Чтение онлайн

Что касается Березовского, то этот враг России, гражданин Израиля, благодаря своим финансовым махинациям и усыпляющим речам, ухитрился стать заместителем секретаря Совета безопасности России. Неизвестно, чем руководствовался Ельцин, назначая Березовского на эту должность, но несомненно, что Израиль (а, значит, и США) в лице своего гражданина получил доступ к сверхсекретам России.

Чубайсовско-ельцинская приватизация войдёт в учебники как классический пример криминальности политического режима. Поэтому естественно, что ельцинское окружение подбирало и соответствующих кандидатов в председатели Правительства России, и именно таких, которые бы не смели пикнуть и тем более мешать дальнейшему грабежу страны. В июне 1992 года в правительстве появился Е. Г. Гайдар, которого привёл и навязал Бурбулис, а Гайдар в правительство привел Чубайса. На смену Гайдару пришел Черномырдин, плясавший под дудку ельцинских ребят, продолживший гайдаровский курс капитализации России и завершивший развал экономического пространства бывшего Союза, а заодно и России.

И всё это происходило на фоне «вселенского» оболванивания населения Союза с помощью непонятно откуда взявшимися экстрасенсами А. Кашпировским и А. Чумаком, которые под видом лечебных сеансов посредством, как считалось, недоступного телевидения неизвестно что вдалбливали в психику людей.

Что касается ельцинских министров и прочих руководителей федерального ранга, то большая их часть была занята воровством и почти всё своё свободное время тратила на освоение нового, но обязательного для них вида спорта — большого тенниса, которым был увлечён Ельцин. Об этом даже сам Ельцин написал в своих мемуарах, что от министра до советника все разом «полюбили» теннис. Газеты по этому поводу тоже, не стесняясь, рассказывали о том, как впервые допущенные сразиться в теннис с Ельциным предварительно инструктировались Тарпищевым — личным тренером Ельцина. Оказывается, играя с ним, надо было иметь в виду, что Ельцин не видит навесных мячей, боится кручёных, не может брать ни верхних, ни нижних мячей. Тем не менее, конечно, после таких инструкций Ельцин неизменно выигрывал.

Министерская и прочая государственная деятельность была под стать деятельности президента Ельцина и его приближённых.

Но, несмотря на поголовную коррупцию в высших эшелонах власти и всяческое выгораживание и сокрытие грандиозных по своим масштабам экономических преступлений, некоторые «шалости» ельцинских министров изредка становились достоянием общественности. Вспомним некоторые из них.

Евгений Матвеевич Бычков — глава «Роскомдрагметалла» — совершил многочисленные преступные сделки со своими американскими и прочими партнёрами по поставке им алмазов и бриллиантов на многие десятки миллионов долларов. За эти кучи алмазов Россия ничего не получила. Все эти сделки совершались с ведома правительства России и непосредственного куратора Бычкова — заместителя министра финансов Б. Г. Фёдорова и другие высших чиновников, и надо полагать, не безвозмездно. И никто из них, несмотря на возбуждённые уголовные дела, реально так и не был привлечён ни к какой ответственности.

Другой пример, причём уникальный и единственный пример в мире. Глава федерального Министерства атомной промышленности РФ Евгений Олегович Адамов, с попустительства (а, скорее, с одобрения) ельцинской шайки, ухитрился создать десятки, если не сотни, коммерческих предприятий за рубежом (в основном в США) и в России со своим личным участием. Он грабил нашу страну и присвоил даже те 9 миллионов долларов, которые выделило правительство США для повышения безопасности российских атомных объектов. За все свои преступления он отделался четырьмя с половиной годами условного осуждения.

А чего стоил ельцинский советник, небезызвестный «генерал» Дима — начинающий адвокат Якубовский, — сугубо гражданский человек, который за никому не известные «подвиги» в одну ночь по указу Ельцина стал генералом и который оказался обычным уголовником и был судим — несмотря на высочайшее ельцинское покровительство — за кражу книг из публичной библиотеки.

И таких «героев» десятки и сотни, а многие из них не изобличены и продолжают быть во власти до сих пор, переводят деньги в оффшоры, жируют, являются «элитой» нашей страны.

Не могу также не вспомнить еще одного человека — Костикова, бывшего пресс-секретаря Ельцина, который, уйдя на пенсию, начал делать из себя мученика ельцинского режима. На самом деле именно он был глашатаем всех бредовых идей и оправданий поступков своего хозяина. Причём всё это преподносилось таким образом, что у людей возникал вопрос, от чьего имени он говорит — от собственного или от имени Ельцина. Неспроста в народе его стали называть Министром всех дел. Казалось, нет ни одной дыры, в которую бы он не сунул нос, не облив при этом грязью всех, кто был в оппозиции к Ельцину.

Костиков очень любил публично порассуждать о харизме Ельцина, искусственно насаждая его образ как простого и упрямого русского мужика-медведя, если бы не одно «но». Оказывается, как писали некоторые газеты оппозиции, родной дядя Ельцина по линии отца был Борух Моисеевич Эльцин (это к вопросу о русскости), который в 1918–1920 годах являлся членом коллегии НКВД. Неискушённые люди новое для них слово «харизма» понимали как образованное от слова «харя». И если Костиков тоже имел в виду именно это, то он был прав, поскольку никакой особой привлекательностью, никаким магнетизмом — что и является содержанием харизмы — Ельцин не обладал. Наоборот, его опухшее лицо без всякой мысли в глазах, нередко пьяное, вызывало только отвращение. А тот факт, что он в первые годы после своего появления в Москве приобрёл очень много сторонников, является не результатом его харизмы, а благодаря «борьбе с привилегиями» да показным поездкам в общественном транспорте.

Ельцин достойно отблагодарил Костикова за старания: однажды по его пьяной команде его подручный Коржаков сбросил пресс-секретаря с борта теплохода в реку.

У меня много чего есть рассказать об этих почти двух десятках лет кошмара, но о тех годах написано сотни книг, и не мне тягаться с их авторами. Да и не могу я быть объективным, оценивая произошедшие события.

Все эти события и перемены не могли не затронуть и правоохранительные органы, и прежде всего руководство системы МВД. Происходили соответствующие события и в руководстве милиции на региональном уровне страны, в том числе и в Архангельской области.

Так, незадолго до своего снятия с должности первого заместителя министра внутренних дел в ноябре-декабре 1984 года Чурбанов приезжал в Архангельск, привёз своего человека — для согласования с обкомом КПСС — на должность начальника областного УВД вместо В. И. Вдовина, который дорабатывал в системе последние дни. Но в обкоме партии, по слухам, уже знали о предстоящем «закате эпохи» Чурбанова, поэтому особо с ним не церемонились и отказали его протеже. И, действительно, вскоре Чурбанова освободили от должности и назначили заместителем начальника управления по внутренним войскам МВД СССР. Этому событию предшествовал «подарочек» всем работникам советской милиции: 9 ноября 1984 года был опубликован указ Президиума Верховного Совета СССР о лишении бывшего министра внутренних дел Н. А. Щёлокова всех наград и званий. А 10 ноября все работники милиции должны были праздновать День советской милиции, обычно отмечаемый большим концертом (транслируемым по телевидению) с присутствием на нём первых лиц государства. Не было никаких сомнений, что дата опубликования указа была определена преднамеренно.

Вскоре после изъятия наград у Щёлокова, что практически осуществлялось с участием П. Г. Мищенкова (бывший заместитель начальника управления исправительно-трудовых учреждений Архангельской области, ставший в 1979 году после окончания Академии МВД первым заместителем начальника ГУ ИТУ МВД СССР, а затем первым заместителем начальника Управления кадров МВД СССР, наверное, не без влияния «мохнатой руки» в ЦК КПСС, а точнее, родственника Мищенкова, о котором он сам рассказывал в академии), Н. А. Щёлоков застрелился. Его место занял В. В. Федорчук, бывший председатель КГБ страны. Как пишет С. Кредов в своей книге «Щёлоков», Федорчук не скрывал, что Андропов назначил его главой МВД СССР, «ненавидя и желая меня унизить», «он (Андропов) ненавидел меня лютой ненавистью», «он меня ненавидел так же, как я его». Под стать ему был и его заместитель по кадрам — генерал В. Я. Лежепеков, который до этого назначения был заместителем председателя КГБ СССР, то есть того же Андропова.

Федорчук, не стесняясь, заявил, что он пришёл в милицию наводить порядки, как будто в КГБ при его руководстве стало меньше предателей. И полетели милицейские головы, были сокращены штаты многочисленных структур. Особо пострадала, как говорили, милицейская наука. Не знаю, для дела или ради наведения порядка всё это происходило, но мне понравилось, что Федорчук категорически запретил назначение москвичей на должности в министерство. Он доверял только людям из регионов, и в период его правления практически все, кто стремился работать в Москве, без особых проблем там и оказались. Несколько человек уехали из нашего областного УВД. Чуть не уехал и я. Уже дошло до фактического одобрения моей кандидатуры, и я уже ждал вызова в МВД для окончательного собеседования, но тут вмешался очередной Его Величество Случай: групповой побег из изолятора временного содержания в Онеге, произошедший из-за разгильдяйства местного начальника милиции. Из МВД прилетел Бурцев — заместитель начальника ГУООП МВД, который (несмотря на то, что беглецов под моим руководством задержали в течение двух дней) жаждал крови, грозил Панарину (начальнику областного УВД) принятием определённых мер, если он не накажет меня как ответственного в области за ИВС, хотя 26 декабря 1984 года — за несколько дней до побега — сам же Бурцев на Всесоюзном совещании руководителей служб охраны общественного порядка, проходившем в Рязани, назвал наш отдел ООП одним из лучших в стране. А страна тогда называлась СССР. Конечно, Панарин, который незадолго до этого был назначен на должность, постарался и объявил мне приказом предупреждение о неполном служебном соответствии, но в приватной беседе, пытаясь успокоить меня, заявил, что это для отчёта, что он скоро взыскание с меня снимет и я смогу перевестись в МВД. Я и поверил, не стал приказ обжаловать, хотя наказание было совершенно незаконным ни по форме, ни по существу.