Чтение онлайн

На борту нас ожидала приятная весть: трое могут весь путь следовать бесплатно, в том числе Володя, по удостоверениям. И всегда при посадке на теплоход билетёрша на каждого из нас оформляла бесплатный билет, а расходы по проезду Николая мы оплачивали из нашей общей кассы.

Первую остановку решили сделать в деревне Большой Нисо-горе, так как нас очаровала увиденная с теплохода церквушка, стоящая на угоре у деревни. Выйдя на берег, мы не сообразили спросить у людей, сошедших вместе с нами с «Зарницы», в какую сторону идти. Перед нами стеной встала гора, а люди уходили от причала вправо и влево. Минут пять мы почёсывали затылки, пытаясь вспомнить точное содержание известной пословицы о какой-то горе и каких-то умниках, и решили идти в гору. Первым приступил к штурму самый шустрый из нас — Тарасик. Он довольно быстро на четвереньках одолел значительную часть горы, после чего остановился и, делая вид, что всё нормально, с тоской бросал взгляды вниз. Правильно и вовремя оценив обстановку, подбадривая себя соответствующими возгласами, мы полезли его спасать. Рюкзак Тарасика пришлось спустить своим ходом, а самого принимать на руки, чтобы не вылавливать потом из воды. Первым вспомнил текст упомянутой поговорки Тарасик, падая нам в руки: «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт».

После этого мы отправились по берегу направо. По пути встретили «аборигенов» с опухшими рожами и лодкой, которые предложили нам за 5 рублей 30 копеек (или за бутылку водки натурой) доставить нас куда угодно. Мы отказались и вскоре дошли до деревни Малой Нисогоры, жители которой в лице одной старушки приветствовали нас. Она любезно предложила нам кастрюлю холодной колодезной воды. А в это время множество деревянных коней с крыш домов с удивлением пялились на нас. Мы осмотрели местные достопримечательности: магазин, часовенку с инвентарным номером 30, ветряную мельницу без крыльев. На угоре удивила очень высокая некошеная трава с клевером. Дальше был взят курс на церковь в Большой Нисогоре.

По пути нас накрыл дождь. Палатку ставить было уже поздно, поэтому на поиски крыши был отправлен Николай. Вернулся он с радостной вестью: «Нас ждут». Ждут так ждут — и вот мы под крышей. Окружённые десятком ребятишек (на самом деле их оказалось девять), грязных и оборванных, мы озирались и пытались прийти в себя, но другой крыши не было, а здесь так гостеприимно предлагали: «Располагайтесь и не пугайтесь нашей бедноты». Мы с опаской расселись по табуреткам и призадумались. Но дождь был весомым аргументом: через окна было видно, как он хлестал по лужам. Так мы пересидели с перекурами часов до 20, но голод не тётка. Поскольку в доме, кроме краденного с фермы молока, ничего не было, пришлось приступить к приготовлению ужина из нашего НЗ. Достали тушёнку, картошку, репчатый лук, из чего в основном стараниями Николая появился сваренный в ведре суп.

Приняв наше предложение отужинать, вся хозяйская компания уселась с нами. Ужин по-братски поделили и за пару минут с ним покончили. Сытые глаза хозяев с благодарностью смотрели на Николая.

Пришло время решать вопрос с ночлегом, на поиски которого отправились двое: Николай и я. Остановились на клубе. Нашли его заведующую, которой представились работниками милиции, находящимися здесь «по делу». Клуб был отдан в наше распоряжение на всю ночь.

А в это время в доме, где оставались Тарасик и Володя, появился отец девяти детей. Первый его вопрос был: «Кто такие?» На что в ответ вполне естественно прозвучало: «А ты кто такой?» так как, по рассказам хозяйки, муж был в бегах. Несколько минут обоюдного молчания, после чего мужик решительно встал, ещё более решительно протянул руку и представился: «Я — Фёдор Кряжев, отец этих детей». Затем повернулся и ушёл.

Ночевали в клубе «с комфортом», спали на толстых подшивках газет.

15.07.1984. Подъём в 8.00, утренний моцион, горячий чай. В густом тумане совершили переход до пристани. Так в тумане и сфотографировали по пути живописную церквушку в Большой Нисогоре.

Ожидая теплоход и рассчитывая на русскую «точность», начали разжигать костёр на берегу недалеко от борта танкера с ГСМ, чем вызвали сильный переполох у всей команды, которая с криками отогнала нас прочь. Но мы всё-таки разожгли костёр в сторонке. Но надежды на русскую «точность» не оправдались — «Зарница» подошла точно в срок.

Добрались до деревни Кельмчегоры, высадились и прошли две деревни пешком, остановились у колодца с журавлём и уселись отдохнуть. Тут-то мне и пришла в голову мысль о дневнике путешествия. В результате появился этот опус, который мы писали по очереди под общую диктовку.

Здесь же опять представилась возможность познакомиться с местным жителем в лице хронического алкоголика с отёкшей и заросшей «фотографией», торчащими во все стороны волосами, с видом, как будто его переехал трактор. Он не переставая, как попугай повторял свою, видимо, любимую пословицу: «У кого глотка большая и ржавая, у того на опохмелку и для промывания не остаётся», — и при этом ухитрился проинформировать нас, что послал своего друга за 15 километров за «горючим» и ждёт его с нетерпением.

Здесь же попытались купить у местных жителей картошку, но нам её дали бесплатно.

В 14.00 уселись на «Зарницу», добрались на ней до деревни Юромы, которую мы обозвали Юрмалой, имея в виду известный прибалтийский курорт. В «Юрмале» нас должен был ждать единственный на всё лешуконское побережье Мезени участковый инспектор Анатолий Дмитриевич Окулов. С трудом пройдя по нечистотам, которыми были обложены все улицы, добрались до его дома, где вместо долгожданного приюта с банькой и обедом нас встретила молодая, худая, истеричная жена участкового, на все наши вопросы отвечающая визгливым голосом «уехал», «не знаю, когда вернётся», одновременно ругая и затыкая рты своим мальцам, пытавшимся, по своей неопытности, сказать, где прячется от нас их папа. На вопрос: «Где можно достать хлеба?» — от неё был один ответ: «Не знаю». Таким приёмом мы были огорошены, тем более что у нас не осталось продуктов и мы простодушно рассчитывали на помощь участкового. Пекарня, в которую отослала нас жена участкового, оказалась закрытой, о чём она отлично знала. Несолоно хлебавши в раздумье мы отправились на берег и тут набрели на молодого мужичка с толстым пузом, который, видимо, представлял местную знать. Долго он водил нас по домам в поисках продавцов, чтобы можно было отовариться продуктами. Так никого и не нашли. Просто удивительно, как в деревне с двумя десятками домов, где всё на виду, можно так хорошо спрятаться. Пришлось взывать к помощи населения, которое, в лице местного старичка, с удовольствием и бесплатно дало нам хлеба и картошки.

Коварство участкового толкнуло нас на подвиг — идти пешком до Кесломы. Путь — 17 километров. Прошли один и у деревни Некрасовки увидели катер «Путейский», который расставлял по реке новые бакены и шёл со стороны Кесломы. По поводу катера у нас родилась полуфантастическая идея — добраться на нём до Кесломы. Наш посланец (Николай) двинулся на разговор с бутылкой водки — и это решило всё. Мы тут же побежали на катер, помогли команде сбросить на своё прежнее место старый буй и погрузить новый — его ещё надо было привести в рабочее состояние, а команде не терпелось насладиться содержимым бутылки — и отправились в Кеслому. На борту нас угостили славной похлёбкой, чаем и с комфортом доставили до места.

Здесь мы закупили в магазине продукты и с этим добром отправились на местную достопримечательность — мельницу, вернее, на то, что от неё осталось. После обеда сфотографировались и на десерт открыли баночку, судя по этикетке, сливового компота. На самом деле банка была наполнена резаными яблоками.

Здесь же, в Кесломе, мы выяснили, что вчера прошли мимо интереснейшего старинного кладбища с множеством разных старинных огромных крестов в деревне Заозерье. Долго сожалели об этом. В этой деревне мы обратили внимание только на дома, фронтоны которых были ярко расписаны.

Лесом пошли на берег, где решили поставить палатку. По дороге набрали белых грибов. Причём набрали столько, что запретили себе смотреть по сторонам, так как грибы некуда было складывать. Сварили грибной суп, поужинали. Стемнело.

Спать улеглись в палатке под барабанный стук дождя, который шёл всю ночь, но палатка испытание выдержала.

16.07.1984. Встали в 6.00 по громогласной команде Николая. С большими усилиями развели костёр из мокрых веток, напились чая и решили идти пешком до деревни Палуги, которую мы обозвали Палангой. Пять километров до «Паланги» мы протопали довольно бодро за 50 минут, несмотря на наши тяжёлые рюкзаки. Деревушка оказалась довольно приятной, с удобной смотровой площадкой с горы на реку. На площадке стояли стулья из клуба, на которых мы и расположились. Поскольку где-то здесь должен был быть обетный крест с интересными аббревиатурами типа ДДДД («делать добро — дьяволу досада»), ББББ и другими, мы отправились на его поиски (как ни странно, Николай от поисков отказался) и нашли крест уже через 15 минут. Он стоял в часовенке с чисто вымытым полом. На кресте висели неношеные вещи: детские трусы, майки, женские головные платки и другие (всего 11 штук). Как потом мы узнали, на такой крест, согласно местному обычаю, вещи вешали родственники тяжело больных людей, чтобы они быстрее выздоравливали.

Во второй половине дня на «Зарнице» мы добрались до деревни Азаполье — первой деревни Мезенского района, где сразу же нашли Антонину Даниловну Шульгину, о которой нам сказал участковый Листов в Лешуконском РОВД (это его сестра). Выяснилось, что в Азаполье не осталось ни одной старой мельницы, а недавно сгорели и старинные амбары. Антонина Даниловна накормила нас варёной картошкой, напоила вкуснейшим чаем с шанежками. Потом, проходя по деревне, мы обратили внимание, что на многих домах прибито по две-четыре звёздочки. Это означало количество членов семьи, погибших на войне.