Чтение онлайн

Конечно, немаловажную роль в моей победе на выборах сыграло то, что это были первые по-настоящему демократические выборы областного уровня (и, по-моему, последние), и выборная кампания для всех кандидатов практически ничего не стоила в смысле денег, разве что пару сотен, потраченных на агитационные листовки. Только известность и авторитет имели тогда значение. Никаких денег, никакой лжи, никакого пиара, в плохом понимании этого слова.

К этому времени новорождённые «капиталисты» еще боялись кичиться своим богатством, ещё не успели легализовать наворованное под видом приватизации, все выжидали, и поэтому я с полным правом заявляю, что выборы в областной Совет 1990 года были первыми и единственными демократическими выборами в нашей области. Депутатами стали те, кто вызывал доверие избирателей своей работой, своей известностью, своими программами, своим видом, наконец.

Что касается уголовного элемента, то он был занят накоплением первоначального капитала, и ему ещё и в голову не приходило, что награбленные деньги можно легализовать посредством депутатских мандатов, а самому прийти во власть. Но уже к следующим выборам, а тем более к последующим, все разобрались, что к чему. Пример некоторых состоявшихся депутатов показал, какую выгоду можно извлечь из децутатства. Оказалось, будучи депутатом, можно прорваться и во власть, и к деньгам. Поэтому путь к повторению депутатства для меня и мне подобным был просто закрыт. Теперь всё решали только деньги, потому что предвыборная кампания стала стоить больших средств.

На первых же заседаниях Совета избрали председателя и его заместителя. Борьба была ожесточённая, однако председателем стал Юрий Александрович Гуськов, бывший первый секретарь обкома КПСС, а его замом стал Виктор Александрович Ширяев, судья облсуда.

Я записался в две депутатские постоянные комиссии: в молодёжную, где власть сразу захватили неформалы из Северодвинска, и по правопорядку, здесь я стал председателем, но после схватки с другими желающими занять этот пост. Особенно старался В. С. Чикин, мало кому известный, непредсказуемый в поступках, который сразу публично пожаловался на меня на первом же после этого заседании Совета. Как председатель комиссии я был утверждён и членом президиума Совета, который просуществовал недолго. Вместо него создали малый Совет. Чуть позже меня вдобавок ко всему избрали ещё и председателем комиссии по реабилитации жертв политических репрессий. Но эта комиссия была не депутатской, а работала на полуштатной основе, так как в её составе была штатная должность секретаря. Этот секретарь вёл всю техническую и подготовительную работу по рассмотрению материалов на заседаниях. Должность секретаря я выпросил у П. Н. Балакшина, который в то время возглавлял администрацию области, благодаря чему комиссия работала, по сути, на постоянной основе и успела рассмотреть — в отличие от многих других регионов — огромное количество дел. Чрезвычайно интересно было изучать материалы по репрессиям конкретных лиц, а они касались периода с 30-х до 1950 года.

Почти по всем политическим репрессированным, то есть осуждённым по политическим статьям, принимались решения о реабилитации, но почти по всем этим материалам значилось, что виновные свою вину признавали полностью и рассказывали, как они совершали политические преступления.

Другое дело, что было много заявлений о реабилитации от лиц, осуждённых за чисто уголовные преступления, хотя их фигуранты утверждали, что этих преступлений они не совершали, что их им «навешивали» из политических соображений, а признаваться в совершении таких преступлений их заставляли. По таким делам решающее значение имело заключение прокуратуры, которая обязана была изучать архивы по заявлениям.

Окончилось моё председательство в этой комиссии уже после того, как всех депутатов по указу Ельцина насильственно лишили депутатских полномочий.

Депутатский корпус состоял из личностей, я бы сказал, среднего уровня, к которым — надеюсь, я себя не переоцениваю — отношу и себя. Выдающихся личностей не появилось, хотя яркие, отличающиеся от общей массы, конечно, были. Например, Ю. А. Гуськов — человек государственного мышления, В. А. Ширяев, А. В. Дмитриев, П. Н. Казакевич, П. Г. Вершинин, В. М. Сивков и некоторые другие. Они-то и задавали тон сессиям.

Были и просто неординарные личности, как Дмитрий Владимирович Зинченко, выпускник Киевского высшего военного инженерно-авиационного училища, совсем ещё молодой мужик в звании капитана. Казалось бы, с учётом депутатства какая перед ним служебная перспектива открылась. А он вдруг возьми да и уволься из армии и только ради одного — безвозмездно и бескорыстно быть ближе к тяжелобольным детям, находящимся в облбольнице. Газеты назвали этот поступок «послушанием по благословению настоятеля Антониево-Сийского монастыря отца Трифона». Конечно, это не поступок Че Гевары, но что-то из этого ряда, это уж точно.

Но, удивительно, были и такие депутаты, которые за весь срок своего депутатства не произнесли ни слова публично, сидели и молчали, как будто происходящее их не касалось. Конечно, это были случайные люди, манекены, которые оказались абсолютно не в своей тарелке, не на своём месте и со временем перестали являться на сессии, не принеся никакой пользы своим избирателям.

Должен, к сожалению, сказать, что среди депутатов нашего созыва был и психически больной человек, но и он был избран народом, а это, конечно, свидетельствовало о проблемах, а точнее, недостатках выборной системы, если такое стало возможно.

Естественным процессом было деление депутатского корпуса на разные неформальные группы, прежде всего, по территориальному признаку.

Очень сильна была депутатская группа «Северодвинск». По сути, вопросы в облсовете решались так, как голосовала эта группа. Именно её голосование зарубило мою кандидатуру на пост заместителя председателя облсовета (Ю. А. Гуськова), и им стал Сивков из Северодвинска. Помню, как тому, что не прошла моя кандидатура, очень шумно радовался И. А. Охрименко, который присутствовал на сессии в числе приглашённых. До него даже не доходило, какую выгоду могло бы иметь УВД в случае избрания меня на этот пост.

В противовес северодвинцам, хоть и с опозданием, — не помню уже по чьей инициативе — была создана депутатская группа «Архангельск». Сначала власть в ней захватил депутат В. А. Крупин со своими единомышленниками, но в дальнейшем первую скрипку в ней стали играть М. Королёв, А. Н. Казакевич и я, ваш покорный слуга, назначенный сразу сопредседателем этой группы. Результативность её деятельности, в отличие от северодвинской, оказалась низкой из-за пассивности членов группы, из-за неявки некоторых из них не только на заседания группы, но и на сессии, и как следствие — провалы вопросов, по которым группа пыталась занять определённую позицию. Вопросы в основном касались областного бюджета, а, значит, и распределения денег по регионам области.

Депутатская работа, несомненно, очень интересная, но для одного человека — неподъёмная, если работать по-настоящему. Основное — это предварительная работа над вопросами очередной грядущей сессии, а вопросов не менее 30–40, и практически по каждому из них мне надо было готовиться не просто как депутату, которому предстоит по ним голосовать, а как председателю комиссии по правопорядку (через полгода её переименовали в комиссию по законности). Комиссия во главе с председателем должна была до сессии выдать заключение с точки зрения законности, если не по каждому конкретному проекту решения сессии, то по каждому второму — это уж точно.

Кроме того, были ещё обязательные работы в округе, приёмы населения, необходимость присутствия на различных мероприятиях, а ещё кучи бумаг, среди которых большая часть — жалобы на соседей, на мужей, на нужду, просьбы о помощи деньгами и т. д. и т. п. А тут ещё приход людей — в основном не из моего округа — непосредственно в облсовет со своими проблемами, и каждый почему-то считал, что я как председатель комиссии по законности должен заниматься их вопросами лично. Конечно, приходилось всё расставлять по своим местам: добился, чтобы жалобы людей из канцелярии Совета шли не мне, а по подведомственности — в милицию, в жилищные органы, местные администрации и так далее, то есть туда, где обязаны были рассматривать и решать по существу соответствующие вопросы; сумел перестроить и отношения с посетителями: выслушивал и работал только по тем вопросам, которые входили в мою компетенцию как депутата. Всем остальным просителям давались рекомендации, куда следует обратиться. Согласитесь, что принимать жалобу на строгий приговор суда по уголовному делу или разбираться в семейных спорах даже порой очень уважаемых людей в области, с жалобами на которых и с кипами всяких бумаг являлись их жёны, — это не только не обязанность депутата, но и противоречит закону.