Записки о французской революции 1848 года
Шрифт:
Он ошибся 9-ю днями. В это же заседание произнес свою первую действенную речь новый депутат Пьер Леру, который должен был впоследствии составить мучение Палаты своими философическими и психологическими трактатами: основание этой речи было то же чувство нестерпимого положения современного общества. Замечательна была смелость, с которой П. Леру, основываясь на неизвестных данных, объявил, что во Франции только 1 миллион человек заказчиков и консематоров всех произведений, а остальные 35 миллионов, по тирании капитала, только их работники и не потребляют произведений, самими ими выработанных. Очевидно, что тут есть насильственный вывод, потому что если бы, действительно, 35 т. служили одному, то само потребление обще им всем, ибо потребление всегда совершает круговорот, и без этого и тот один не мог бы существовать. При нынешнем состоянии промышленности работник только не может выкупить поденной платой всего, что он произвел (и это уже большое зло), но если бы он ничего не мог выкупить, как это утверждал П<ьер> Л<еру>, тогда индустрия кончается и начинается политическая колония. Положение антрепренера или заказчика только тем и несправедливо, что он поглощает у работника ту необходимую часть дохода, без которой последний никогда не может войти в обладание тем, что он породил. Следующая часть речи П<ьера> Л<еру>, где он говорил об обращении рук к земледелию и об земледельческих эмиграциях в Африку, которые туда должны перенести, может быть, и саму историю Европы, – весьма замечательна, но замечательнее всего – это слова, так верно обозначающие страдание настоящей минуты: «Дайте исток нашему мануфактурному народонаселению и не запирайте наглухо Франции, как улей с пчелами, где в мучениях смерти труженицы растерзают сами себя!» Пафос всех речей, несколько иногда замечательных, постоянно был один – предчувствие неизбежной, роковой драмы… Гудшо, которого Палата слушала два дня кряду, объявил народные мастерские моральной порчей работника, открыл, между прочим, что в первое время их основания на них рассчитывали, как на готовую армию против династической попытки Луи Филиппа и его приверженцев, и, наконец, уведомил, что в феврале он вышел в отставку тотчас, как пошли заседания Люксембурга и мастерские начали пускать корни; пособия должны были давать, по его мнению, не работникам, а антрепренерам, питающим работников. Как помочь настоящей беде, он не видел, а произнес только эти горькие слова, чрезвычайно сильно подействовавшие на Палату: «Поверьте, господа, что кожа, отделяющая нас от пропасти, чрезвычайно тонка и с каждым днем делается тоньше». Сам фразистый Гюго умолял с кафедры народных вожатых произнести слова мира и успокоения и сдержать грозу в руке, если еще можно: «l'avenir est aux travailleurs, il ne faut qu'un peu de patience et de fraternit'e, et il serait terrible que cette v'erit'e n''etant pas comprise, la France, ce premier navire des nations, sombr^at en vue du port qui s'ouvre dans la lumi`ere» [307] .
307
«Будущее принадлежит трудящимся. Нужно только немного терпения и братства. Было бы ужасно, если бы эта истина оказалась непонятной, и Франция – этот первый корабль наций, пошел бы ко дну, в виду порта, уже возникающего в лучах солнца» (франц.).
В это же заседание, вторник 20 июня, за три дня до битвы, Коссидьер, во имя которого она должна была начаться, как бы в тоске ожидания, говорил свою живописную, оригинальную речь, это смешение тривиальных выражений, выражавших глубокое чувство, и резких образов, за которыми светится мысль… Он призывал всех к соединению и говорил: «Unissons nos efforts; jetons toutes nos divisions dans le sac de l'oubli» [308] .
Необходимость возвратить руки к земледелию уже признана: «que les hommes d'intelligence en montrent l'exemple; qu'ils ne rougissenet pas de labourer et de gratter la terre» [309] .
308
«Объединим наши усилия, предадим наши раздоры забвению» (франц.).
309
«Пусть люди интеллекта подадут пример, пусть они, не краснея, возьмутся пахать и обрабатывать землю» (франц.).
Он советовал давать простор экспортации, чтобы делать конкуренцию Англии в самой Англии, советовал колонизацию, ассоциации, рассчитку новых земель: «c'est le seul moyen de vous d'ebarrasser de 100 000 bouches inutiles que vous avez dans Paris; autrement avec toute votre police, avec vos 200 000 hommes – troupes, je vous d'efie d'emp^echer qu'un beau matin tout cela ne cr`eve comme une vessie trop gonfl'ee». [310]
Речь произвела сильное впечатление, но этот человек, знавший, как впоследствии оказалось, весь ход заговора, говорил еще: «Nous avons dans Paris 100 000 hommes qui iront sur nos boulevards au moindre trouble; il y a l'or de la Russie, l'or de l'Angleterre, si vous ne le savez pas, qui s`ement le d'esordre» [311] .
310
«Это единственный способ вам освободиться от 100 000 лишних ртов, имеющихся в Париже, иначе со всей вашей полицией, с вашими 200 000 войск, я вас уверяю, вы не сможете помешать тому, что в одно прекрасное утро все это лопнет, как чересчур надутый пузырь» (франц.).
311
«У нас в Париже найдется 100 000 людей, которые выйдут на бульвары при малейшем волнении: золото России, золото Англии, да будет вам известно, сеет беспорядки» (франц.).
Эта коварная и неблагородная попытка сваливать на каких-то воображаемых Питта и Кобурга {274} все естественные волнения Франции доказывает, во-первых, ребячество нации и пошлость людей, играющих ее доверием. Поддержанная Флоконом уловка эта впоследствии наделала хлопот иностранцам, но вместе и выказала ничтожество [пошлость] новых государственных людей: за этим слухом уже нельзя более скрыться, как прежде, детям, пожалованным в министры. Покуда происходили таким образом прения о работниках и мастерских, что делалось в последних? Они стояли в полной своей организации, несмотря на несколько строгих дисциплинарных мер нового начальника. [В самый день битвы 23 начальника битвы стали добиваться] Еще в самый день начавшейся битвы, в пятницу 23 июня, вышли первые листки газеты «Journal des ateliers nationaux» {275} , положившей заниматься интересами их. Осторожные попытки Трела отсылать партии работников на серьезные работы, определенные Палатой и на которые уже он получил кредиты, как мы видели, произвели волнение: мастерские понимали, что наступает час их уничтожения, и собирались на отпор. Вербовка шла медленно, люди [поднятые ими] возвращались назад в Париж с дороги или ничего не хотели делать на месте. Большая часть предлагала невозможные условия, волновала бригады и клуб свой. Напрасно Л. Фоше и Фаллу не давали покоя Трела, он выходил из себя, и все оставалось на своем месте. Напрасно, наконец, Правительство настаивало на учреждении конскрипции [312] и приписывании всех молодых холостых работников к войскам (мера, казавшаяся, по справедливости, совершенно произвольной). Напрасно в каком-то отчаянии Палата выказывала свое настоящее мнение о национальных мастерских посредством г. Турка {276} , всегда отличавшегося неистовством своих [убеждений] консервативных убеждений и предлагавшего следующие декреты все принять к рассуждению: 1) возвратить на прежние места жительства всех освобожденных каторжников, 2) возвратить в свои де<партамент>ы работников, не имевших годичного пребывания в Париже, и объявить ворами тех, которые записываются в мастерские, имея способы существования, 3) возвратить [работников в прежние их мастерские] в частные мастерские тех работников, которые прежде там находили занятия, и вспомоществование давать уж не работникам, а хозяевам мастерских, и проч. – все напрасно. Работники государственные не хотели конкуренции, еще менее позорного возвращения за старые станки [в старые], а также [не хотели] масса их, несмотря на несколько групп, высланных в департаменты к серьезным работам, не хотела покидать Париж, говоря с [великой] непогрешимой логикой, что они имеют право требовать или работы в Париже на новых основаниях, или прокормления себя государством, обещавшим им таковое. Положение делалось безвыходным, и суд божий был неизбежен!
274
…воображаемых Питта и Кобурга… – Имеется в виду несуществующая опасность со стороны Англии и Германии: английский государственный деятель Вильям Питт (1759–1806) стоял во главе коалиции против Франции в 1789 г., саксонский принц Кобург-Заальдфельдский Фридрих Иосиф (1737–1817) командовал в 1793 г. австрийскими и имперскими войсками в их походе против Франции.
275
«Journal des atelier nationaux» — «Газета национальных мастерских», французская ежедневная политическая газета демократического направления, выходила в Париже 22–24 июня 1848 г.
312
Конскрипции (от франц. conscription) – воинской повинности.
276
Турк Леопольд (1797–1887) – французский публицист и политический деятель консервативного направления, депутат Учредительного собрания в 1848 г.
В ожидании развязки разброд всех мнений, интересов, настроений постепенно достиг крайней своей степени. Для того, чтобы показать градус разнузданности идей и головной анархии, стоит только [привести] воспомнить о журналистике этого времени. Это был невообразимый нравственный хаос. Каждый день появлялось несколько полулистков с заглавиями одно другого чудовищней, одно другого странней, и крикуны еще более придавали им эксцентрического, фантастического колорита своими затейливыми прибавлениями и пояснениями. На бульварах уже образовались через каждые пять или десять шагов подвижные лавочки, облепленные и заваленные полулистками, из коих многие имели один только №, другие – два-три, будучи простой спекуляцией на любопытстве парижан. [Несколь] Большая часть, однакож, пользуясь свободой от залога, платимого большими, серьезными журналами [вследствие сокращения], что, между прочим, составляло удивительную несправедливость, возможную только в подобные эпохи, – преследовали самые противоположные интересы, иногда самые невероятные цели. Здесь-то появилось то разъединение личностей, которое обыкновенно предшествует междуусобной войне: все мнения, составленные в уединении чердака или погреба, все [чудеса] нелепости, омрачившие мозг человека в минуту отчаяния или едкой нищеты, выползают тогда на божий свет. Рядом с социальными листками [листами] клубов или обществ появился [тогда] в это время «Cabbuliste» {277} [занимавшийся], видевший в новейших событиях поверку старых пророчеств и ими же пояснявший будущность Франции; «Le Christ r'epublicain» {278} , который в революции видел только уничтожение касты попов и, вероятно, издавался каким-нибудь отверженным попом в [туманном] фразисто-мистическом тоне; «le franc-macon» {279} [призывавший], объявлявший, что наступает царство [греха, лжи] масонства, которое, как известно, основалось еще до потопа, и проч. «la r'epublique des femmes» {280} – орган везувиянок, о котором мы упоминали, возвещавший буквально высвобождение женщин из-под мужа. Трудно узнать в запутанные эпохи, что шутка и что добросовестная нелепость: так обе они близко граничат. Я еще до сих пор не уверен в настоящей цели последнего листка, несмотря на следующую угрозу мужьям, в нем помещенную, от имени женщины:
277
«Cabbuliste» – «Le Kabbuliste, journal des sciences occultes et divinatoires» – «Загадочный, газета оккультных наук и пророчеств», выходила в Париже в июне – августе 1848 г., носила религиозно-мистический характер.
278
«Le Christ republicain» — «Христос-республиканец», французская политическая газета социалистического направления, пародировала библейские сюжеты, выходила в Париже с 8 по 25 июня 1848 г.
279
«Le Franc-macon» — «Франк-масон», французское ежемесячное журнальное обозрение, орган масонского общества, выходило в Париже с 1848 по 1851 г.
280
«La republique des femmes» – «La Republique des femmes, journal des cotillons» – «Женская республика, газета юбок», орган женского общества везувианок, вышел в Париже один номер в июне 1848 г.
Известно разделение республиканцев на р<еспубликанцев> de la veille и du lendemain.
Далее появлялись каждодневные листки, приучившие публику мало» помалу к приемам терроризма, к которому масса ее питала решительное отвращение: таковы были «l'Accusateur public» {281} Ескироса, «le tribunal r'evolutionnaire» {282} , «le Pilori». Любопытно было следить, как осторожно они брались за дело: они давали ужасающие названия журналам своим и объявляли, что в основании имеют невинную, благородную и мирную цель. Так, «l'Accusateur» говорил, что в нынешнее время за партией, которая называется des mod'er'es [314] , лежит кровь и преступления и что, напротив, партия, именуемая des exalt'es [315] , должна теперь воздвигнуться для умиротворения и дружелюбного решения всех вопросов. Так, еще «Tribunal» давал описание несуществующего суда, к которому приводили Луи Филиппа, Гизо, Дюшателя, и, после воображаемых прений и воображаемой защиты, присуждали их к различным легким наказаниям в ожидании настоящего суда и более жестоких приговоров. «Le Pilori», заглавная вывеска которого представляла каждый раз новое лицо на плахе: Тьера, Дюпена и проч. и который потом сам рассказывал жизнь своей жертвы в позорнейших красках, прибавляет, что он это делает без всякого намерения оскорбить кого бы то ни было, и проч. Подобное же замечание относится и к листкам с циническими названиями. Помню удивление, произведшее появлением журнала «Aimable Fauborien, journal de la canaille» {283} . Между тем, название было дано, по-видимому, только для приучения слуха к неблагородному слову. Журнал, как и все и многие другие, восставал против партии Мараста и особенно против ее страсти к захватыванию [мест] всех мест. Разумеется, это делалось с помощью трескучих фраз к народу, но читать его было можно, и только в конце какой-нибудь песенки обнаруживалась настоящая мысль листка:
313
281
«L'Accusateur public» — «Общественный обвинитель», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 13 по 26 июня 1848 г.; редактор А. Эскирос.
282
«Le Tribunal revolutionnaire» — – »Революционный трибунал», французская политическая газета демократического направления; вышел один номер в Париже 21 июня; редактор Луи Оливье.
314
Умеренная (франц.).
315
Пылкой (франц.).
283
«L'Aimable Faubourien, journal canaille» — «Любезный житель предместья, газета каналий», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 1 по 7 июня 1848 г.
Один из новых журналов, с названием тоже много скандальным «La Carmagnole, journal des enfants de Paris» {284} , с эпиграфом «Ah! ca ira! ca ira! ca ira!» и двумя рисунками, изображавшими короля, который плачет, и уличного мальчишку, который смеется: «Jean qui pleure, Jean qui rit» [317] .
316
«На одре, к которому его приковала рана, борец, герой Февраля, говорит сыну, которого успокаивает и утишает: „Я должен подчиниться моей судьбе рабочегог смерть близка. Чтобы я мог уйти уверенным, что ты последуешь моему примеру, поклянись мне умереть, как каналья, ибо каналья завоевала свободу”.» (франц.).
284
«La Carmagnole, journal des enfants de Paris» – «Карманьола, газета детей Парижа», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 1 по 15 июня 1848 г.; редактор Ахилл Коллен.
317
«Жан, который смеется, Жан, который плачет» (франц.).
Этот журнальчик ответил на предосудительную и злобную выходку Жюля Жанена против него статьей, превосходно написанной и доказывающей опытную литературную руку. В ней он говорит: «la Carmagnole n'est ni la guerre civile, ni l''emeute,… Laissez-la passer comme un signe de conciliation entre les hommes de la veille que le pass'e enthousiasme et les hommes du lendemain qui comprennent le pass'e en saluant l'avenir!!» [318]
Удивительное противоречие намерений и средств. Известный портной-писатель, завистливый и низкий Констан Гильбе {285} , издавал журнал, появлению которого сперва, было, воспротивилось Правительство, – «Journal des Sans-Culottes» {286} . В первое время глаз был поражен страшно этой публичной выставкой [цинического] слова с таким циническим и страшным знаменованием, но когда заметили, что журнал будет постоянным панегириком Мара и не делает никакого намека на человека, что он ратует еще против аристократии и социальные вопросы называет выдумкой дворян, желающих отвлечь глаза народа от настоящего дела, что, наконец, все современные события он ценит только потому, согласны ли они с статьями и брошюрами Мара или нет, – недоверие и страх много поутихли. Все эти непонятные попытки обновить старое, уже невозможное, новым нашли еще бездну подражателей, несмотря на то, что образцы также были подражанием. Бульвары, улицы, переулки, пассажи буквально были завалены журнальчиками в этом роде: «Diog`ene sans-culotte» {287} , «Gamin de Paris» {288} , «Vrai gamin de Paris» {289} , «R'epublique rouge» {290} , «Bonnet rouge» {291} и «Boulet rouge» {292} , «Conspiration des poudres Journal fulminant» {293} . «le Volcan» {294} и т. д. и т. д. Дело только в том и заключалось, чтобы выбрать немыслимо громкое заглавие.
318
«Карманьола – не гражданская война, не бунт. Дайте ей прийти как знаку примирения между людьми вчерашнего, которые восхищаются прошлым, и людьми завтрашнего дня, которые не забывают прошлого, но приветствуют будущее!!» (франц.)
285
Гильбе Жан Дезире Луи Констан (1819 —?), французский журналист.
286
«Journal des Sans-Culottes» – «Газета санкюлотов»; французская политическая газета республиканского направления, выходила в Париже с мая 1848 г. по март 1849 г., редактор К. Гильбе.
287
«Diogene sans-culotte» – «Диоген-санкюлот», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 18 по 25 июня 1848 г.
288
«Gamin de Paris» – «Le Gamin de Paris. Ou s'abonne sur les quais sur les boulevards a Paris» – «Парижский гамен, или Подписчики пристаней и бульваров Парижа», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 4 по 24 июня 1848 г.; редактор А. Коллен.
289
«Vrai gamin de Paris» – «Le Vrai gamin de Paris» – «Истинный парижский гамен», французская политическая газета демократического направления, орган монтаньяров, выходила в Париже в июне 1848 г., носила сатирический характер.
290
«Republique rouge» — «La Republique rouge» – «Красная республика», французская политическая газета социалистического направления, выходила в Париже с 11 по 18 июня 1848 г.; редактор Цезарь Перушо.
291
«Bonnet rouge» – «Le Bonnet rouge, drapeau des sansculottes» – «Красный колпак, знамя санкюлотов», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 11 по 20 июня 1848 г.
292
«Boulet rouge» – «Le Boulet rouge» – «Красное ядро», французская политическая газета демократического направления, выходила в Париже с 13 по 20 июня 1848 г.
293
«Le Conspiration des poudres, journal fulminant» – «Пороховой заговор, газета разгневанных», французская политическая газета демократического направления, вышел в Париже один номер 4 июня 1848 г.
294
«Le Volcan» – «Le Volcan par la citoyenne sans peur» – «Вулкан бесстрашных граждан», французская политическая газета социалистического направления, выходила в Париже с 15 по 22 июня 1848 г.
Всех решительней отличался на поприще скандала «Le p`ere Duch^ene, gazette de la R'evolution» {295} (целая семья P`ere Duch^ene: le P`ere Duch^ene, gazette de la R'evolution, le vrai p`ere Duch^ene de 1848 {296} , le travailleur, par la m`ere Duch^ene {297} , le petit-fils du p`ere Duch^ene {298} , le p`ere Duch^ene, ancien fabricant de fourneaux {299} , les lunettes du p`ere Duch^ene {300} и проч.).
295
«Le Pere Duchene, gazette de la Revolution» – «Папаша Дюшен, газета революции», выходила в Париже с апреля по август 1848 г., имела демократическое направление; редактор Эмиль Кольфаврю.
296
«Le Vrai pere Duchene de 1848» – «Le vrai Pere Duchene de 1848, journal des classes ouvriers» – «Истинный Папаша Дюшен 1848 г., газета рабочего класса», французская политическая газета демократического и социалистического направлений, выходила в Париже с 21 по 30 мая 1848 г.
297
«Le travailleur par la mere Duchene» – «Le Travailleur par le Mere Duchene. An 1[er] de la republique democratique et sociale» – «Работник Мамаши Дюшен. Первый год демократической и социальной республики», французская политическая газета демократического и социалистического направлений, выходила в Париже с 29 мая по 24 июня 1848 г.; редактор Цезарь Вермаз.
298
«Le Petit-fils du pere Duchene» – «Внук Папаши Дюшен», французская политическая газета социалистического направления, выходила в Париже с 14 по 26 июня 1848 г.
299
«Le pere Duchene, ancien fabricant de fourneaux» – «Le Pere Duchene, ancien fabricant de fourneaux et sans-culotte en 93» – «Папаша Дюшен, старый фабрикант кухонных печей и санкюлот 93 года», французская политическая газета социалистического направления, выходила в Париже с 12 марта по декабрь 1848 г.
300
«Les lunettes du pere Duchene» – «Les Lunettes du Pere Duchene, journal chantan, comique, satirique, anecdotique et orne d'images» – «Подзорная труба Папаши Дюшен, певческая, комическая, сатирическая газета, украшенная изображениями»; вышло в Париже в июне 1848 г. два номера; имела социалистическое и демократическое направление.
Но и тут [все это были только слабые копии] в этой [отвратительной] копии грязного и подлого Геберта заметна [была] удивительная черта: [никто из них] он еще [не хочет, видимо] не смеет сравняться с образцом и только [старается] берет от него спартанское ТЫ при обращении [смешное в эту минуту] к современным лицам, смешную (по настоящему времени) угрозу: горе вам! Я вас обличу! Да еще уверение, что он раздулся от гнева, что он готов лопнуть от негодования, и проч., но уже нет ни «х», ни «б», ни желчного бешенства предшественника. Впрочем, в нынешнем своем виде он еще был порядком неистов и яростен, но так как убеждения его оказались крайне сомнительными и многими объявлялись подкупленными с иными, совсем не республиканскими целями, то ругательства и провокации его имели только успех скандала, а не направления. Самого «P`ere Duch^ene» превзошли враги и соименники его, другие «p`ere и m`ere и petit-fils Duch^en» в завистливой полемике с ним. Вот как, например, отзывается «le vrai p`ere Duch^ene» о вышеупомянутом соименнике своем: «Vieille caricature d'une pass'e hideux qui ne peut plus rena^itre, enfant mort-n'e des saturnales d'une imagination d'ebauch'ee, ignoble exploiteur de la cr'edulit'e d'un peuple trop longtemps abus'e, triste avorton d'une piteuse op'eration mercantile, jusques `a quand lasseras-tu la patience du peuple souverain?..» [319]
319
«Старая карикатура отвратительного прошлого, которое не может больше возвратиться, мертворожденное дитя сатурналий, развращенного воображения, мерзкой эксплоатации доверчивого народа, слишком долго обманываемого, жалкий выродок, результат меркантильной сделки, сколь долго ты будешь испытывать терпение суверенного народа?..» (франц.).
Другой из этой фамилии «Le petit-fils du p`ere Duch^ene» появился вдруг как защитник порядка, благочиния, спокойствия [и обратился с следующей речью к осудившему его] [но защищает его на свой манер] и дал следующее определение собственного дела: «Un brutal, un barbare, un furieux; la rue 'etait son domaine, il aimait `a se vautrer dans la fange sanglante… il avait la sagacit'e du chien, la faim du loup; il 'etait le limier qui menait toute la bande en hurlant» [320] Чудный способ уничтожить влияние имени, прикрывшись этим же именем.
320
«Грубиян, варвар бешеный, улица была его стихией, он любил валяться в кровавой грязи; у него была прозорливость собаки, голод волка, он был ищейкой, которая с воем вела за собою всю свору» (франц.).