Чтение онлайн

Благо погода была чудесная. Мы поплавали, позагорали. Кислухин не появился ни в 15, ни в 17, ни в 19 часов. А мне он нужен был, чтобы проверить, как организована его работа на участке. Не случилось.

В 19.00 мы сели в автобус, чтобы отправиться в Мезень, и из окна увидели Кислухина, уже переодетого, спокойно вышедшего из-за забора. Видно, что он вернулся давно, видел нашу записку в дверях, наблюдал за нашими передвижениями и успокоился, как только увидел нас в автобусе. Мы поняли, что от нас он всё равно спрячется, и после недолгих раздумий решили Мезень отложить, а своё путешествие продлить. Вышли из автобуса у маслозавода и пешком отправились до деревни Лампожни пешком (4–5 км) через деревню Заакакурье, а оттуда марш-броском без отдыха до хутора Шипино (местные почему-то называют его Болгарией) у села Лампожня, где живут знакомые Николая — Павел Афанасьевич и Эмма Тимофеевна Домашниковы. Домашников и я узнали друг друга, так как он до пенсии работал замом начальника Приморского РОВД. Встретили хозяева нас очень тепло, предложили ночлег, сварили уху из только что выловленной камбалы. До этого мы выкупались в Мезени, помылись, побрились. Отметили, что здесь очень мало комаров. После ужина осмотрели деревню. Лампожня оказалась очень большой и, как нам сказали потом в местном краеведческом музее, самой первой на Мезени, упомянутой в летописи.

19.07.1984. Утром, в 8.00, на молоковозе Домашников отправил наши рюкзаки на маслозавод, находящийся рядом с автобусной остановкой, а мы пешком вместе с супругами Домашниковыми отправились следом. Причём мы неоднократно пытались отправить их обратно, но Павел Афанасьевич так и дошёл с нами до лодочной переправы.

Вещи наши были уже там, но исчезла верёвка, которой они были привязаны к молоковозу. Тут нас ждал приятный сюрприз в виде нескольких молодых работниц завода, которые очень дружелюбно позвали нас к себе. Почувствовав запах молока и других свежих молочных продуктов, мы бросились к ним с шутками-прибаутками, платой за которые было вкуснейшее молоко, и мы напились его от души.

Затем на совхозном автобусе добрались до Мезени, сразу же заявились в РОВД, где нас ждал Н. А. Минькин (замначальника Мезенского РОВД). Он заранее купил для нас билеты на самолёт в Архангельск. Мы побродили по городу, побывали в местном краеведческом музее, обошли магазины. В аэропорту перед отлётом нам показали куски-фрагменты первого серийного советского военного самолёта (1937 года выпуска), который ещё до войны потерпел катастрофу и до последних дней пролежал в болоте, пока его не нашли. Кстати, о нём позже писали в газетах и потом частями переправляли в Москву в Музей авиации.

До Архангельска долетели прекрасно, хотя это был грузовой самолёт. Всю дорогу играли в карты (в подкидного). По дороге Володя подсчитал все затраты на путешествие. Обошлось оно каждому в 52 рубля. Считаем, что это очень недорого, так как сюда вошла и стоимость проката байдарки (которой мы не воспользовались), и стоимость билетов на самолёт в оба конца.

Общее мнение: путешествие было стоящее, хоть и кратковременное, и неплохо было бы в следующем году устроить что-нибудь подобное. Благо дорог-путей много».

Бывал я, конечно, и в других походах-путешествиях, о некоторых хочется коротко упомянуть.

Так, запомнилась одна из поездок на Пинегу, а это было последнее моё путешествие в те края. Случилось это в августе 2007 года в компании с моими приятелями Володей Сысоевым и Пашей Воробьём (бывший мой сослуживец). И поехали мы туда с одной целью — добраться водой до исчезнувшей деревни Вихтово (там я бывал ранее), где находилось месторождение целестина, красивого небесно-голубого цвета минерала.

До посёлка Пинега мы добрались на автомашине Паши, а далее на моторке нас повёз местный житель по имени Володя, по возрасту старше меня. И хотя лодка шла быстро, огромное количество песчаных кос заставляло постоянно петлять, поэтому 50 километров по карте превратились на самом деле в добрую сотню. Через четыре часа мы были на месте, но я его не узнал, так как за почти двадцать прошедших лет со дня моего первого посещения береговая линия стала совсем иной.

Вечерело, и мы решили свои поиски целестина начать утром. Остановились в рыбацкой избе. Ужин не обошёлся без бутылочки, и тут во время беседы проводник Володя рассказал, что это уже вторая его проводка в Вихтово искателей камней, что первый раз он доставлял сюда четырёх человек на почтовой амфибии, когда работал почтальоном и развозил по деревням почту по реке, и что было это лет пятнадцать-двадцать тому назад. Он упомянул, что один из тех четырёх был очень похож на меня. И только тут до меня дошло, что Володя рассказывал о нашей группе (Тарасик, Лобанов, Герасимов и я), когда в 80-е годы он помогал нам по воде добраться в Вихтово. Только теперь я понял, почему всю поездку на моторке меня не покидало ощущение, что этого человека я где-то встречал.

Эта поездка была не очень удачной, целестина мы нашли немного, но мне повезло с камнем весом 5–7 килограммов, на котором отлично сохранились и объёмные отпечатки различных моллюсков, и сами окаменевшие много сотен миллионов лет назад такие же моллюски. Причём на этом камне я насчитал их семь видов, а это бывает чрезвычайно редко. На него я случайно наткнулся метрах в двадцати от избушки, где мы ночевали, и он представляет ценный экспонат в моем Музее камня.

Когда из Вихтова мы вернулись в посёлок, Паша дистанционно включил зажигание машины, оставленной у дома Николая, сысоевского знакомого (Николай и свёл нас с проводником Володей). Подойдя к дому, мы застали Николая бегающим вокруг машины и не знающим, как к ней подступиться. Оказывается, он не ведал, что двигатели некоторых марок автомашин можно включать и выключать на расстоянии. И когда у Пашиной машины вдруг, ни с того ни с сего, заработал двигатель, Николай перепугался, думая, что это случилось в результате какой-то неисправности. Вот и бегал вокруг неё, не зная, что делать, чтобы остановить мотор. Хорошо, что не успел предпринять никаких конкретных действий.

Вспоминаю ещё один из наших походов на байдарках по речке Сояне, а затем и по Кулою. В селе Сояна (как и речка) природа устроила нам небесное представление. Село полосой расположено на высоком берегу протекающей широкой излучиной (чуть ли не 360 градусов) реки. А с берега, как из театральной ложи, видна чарующая панорама: леса, горы и потрясающе красивые отдельные облака — белоснежные на фоне других, угольно-чёрных, — на глазах меняющие свои очертания, а между ними то и дело сверкание огромных, от неба до земли, молний. И всё это — поверь, читатель, — под лучами вечернего солнца! Такого масштабного и мощного представления я ни до, ни после никогда не видел.

Забавный случай произошёл в этом же селе чуть позже, когда один из местных парней по имени Валера, находясь в подпитии, добровольно взялся нам помогать — разгрузить байдарки и устроить их на ночь, а потом повёл нас к себе на ужин и на ночлег. Во время застольной беседы он вдруг спросил: «А знаете, кем я работаю?» Тарасик и ляпнул самое абсурдное, что ему пришло в голову: «Воспитателем детсада». Парень вытаращил на нас глаза: «А откуда вы знаете?!» Тут пришлось нам таращить глаза. Оказалось, Валера действительно работал воспитателем в сельском детском садике. Это был единственный на всю область, а может быть, и на всю страну детсадовский воспитатель мужеского полу. И Тарасик, рассчитывая на смех по поводу своего абсурдного ответа, попал в десятку. Но более нелепого — по виду и состоянию — воспитателя детского сада, наверное, не было во всём мире.

Другое своё байдарочное путешествие мы с друзьями-коллегами пытались предпринять по речке Кене (начинается из Кен-озера), далее по реке Онеге до знаменитых онежских порогов. Но Кена в самом её начале оказалась маленькой речушкой, по которой невозможно было пройти на байдарке. Зато на берегу Кенозера, у устья Кены, мы обнаружили рыбацкую избу, в которой и заночевали. Вот тут-то мы и насмотрелись на крокодильи челюсти щук, выловленных кем-то в озере: на стенах избы висело множество щучьих голов с разинутыми челюстями, усыпанными огромными зубами. Размер каждой щучьей пасти был таков, что, казалось, голова любого человека свободно могла бы там вместиться. Трудно было поверить, что эти морды когда-то принадлежали живым щукам. Но мы убедились в этом, когда отсутствовавший в избе часа полтора Володя Лобанов вернулся с огромной только что выловленной из реки щукой. Её морда, хоть и была меньше тех, что висели на стенах, выглядела не менее устрашающе.

Это путешествие мы начали почти с середины Кены, ширина и глубина которой оказались достойной байдарки.

О некоторых своих поездках-путешествиях по Союзу я уже рассказывал, но хотелось бы к этому чуть-чуть добавить.

Конечно, и в других регионах страны, которая ещё называлась СССР, удалось увидеть много интересного, запоминающегося. Но сейчас всплывают почему-то по большей части либо негативные моменты, либо сугубо личные впечатления. Например, в Киеве очень порадовали «Вареничные» — заведения, где кормили варениками не только традиционными — с творогом или картошкой, — а и с капустой, изюмом, вишней, яблоками и даже с мясом (именно вареники, а не пельмени!). Коллеги-украинцы были очень гостеприимными и кормили нас своими (неслыханными и неведомыми нам дотоле) вкуснейшими национальными блюдами.