Чтение онлайн

«Я этого вовсе не хочу, — сказала она с улыбкою. — Напротив того, мне бы хотелось, чтобы вы всегда могли быть при мне, и вы это очень хорошо знаете. Хоть я немножко и посердилась на вас по случаю недавнего посещения, которым меня удостоили ваши умные ученики, бородатые турки, но теперь моя досада прошла совершенно». После этого она стала говорить о предложениях, сделанных ею Порте, и между прочим сказала: «Король увидит, что я уступчива, искренне желаю мира и вовсе не так честолюбива, как обыкновенно полагают». С этой поры государыня была со мною снова очень любезна и приветлива.

Впрочем, когда разошлись от императрицы, Иосиф II, желая воспользоваться прекрасною ночью, взял меня под руку и отправился со мною гулять. Мы довольно долго ходили по этой обширной равнине, где взор не находил преград. При виде нескольких верблюдов и татарских пастухов, бродивших в степи, император сказал мне; «Какое странное путешествие! Кто бы мог подумать, что я вместе с Екатериною II, французским и английским посланниками буду бродить по татарским степям! Это совершенно новая страница в истории…»

«Мне скорее кажется, — отвечал я, — что эта страница из «Тысячи и одной ночи», что меня зовут Джафаром, и что я прогуливаюсь с халифом Гаруном Аль-Рашидом, по обыкновению своему, переодетым».

Чрез несколько минут после того император вдруг остановился и, протирая себе глаза, сказал: «Право, я не знаю, наяву ли это, или ваши слова о «Тысяче и одной ночи», подействовали на мое воображение: посмотрите в ту сторону…»

Я обернулся, и предмет, поразивший его, и мне показался не менее странным. В самом деле, шагах в 200 от нас высокая, огромная палатка сама собою двигалась по земле и приближалась к нам. Несмотря на высокую траву, мы тотчас же побежали, чтобы поближе посмотреть на это диво. Палатка остановилась, и из нее вышло до 30 человек калмыков. Император приказал мне войти и вероятно знаками объяснил калмыкам, чтоб они вошли за мною и опустили занавес, которым закрывали вход в палатку; таким образом император, в шутку, сделал меня пленником калмыков. Тогда я понял все. Вот устройство их жилищ: из планок делается решетка и составляется круглая загородка, около 4 футов вышиною, сдерживаемая сверху деревянным обручем, который образует карниз. На этом круге утверждают длинные шесты, футов в 30, которые на вершине скрепляются деревянным кружком. Вся эта решетка затягивается ремнями. Этот остов накрывается верблюжьей кожею до земли. Покрывало это подымают с той стороны, которая защищена от ветра и солнца. Куски той же кожи служат вместо кровати и диванов. Наверху оставляют отверстие для дыма. В таком шатре удобно помещается до 30 человек, а вокруг них располагается их скот. Когда они оставляют место кочевья, то снимают покрывало, разбирают подставки, складывают решетку в связки, и все это сваливают на телегу. Но если калмыки хотят только переменить место для того, чтобы найти лучшее пастбище скоту, то, не расстраивая своего жилья, став внутри палатки и обращаясь все в одну сторону, приподнимают на себе решетку и таким образом переносят эти легкие дома. Именно этот перенос и послужил причиною нашего удивления, когда мы вдруг увидели движущийся шатер, между тем как не видно было ни людей, ни животных, двигавших его. После того как я прошел несколько шагов под шатром, меня выпустили, и я увидел императора, смеявшегося над моим заключением. Он сам вошел в шатер и согласился со мной, что это жилье довольно уютно для тех, кто привык к нему, и что оно может служить хорошею защитою от всяких непогод, во всякое время года.

На другой день мы достигли узкого Перекопского перешейка, отделяющего Черное море от Азовского. Он перерезан от одного моря к другому стеною и рвом. Здесь видно каменное четырехугольное укрепление и поселение, состоящее из нескольких домишек. Перекоп есть ключ и ворота ко входу в Крымский полуостров, которому новая владычица его возвратила старинное название Тавриды…

Государыня-победительница имела приятную возможность торжественно вступить в Тавриду и занять престол татарских ханов, которых предки не раз заставляли русских князей являться с поклонами к высокомерным предводителям Золотой Орды. 19 мая мы проехали через знаменитую Перекопскую линию, которая, несмотря на выгодное положение и глубину рвов, никогда не могла остановить неприятелей и теперь осталась только, как предмет любопытства. Мы осмотрели также и защищающую ее крепость Ор [88] . При выезде нашем мы увидели довольно значительный отряд татарских всадников, богато одетых и вооруженных: они выехали навстречу государыне, чтобы сопровождать ее на пути.

Монархиня, с мыслями всегда возвышенными и смелыми, пожелала, чтобы во время ее пребывания в Крыму ее охраняли татары, презиравшие женский пол, враги христиан и недавно лишь покоренные ее власти. Этот неожиданный опыт доверчивости удался, как всякий отважный подвиг.

«Согласитесь, любезный Сегюр, — сказал мне смеясь де-Линь, — что двенадцать тысяч татар, которыми мы окружены, могли бы наделать тревоги на всю Европу, если бы вздумали вдруг потащить нас к берегу, посадить на суда августейшую государыню и могущественного римского императора и увезти в Константинополь, к великому удовольствию его величества Абдул-Гамета, владыки и повелителя правоверных! И эта шутка не была бы вовсе преступлением с их стороны: они в праве захватить двух монархов, которые овладели их стороною, свергнули их хана и уничтожили их независимость». К счастию, эти мысли не пришли на ум великодушным сынам Магомета..

Мы очень спокойно ехали под их защитою и остановились переночевать в урочище Айбар, где для нас расположен был стан, а для императрицы выстроен довольно красивый домик. Меня и Фитц-Герберта поместили в одну из тех татарских палаток, которые я уже описал. Русским казалось странным видеть французского и английского послов в приязненных отношениях, несмотря на противоположность их политических действий. Если бы кто вздумал отозваться дурно об одном, другой бы, конечно, вступился за него.

Императрицу забавляла эта необыкновенная дружба, и без сомнения, она, ради шутки, заставила нас спать в одной палатке и писать на одном столе депеши, разумеется, совершенно разногласные.

20 июня переехали мы через Салгир и, оставив за собою степи, вступили в гористую местность. Здесь, к удовольствию вашему, мы снова увидели тенистую зелень, живописные поля, красивые домики, поселян деятельных и трудолюбивых; во всем, наконец, мы замечали присутствие движения и жизни, которых и следа не было в пустынной, безлюдной степи. Вечером мы прибыли в Бахчисарай, и весь двор поместился во дворце прежних ханов. Бахчисарай расположен в узкой долине или, лучше сказать, в ущелье реки Чуруксу… Дурно выстроенные дома размещены полукружием на покатостях окружных гор, которые висят над ними и ежеминутно, кажется, грозят завалить их своими огромными скалами. Это странное местоположение представляет крайне любопытное зрелище для путешественника. Въезд в город не безопасен, и едва не испытала этого сама императрица в то время, как, завидев бахчисарайские минареты, она уже приближалась к цели своей и заранее наслаждалась удовольствием воссесть на мусульманский престол, завоеванный ее оружием. В Бахчисарай въезжают или, лучше сказать, спускаются по чрезвычайно крутому спуску, между скал. Карета государыни была грузна; ретивые лошади, почувствовав бремя непривычной для них тяжести, понесли и помчались по скалам с такою быстротою, что мы ежеминутно ожидали, что карета свернется на бок и разобьется вдребезги. Напрасно татары силились удержать лошадей; на лице Екатерины, как я слышал от императора, не видно было ни малейшего следа страха. Наконец лошади, счастливо проехав по камням, при въезде в одну улицу, остановились разом, так что некоторые из них упали. При этом карета наехала на них я опрокинулась бы, если б татары ее не поддержали.

Не смотря на то, что Бахчисарай опустел после войны, в нем было до 9000 жителей, большею частью все мусульман. Новое правительство не препятствовало им торговать и отправлять свое богослужение; они ненарушимо сохранили свои прежние обычаи, так что мы как будто находились в каком-нибудь турецком или персидском городе, с тою только разницею, что мы свободно могли осматривать его, не подвергаясь притеснениям, каким христиане подвергаются на востоке. Прежде всего меня поразили лень, спесь и притворное или врожденное равнодушие татарских и персидских купцов.

Старые и молодые татары и турки сидели молча у дверей своих домов или в лавках, не выражая ни удивления, ни любопытства, ни хоть какого-нибудь признака радости или неудовольствия при виде нового для них и пышного поезда, который во всей красе представлялся их взорам; они были неподвижны, не вставали, не обращали на нас ни малейшего внимания, иногда даже отворачивались. Эти изуверы, считая себя всегда выше вас и называя вас неверными и собаками, даже побежденные сохраняют свое глупое высокомерие. Они никогда не сознают своего невежества и потери на войне приписывают одному предопределению.

Нам сказали, что ханский дворец, в котором мы поместились, был построен по образцу константинопольского сераля, только в меньшем размере. Он на берегу реки, вдоль которой татары устроили набережную. К дворцу подъезжают через небольшой каменный мостик и широкий двор. На левой стороне мечеть, подалее — конюшни, направо — самый дворец, одноэтажный и состоящий из нескольких зданий различной величины; он окружен садом, разделенным на четыре части.

Близ мечети — кладбище, где хоронили ханов, вельмож и духовенство; оно весьма живописно, как и повсюду на востоке, разнообразием гробниц и красотою дерев, их осеняющих.

Их императорские величества заняли бывшие ханские покои. Фитц-Герберт, Кобенцель, де-Линь и я поместились в комнатах сераля; к ним примыкал красивый сад, окруженный высокою стеною. Единственною мебелью в этих комнатах были широкие диваны вдоль всей стены. Средину комнаты занимало вместилище для воды из белого мрамора с фонтаном, беспрерывно струившим поток чистой, свежей воды. Комната была полуосвещена, стекла в окнах были расписаны; когда мы отворяли окно, то и тогда лучи солнца едва проникали чрез густые ветви розовых, лавровых, жасминных, гранатовых и померанцевых дерев, закрывавших окна своею зеленью я заменявших нам занавеси.