворе под аркой. Я показал свое адвокатское удостоверение и сказал, что меня вызвали родственники, как ни странно, меня пропустили во двор, туда, где уже стояли родители Мансурова и его адвокат. Но до них я не дошел, меня кто-то окликнул, я обернулся: ко мне шел знакомый оперативник 5-го отдела РУОПа.

Мы поздоровались.

– Какими судьбами здесь?

– Вот, попросили приехать подстраховать.

– Кто? Братва?

Я промолчал.

– Да нет, все правильно, сейчас его несколько раз уговаривали сдаться, мы сами его родных вызвали и адвоката.

– А если он не захочет сдаться? – спросил я.

– Куда он денется. Но если будем брать, то наши все снимут на видео, чтобы потом у вас не было вопросов.

– Все правильно.

Пока правоохранительные органы вели с Мансуром переговоры, я узнал, что тут произошло.

Мансур вышел в очередной раз из СИЗО под залог и вскоре захватил какого-то коммерсанта. Он держал его несколько дней, с 31 марта по 6 апреля, у себя на квартире и подвергал пыткам. Но тому все же удалось вырваться.

Ребята из бригады Мансура кинулись его искать, но коммерсант успел добежать до 17-го отделения милиции. На квартиру к Мансуру сразу выехала группа немедленного реагирования отделения милиции. Но когда милиционеры узнали, с кем имеют дело, брать квартиру сами не решились. К десяти часам вечера прибыл СОБР, оперативники РУОПа и МУРа, начальство ГУВД и прочие участники этой акции.

В квартире кроме Мансура были еще его гражданская жена Татьяна Любимова и какая-то неизвестная женщина. Все переговоры Мансур вел по мобильному телефону. Он постоянно менял свои планы – то решался сдаваться, то грозился оказать сопротивление и стрелять до последнего патрона.

Я наблюдал за присутствующими. В глазах его родителей застыли ужас и отчаяние.

Ко мне неожиданно подошел какой-то полковник милиции и попросил предъявить документы. Он взял мое удостоверение, долго всматривался в него.

– Мне знакомо ваше лицо, – сказал он.

Я решил промолчать. Он вернул мне удостоверение и приказал покинуть двор. Я хотел было ему возразить, но он вдруг резко прервал меня:

– Как вы можете защищать таких подонков, как Мансуров, из-за него…

Возражать ему и говорить о служебных обязанностях адвоката было бесполезно. Непреклонный и суровый полковник вызвал какого-то сержанта и приказал проводить меня на улицу.

– …На суде будете защищать его, если он, конечно, доживет, – донеслось мне вслед.

Вскоре на улицу вывели и родителей Мансурова, значит, кто-то принял решение штурмовать квартиру.

Я сел в машину и стал ждать. На Петровку съехалось множество милицейских машин, несколько машин «Скорой помощи», чуть поодаль стояла пожарная охрана и телевизионщики. Примерно около двух часов ночи раздались сначала единичные выстрелы, затем мощный скрежет шквального огня. К моему автомобилю подошли двое сотрудников милиции и потребовали немедленно покинуть Петровку.

Вечером следующего дня по телевидению показали переговоры с Мансуром, штурм квартиры и гибель – его и любовницы. Я поинтересовался у Солоника, видел ли он этот репортаж.

– Красиво погиб, – только и ответил он.

Больше ничего мы не стали обсуждать.

Через несколько месяцев я узнал, что Малыша и еще шестерых боевиков из бригады Мансура арестовали за участие в захвате того заложника. А на следствии они признались в совершении еще нескольких убийств, в том числе и Леонида Завадского.

Судить их должен был Московский городской суд за бандитизм и убийство. Но, учитывая особую опасность и дерзость этой группировки, заседание суда проходило в помещении СИЗО. Всем им дали длительные сроки лишения свободы.

Таковы превратности судьбы: Солонику угрожала смерть, а первым погиб Мансур. Не выйди Мансур из СИЗО, может быть, остался б еще жив. Каждый раз невольно думаешь: они сами выбирают себе такую жизнь…

СИЗО – это следственный изолятор, в котором задержанные лица находятся под следствием. Если бросить взгляд на карту Москвы, то на ней можно заметить семь-восемь крупных точек в удручающую мрачную клеточку.

В районе Сокольников находится самый большой в столице СИЗО-1, или «Матросская тишина», в котором несколько корпусов, пестрый и наиболее большой контингент.

СИЗО-2 – это известная старая Бутырка у метро «Новослободская» с ее знаменитой Пугачевской башней. А не менее знаменитые опасные преступники, воры в законе и авторитеты содержатся на малом и большом спецу Бутырки (отдельные, огороженные решеткой отсеки).

В СИЗО-3 содержатся уже осужденные, которые ожидают отправки в зону. Здесь, на Красной Пресне (Силикатный проезд), располагаетсяпересыльная тюрьма. Несколько раз в неделю, поздно вечером, «воронки» перевозят осужденных на специально оборудованный вокзал в районе Комсомольской площади для этапирования.

Бывший 9-й корпус СИЗО-1 переименован и переоборудован в СИЗО-4. Отличительная его особенность в том, что он прежде всего рассчитан на наиболее опасных подследственных.

Открытый три года назад новый СИЗО-5 в районе метро «Водный стадион» выделяется пока тем, что еще не так перенаселен, как Бутырка или «Матроска».

Еще один новый СИЗО-6 в районе метро «Текстильщики» неспроста, наверное, приближен к европейскому стандарту, поскольку предназначен специально для женщин.

Дела подследственных СИЗО в Лефортове ведет следственная часть ФСБ. Кроме того, сюда помещают особо опасных преступников, а также наиболее известных личностей. Он принадлежал раньше КГБ, потом был взят в аренду МВД и сейчас снова перешел – уже к ФСБ.