Чтение онлайн

Отметал я и всякие попытки втянуть меня в коммунальные проблемы, потому что, во-первых, это не входит в обязанности депутата областного уровня, во-вторых, коммунальные прорехи были и остаются не просто проблемой, а массой огромных проблем, копившихся десятилетиями, которые можно разрешить только с помощью миллиардных вложений, а этого никто не собирался делать. Конечно, ради популизма можно было заняться каким-то одним конкретным дырявым унитазом, а потом долго трубить в прессе о том, какой я хороший — добился замены унитаза, как делалось и делается некоторыми депутатами. Да и делается это в нынешние времена некоторыми депутатами за свои деньги — а они, как правило, у них есть. У них есть теперь и неплохо оплачиваемые помощники, работающие на штатной основе. В наше время никаких помощников не было и в помине.

На первых же сессиях Совета мне не раз приходилось защищать начальника УВД Н. В. Панарина, в отношении которого всё чаще стали доходить слухи о различных неблаговидных делах. Но я этому не верил, относя всё это к проискам новодемократов. Панарин до того был растроган моей защитой, что предложил в отдел ООП должность ещё одного, третьего, заместителя для меня, «чтобы легче было работать в связи с депутатством», как он пояснил. Предложил он мне и только что поступившую автомашину «Волга» «для повышения престижа». От зама я не отказался, попросил ещё должность водителя в отдел, а вместо «Волги» выпросил новый УАЗ, потому что на «Волге» не поездишь по грунтовым дорогам области. И он со всем этим согласился.

Тем временем Панарин, почувствовав реальность туч, сгустившихся над его головой — о чём мы ещё не знали, — стал добиваться перевода из Архангельской области. В итоге его назначили начальником УВД Тульской области, то есть он вернулся туда, откуда приехал в Архангельск.

Развернулась борьба за освободившееся кресло. Исходя из веяний времени об учете мнения местной власти, министерство не решилось назначить главным милиционером области кого-либо из «варягов». В кандидатах побывало немало людей: и И. А. Охрименко (зам. Панарина), и Смирнов В. Д. (начальник политотдела), и Семёнов (бывший пожарный и очень хороший знакомый Балакшина), были и другие лица. Говорили, что и моя фамилия среди них мелькала.

Дело дошло почти до утверждения Семёнова, и он по утрам уже начал принимать доклады Б. Г. Борисова — начальника штаба УВД. Но случился облом — министерство не согласилось с кандидатурой Семёнова, и начальником УВД стал Охрименко, мой давний недруг еще со времен его начальствования в Соломбальском райотделе милиции из-за провалов в организации им работы по линии отдела ООП в районе. У меня появились нехорошие предчувствия, и они оправдались: Охрименко откровенно избегал контактов со мной, к себе по вопросам моей службы не приглашал под видом моей занятости депутатской работой, а она действительно становилась помехой. Слишком много свалилось на меня как депутата, но и от обязанностей начальника отдела ООП — а вернее, уже Управления профилактической службы, в которое был реорганизован мой отдел, — никто меня не освобождал.

А тут, совсем некстати, заместитель начальника УВД, курировавший мою службу, ушёл на пенсию, и моим прямым начальником стал М. С. Федотов, что я счёл для себя абсолютно неприемлемым и оскорбительным, и после первого же посещения мной Федотова в таком качестве подал рапорт об уходе на постоянную депутатскую работу на освобождённой основе. Закон это позволял, и мой временный, как я тогда думал, уход с милицейской работы был решением проблемы отношений с Федотовым, да и для него это явилось благом, так как он понимал, что мы бы с ним не сработались.

Будучи свободным от милицейских проблем, я с головой окунулся в депутатскую работу и нисколько об этом не жалел. Работы всегда было много, но теперь к ней добавились проверки и подготовка заключений по разного рода злоупотреблениям, допускаемым должностными лицами: то исчезновение 300 миллионов рублей, выделенных Северодвинску на закупку сахара, то нарушение порядка получения квартир известными в то время в области лицами — Кримнусом, Неверовым, Бронниковым и Плотниковым, то исчезновение списанных — в связи с выводом войск из-за границы — военных грузовиков… И такие материалы поступали постоянно.

Кроме того, депутатская работа была насыщена поездками в различные регионы страны и встречами с известными лицами, общественными деятелями.

Не скрою, приятной была поездка в Санкт-Петербург, где в течение нескольких дней отмечали 75-летие Ленинградского военного округа. Руководители нашей области были заняты — время было очень тревожное, — поэтому командировали меня как депутата и как полковника, хоть и милицейского.

19 марта 1993 года состоялось торжественное заседание. Я сидел как представитель Архангельской области в президиуме, рядом с генералом армии А. И. Грибковым, тут же были маршал Соколов, заместитель министра обороны Миронов, и я даже попал в кадры телерепортажа с торжеств.

Вечером в честь 75-летия округа был устроен банкет-приём. Гражданских (не военных) на приёме было человек десять, в том числе мэр города А. Собчак. Остальные — многозвёздные генералы. Здесь от соседа по столу (какого-то генерала) я узнал, что Анатолий Собчак, оказывается, еврей и его настоящая фамилия совсем другая.

Все произносили тосты, а приглашённые вручали округу ещё и подарки. Тост от имени области я сказал, но вручил только поздравительный адрес командующему округом С. П. Селезнёву. Подарком для округа обеспечить меня в Архангельске не подумали, и наша область в этом смысле опозорилась — была единственной из приглашённых на торжество, которая не имела подарка для округа. Естественно, меня за поздравление поблагодарили, а Селезнёв вручил мне юбилейный значок на тяжёлом металле и памятные часы.

Конечно, запоминающейся была и командировка в Москву за пару недель до Всероссийского референдума, проводимого по поводу доверия Ельцину, а конкретно 8–10 апреля 1993 года, когда Р. И. Хасбулатов созвал и провёл в Москве историческое Всероссийское совещание представителей депутатских корпусов местных Советов народных депутатов. От нашей области командировали человек пятнадцать. Совещание проводилось с целью объяснить стране позицию Верховного Совета и этим обеспечить поддержку снизу. Вёл совещание Хасбулатов. Внешне он воспринимался весьма положительно, хотя выглядел очень усталым, измотанным человеком. За столом президиума рядом с ним сидел Филатов, являющийся его заместителем и одновременно ярым ельцинистом и оком Ельцина в Верховном Совете. Хасбулатова я видел второй раз, но год назад он выглядел гораздо лучше.

Состав депутатской группы, прибывшей на это совещание, был солидным и состоял, как я уже сказал, из пятнадцати человек. Помимо Ю. А. Гуськова, были П. И. Жигальцов (депутат облсовета, бывший заместитель прокурора области), северодвинец П. П. Вершинин (конструктор с завода «Севмаш»), В. В. Пузырёв (мэр Северодвинска) и другие. Разместили нас в довольно престижной в то время гостинице «Россия». Мне почему-то на одного выделили двухместный номер, но и плату за него содрали соответствующую. Когда я это обнаружил, зайдя в номер, то пришлось вернуться в службу размещения и выбивать одноместный номер. После вселения мы с Жигальцовым и Вершининым собрались в номере последнего обсудить возможность нашего выступления на совещании. И в это время к Вершинину пришёл Артур Чилингаров — известный полярник, давний знакомый Вершинина по каким-то совместным работам. Одним словом, встречу отметили тут же все вместе.

9 апреля 1993 года вечером во время коллективного ужина в одном из номеров гостиницы у меня возник спор с мэром Северодвинска В. В. Пузырёвым по поводу судьбы Советского Союза, которого уже, по сути, не было. Пузырёв утверждал, что через 10 лет Советский Союз будет вновь существовать, а границ между республиками не будет. Я же утверждал, что с учётом реалий все республики бывшего СССР будут самостоятельными государствами, что между ними будут границы и что уже никакими силами не возродить СССР. Дошло до того, что мы наш спор облачили в письменный договор о том, что проигравший в споре выставляет выигравшей стороне 20 бутылок коньяка. Договор засвидетельствовали все присутствующие депутаты: П. Г. Вершинин, П. И. Жигальцов, В. А. Жукова, Г. И. Добрынина и В. И. Буланов. После этого прошло 20 лет, я оказался прав, Пузырёв куда-то исчез, и коньяка я до сих пор не получил, но надежды не теряю.