Записки об Анне Ахматовой. 1952-1962
Шрифт:
Третьего дня закрытое партсобрание в Союзе. Очередное письмо Ц.К., а потом рассуждения о «критиканах». Кто же эти критиканы? Ну, например, Берггольц, которая выступила не так давно на писательском собрании с критикой речи Жданова и постановления об Ахматовой и Зощенко. Зал бурно аплодировал, а затем Ольгу Федоровну стали прорабатывать всюду, на всех партийных собраниях в Ленинграде и в Москве. Постановление 46 года, оказывается, оставлено в силе.
Но ведь Зощенко и Ахматову все же печатают. Вот и пойми!
Какое грязное пятно было бы смыто с наших душ, с нашей литературы, если бы ждановщина была отправлена туда, куда ей и дорога – туда же, куда ежовщина, бериевщина!108
16 августа 56 Приехала с дачи Шервинских Анна Андреевна. Она посвежела немного, помолодела, даже загорела. Дочь Шервинских пишет ее портрет [185] . «Хорошо вам там было?» – спросила я.
– Разве мне может быть где-нибудь хорошо? – ответила Анна Андреевна с укором.
185
Два портрета Анны Ахматовой работы А. Шервинской воспроизведены в 1989 г. в журнале «Литературная учеба», № 3; там же опубликован отрывок из воспоминаний С. В. Шервинского, в котором рассказывается, где и как происходили сеансы.
И я увидела, какие усталые у нее глаза.
Это было третьего дня. Разговор зашел о выступлении Ольги Берггольц.
– Относительно меня Оля всегда вела себя безупречно – сказала Анна Андреевна. – Ив 46-м, и вот теперь [186] . Но неизвестно, какую волну поднимет ее выступление.
(Я-то уже знаю, какую: здесь Ольгу Федоровну прорабатывал Сытин, а в Ленинграде, говорят, дело будет разбираться в Обкоме. Но я промолчала, видя, что Анна Андреевна и без того чем-то расстроена.)
186
Об О. Ф.Берггольц см. 129.
– Завтра, – сказала она, – десять лет. Следите за центральной прессой.
Но в газете вчера ничего не было – если не считать шпилек в подлейшем ответе Эренбургу, явно инспирированном редакцией.
(Сарра Эммануиловна Бабенышева называет эту статью так: «Кочетов вернулся из больницы»109.)
23 августа 56 Мрачный день с Анной Андреевной. Один из самых мрачных. Вчера.
С утра она вызвала меня к себе. Оказывается, она вернулась в город от Шервинских, потому что Сурков срочно требует книгу. Она ее составила и теперь просит меня «глянуть». Книжка маленькая. Оригинальных стихов немногим более, чем переводов. Конечно, книга Ахматовой – это книга Ахматовой, но в сущности путь поэта сведен к ранней любовной лирике и к стихам военной поры. Обокраден поэт и обокраден читатель. Новый читатель, такой жадный к поэзии… Но книгу я смотрела под конец, а сначала выслушала несколько горьких сообщений и гневных, язвительных монологов.
Самое горькое – о Леве. Он в Ленинграде; вернувшись в Москву, Анна Андреевна говорила с ним по телефону. Его не взяли в Эрмитаж. Он, по его словам, оформился дворником в Этнографическом Музее. Может ли это быть? Ведь он кандидат наук, ученый… И после всего!
Анна Андреевна повторила четыре строки из стихотворения, которое я ей прочитала недавно [187] .
Затем я на секунду обрадовалась. У нее, оказывается, побывал на днях Борис Леонидович, который не был века. Но —
187
См.: 105.
– Нет, нет, не радуйтесь, Лидия Корнеевна! Никакого продолжения дружбы! Его послал ко мне один человек по делу… Выглядит ослепительно: синий пиджак, белые брюки, густая седина, лицо тонкое, никаких отеков, и прекрасно сделанная челюсть… Написал 15 новых стихотворений [188] . Прочел ли? Конечно, нет. Прошло то время, когда он прибегал ко мне с каждым новым четверостишием… Он сообщил о своих новых стихотворениях так: «Я сказал в Гослите, что мне нужны параллельные деньги». Вы догадываетесь, конечно, в чем тут дело? Ольга требует столько же, сколько Зина. Ему предложили написать новые стихи, чтобы том не кончался стихами из Живаго… [189] Ну, он их и написал: 15 стихотворений. Я так разозлилась, что сказала стервозным бабским голосом, стервознейшим из стервозных: «Какое это счастье для русской культуры, Борис Леонидович, что вам понадобились параллельные деньги!»
188
По-видимому, А. А. имела в виду цикл «Когда разгуляется».
189
Речь идет о сборнике Б. Пастернака «Стихотворения и поэмы», который в 1957 году в Гослите был доведен до сверки и затем рассыпан.
Монолог великолепный, но я его слушала с болью. Я нуждаюсь в том, чтобы они друг друга любили: Ахматова и Пастернак. Мне без этого худо.
Анна Андреевна между тем обнаружила подкладку своей обиды.
– Я послала ему свою книжку с надписью: «Первому поэту России». Подарила экземпляр «Поэмы»… Он сказал мне: «У меня куда-то пропало… кто-то взял…» Вот и весь отзыв. Вы понимаете, конечно, кто у него крадет?
Затем она попросила меня посмотреть рукопись. Крошечный отрывок из «Поэмы» и «Cinque». Очень сомнительные: «Песня мира» и «Парк Победы». Да, да, великое событие: книга Ахматовой, первая после 46 года. И «Предыстория» есть! Какое счастье. И какое горе, потому что книга эта – поклеп на поэта. Это Ахматова минус обе поэмы, минус «Данте», минус «Пастернак», минус… [190] Выросло целое поколение, которому Ахматова известна только в трактовке Жданова, теперь они узнают ее от нее самой. Догадаются ли о пропусках?
190
«Реквием» и другие сильнейшие стихи тридцатых и иных годов.
Я читала прилежно. Нашла много опечаток машинистки. Анна Андреевна, как всегда, дивилась этой моей способности. Меня огорчило новое начало стихотворения «Мой городок игрушечный сожгли, /Ив прошлое мне больше нет лазейки»… [191] Оно звучало интимнее, чем теперешнее патетическое «О!» Но Анна Андреевна не согласилась со мной. Затем я сказала ей, что слово «отмечу» в смысле «отпраздную» приобрело для нашего уха вульгарно-газетный оттенок: «Завод имени Розы Люксембург отметил десятую годовщину своего…» и т. д., и потому мне неприятна строка: «Как мой лучший день я отмечу»… Она обещала подумать [192] . Потом я предложила убрать поставленное Сурковым название «Лирика»: имя Анна Ахматова есть уже само по себе одно из имен, один из ликов мировой лирики – собраны ли в книге поэмы ее, или стихи, или даже статьи… Зачеркнув название, она написала:
191
Это стихотворение, в том виде, в каком я его знала и помнила в то время, было опубликовано в 1946 году в № 1 журнала «Звезда». Окончательный вариант – БВ, Седьмая книга. Историю текста см. на с. 305–306, 438–439 и 469 этого тома; в томе 3 моих «Записок», а также в ББП на с. 416.
192
Впоследствии, в издании 61-го года, переменила: «Белым камнем тот день отмечу…» – БВ, Седьмая книга. Об этом стихотворении см. также с. 363–364, 438 и 468.
Стихи разных лет
1909–1956
Порадовалась, написав годы: трудовой стаж у нее, значит, сорок семь лет! («Может быть – пенсию увеличат?»)
Я сижу на стуле за маленьким столиком, сняв с него книги, она – на постели, позади меня. Увидев через плечо, что я читаю стихотворение «Годовщину веселую празднуй», говорит:
– «Последнюю» на самом деле. Последнюю, конечно, годовщину, а не веселую. Эти стихи совсем искалечены – целое четверостишие выброшено: «Меж гробницами внука и деда» [193] .
193
Из стихотворения «Годовщину последнюю празднуй» было изъято четверостишие:
Меж гробницами внука и дедаЗаблудился взъерошенный сад.Из тюремного вынырнув бреда,Фонари погребально горят, —а в первой строке оставлено «веселую» вместо «последнюю». Так оно было опубликовано в книге: «Стихотворения, 1958», с. 43. Правильный текст см. БВ (Тростник) и «Записки» т. 1, № 4.
Анне Андреевне быстро надоело, что я вожусь с рукописью, она все время со мной заговаривала – не о книге – и я читала на лету, на бегу. Успела подумать только, читая «Отрывок» из «Поэмы», что ни один отрывок из этой вещи, даже самый великолепный, не дает представления о ней: она ведь полифоническая, ничто одно ее не выражает.
Когда я кончила читать, Анна Андреевна поспешно убрала рукопись со стола. Помолчала. Потом заговорила доверительно, чуть понизив голос:
– Один господин – вы, конечно, догадываетесь, о ком речь, вы и двое-трое друзей знают, в чем дело, – позвонил ко мне по телефону и был весьма удивлен, когда я отказалась с ним встретиться. Хотя, мне кажется, мог бы и сам догадаться, что после всего я не посмею снова рискнуть… Сообщил мне интересную новость: он женился только в прошлом году. Подумайте, какая учтивость относительно меня: только! Поздравление я нашла слишком пресной формулой для данного случая. Я сказала: «вот и хорошо!», на что он ответил, предавая свою новобрачную: «Ничего не вижу тут хорошего».
Она говорила, хотя и с насмешкой, но глубоким, медленным, исстрадавшимся голосом, и я поняла, что для этого рассказа о «небывшем свидании» она и вызвала меня сегодня, что снова ею совершен один из труднейших поступков [194] .
Мы заговорили о постановлении. Последовал новый гневный монолог: в одном доме Анна Андреевна познакомилась с молодым человеком, физиком, который сказал ей: «Когда вышло постановление, мы считали, что насчет Зощенко неверно, а насчет вас все очень логично и убедительно».
194
А. А. полагала, была убеждена: главная причина, вызвавшая катастрофу 1946 года, – это ее дружба с оксфордским профессором, историком литературы, мыслителем, специалистом по Толстому, Тургеневу, Герцену – сэром Исайей Берлиным (1909–1997), посетившим Советский Союз в 1945 г. Той же дружбе, которая, по ее мнению, разгневала Сталина, она приписывала и несчастье с Левой. Вот почему, когда ее друг осенью 1956 г. снова приехал в Россию, – она отказалась с ним встретиться.
Таинственной невстречиПустынны торжества…К тому же лицу обращены два ахматовские цикла: «Cinque», созданный Ахматовой в 40-х годах, и «Шиповник цветет» («Сожженная тетрадь»), – цикл стихотворений, написанных именно об этой «невстрече». Ему же адресованы и некоторые строфы «Поэмы» («Гость из будущего»); о нем же сказано в посвящении «Третьем и последнем»:
Он не станет мне милым мужем,Но мы с ним такое заслужим,Что смутится Двадцатый век…и к нему же обращены строки в «Эпилоге»:
За тебя я заплатила чистоганом…«Заслужила» – Постановление, «заплатила» – Постановлением… – Написано в 1978 г.
Впоследствии, в 1980 году, «Гость из будущего» сам воспроизвел разговоры с Анной Ахматовой в воспоминаниях о своих встречах с русскими писателями. Еще позднее, в 1991 году, сэр Исайя Берлин сообщил мне, что в его памяти телефонный разговор 56 года «сохранился несколько иначе». И еще: «Я записал этот разговор в том же году и включил его в свои воспоминания об Анне Андреевне». (См. «Meetings with Russian Writers in 1945 and 1956» в кн.: Isaiah Berlin. Personal impressions. Oxford University Press, 1982. Русский перевод см. в кн.: Анатолий Найман. Рассказы о Анне Ахматовой. М.: Худож. лит., 1989, с. 267.) – Продолжено в 1991 г.