Чтение онлайн

Но и тогда поговорить не удалось. Виктория Хейворт сказала, что дочь болеет и никого не хочет видеть. Локруа понимающе кивнул и ушел, хотя готов был об заклад биться, что видел в окне лицо больной. Девушка наблюдала за ним, но поговорить не захотела. В очередной раз сбежала от проблемы.

В голову закрадывались мысли одна другой отвратительнее. И, что совсем неудивительно, они были связаны с именем Кингстона. С каждым днем мнительность Патрика всё больше давала себе знать. Семена сомнений, небрежно брошенные Томасом в приватном разговоре, начали всходить.

"А вдруг, она, действительно, меня не любит?
– задавался вопросом Локруа.
– Быть может, просто использует, чтобы вызвать ревность у Кингстона. Да, его поступок не способствовал росту привлекательности в глазах Алексии, но женщины всегда были и остаются женщинами. Они могут простить что угодно, если любят..."

Естественно, такой расклад Патрику не нравился, но других причин для разногласий просто не было.

Теперь Локруа знал, каково находиться рядом с нелюбимым человеком. Ему даже представлять этого не нужно было. Прожив два месяца с Изабелл, он понял, что пребывание на одной территории с тем, кто тебе не очень-то дорог, то ещё испытание. Любовь - привычка, когда люди не расходятся лишь потому, что не хотят остаться в одиночестве, не понимая, что в подобных отношениях жить ещё сложнее, чем самостоятельно. Вдруг Алексия относится к нему так же, как он Изабелл относился? И бросить жаль, и рядом находиться - невыносимо.

Локруа успокаивал себя тем, что Алексия не стала бы долго терпеть общество неприятного ей человека. Просто не смогла бы. У нее все эмоции без труда на лице прочитывались. Достаточно было внимательно присмотреться, и всё, как на ладони. Как могло случиться такое, что он что-то упустил? Нет, конечно, он заметил по дороге домой, что Алексия задумчива и несколько рассеянна. Она практически не слушала его вопросы, отвечала невпопад, несколько раз переспрашивала, прежде чем ответить. На прощание он поцеловал её в щеку, и в ответ получил отчужденный поцелуй. Хотелось удержать девушку рядом и спросить, что же происходит. Почему всё так, но он не стал задерживать Хейворт. Лишь проводил её взглядом, надеясь, что она обернется... Алексия не обернулась. Казалось, что ей даже общение с ним в тягость, потому она так бежит от него, старается поскорее избавиться от неприятного общества.

С тяжелыми мыслями Патрик пошел домой.

Он снова стал задумчивым. Как и в тот период, когда решался на разрыв отношений с Изабелл. В школе перемены в настроении Патрика не остались незамеченными. Самым проницательным, что удивительно, оказался не самый близкий друг и даже не приятель - Брент Клейтон. Другие одноклассники то ли, правда, ничего не замечали, то ли старательно делали вид, что не видят перемен, но интереса не проявляли. Лишь на тренировке один раз поинтересовались, что случилось, да и то в ином контексте. В баскетбольном клубе всех волновал лишь результат, а Патрик в тот день особыми успехами порадовать не мог. Отвлечься на спорт не получалось, мысли то и дело возвращались к Алексии, и, как итог, все его попытки забросить мяч в корзину оканчивались провалами.

Патрик отделался отговоркой, что просто устал. Немного отдохнет, и снова станет лучшим из лучших. Правда, сам он был склонен ставить свои слова под сомнения. Для того чтобы вернуться в форму, ему нужно было разрешить проблемы личного характера и понять, что же произошло в отношениях с Алексией. Что их ждет? Мелкая размолвка или же окончательное расставание? О расставании думать было неприятно, но и такой вариант он тоже рассматривал. В конце концов, ничего удивительного в этом нет. Люди сходятся и расходятся. Они не связаны навеки, так что могут вновь избавиться от общества друг друга и пойти каждый своей дорогой.

Во время одного из сеансов-размышлений к нему и подсел Брент.

Локруа недоуменно изогнул бровь, без слов спрашивая, что Клейтону от него понадобилось.

Они уже давно разрешили все противоречия. Поспорили обо всем, о чем только можно поспорить. Успели даже наорать друг на друга, но в итоге разошлись, не успев перейти к драке. Она в их отношениях точно была лишней, хватило и словесных придирок. Оба решили держать нейтралитет. Подружиться у них, однозначно, не получилось бы. Брент все ещё подозревал Патрика во всех смертных грехах, называл лицемером и не скрывал истинного отношения. Локруа тоже в друзья набиваться не собирался. Ему хватало общения с тем окружением, что у него было, и обзаводиться ещё одним приспешником не хотелось. Не принципиально, не вопрос чести.

При необходимости они могли пожать друг другу руки, даже подобие дружбы изобразить, но на деле оба понимали, что это всё - показное.

Тем удивительнее стало для Патрика это соседство.

– Что?
– спросил он, устав от молчания Клейтона.

– Мне хочется спросить то же самое.

– В каком смысле?

– Что произошло?

– С кем?
– Патрик продолжал отвечать односложно, стараясь спровоцировать у Брента приступ гнева, только бы тот понял, что его здесь не ждут и будут очень благодарны, если он в самое ближайшее время уберется, как можно дальше.

– У вас с Алексией.

– С чего ты взял, что что-то произошло?

– Я лишь предположил. Но по тому, как ты насторожился, понимаю, что попал в точку. У вас не всё гладко в отношениях, и потому ты сидишь здесь с таким видом, что хочется встряхнуть тебя и отхлестать по щекам, только бы снова вернулся тот циничный гад, которого все знают.

– Не устаешь радовать меня новыми комплиментами, - усмехнулся Локруа.
– Раньше я был исключительно лицемером, теперь дорос до циничного гада. Прогрессирую.

– Так что с Алексией?

– Как видишь, в школе она не появляется.

– Локруа, - с нажимом повторил Брент.

– Да, у нас не всё гладко, - произнес Патрик, бросив в сторону собеседника ещё один недовольный взгляд.

Клейтон уже сотню точно таких же взглядов проигнорировал, потому и на сто первый никакого внимания не обратил.

– И?

– Что и? Ты спросил, я ответил. Больше тебе знать не нужно, а то нос вырастет как у Пиннокио и уши, как у слона.

– С чего бы?

– С того, что суешь его не в свои дела, и подслушиваешь всё, что тебя касается и не касается.

– Видимо, всё очень печально, - не стал реагировать на слова Патрика Клейтон.

– Очень, - кивнул Локруа.

Он взял со стола тетрадь, открыл на первой попавшейся странице и решил сделать вид, что читает. Повторяет материал перед уроком. Все, кто мало-мальски знаком с этикетом, должны были по идее извиниться перед собеседником, пообещать - не отвлекать от важного дела и оставить ученика, тянущегося к знаниям в одиночестве, но Брент Клейтон особенности этикета, придуманные Патриком, не знал. Оттого продолжал сидеть на месте и смотрел на собеседника, ожидая дальнейшего, развернутого ответа на поставленный вопрос.

– Что ещё?
– вздохнул Патрик, захлопнув тетрадь.
– Я недостаточно рассказал? Или тебе просто нравится действовать мне на нервы?

– И то, и другое, - ухмыльнулся Брент, но тут же погасил улыбку.
– Дело не в моей собственной заинтересованности, - продолжил, тяжело вздохнув.
– Меня это не касается, и, как следствие, не волнует. А вот Миранда переживает.

– Почему тогда сама не спросит?
– удивился Локруа.
– Мне казалось, что она девочка не робкого десятка. Если ей что-то нужно, она душу из человека вытрясет, но узнает.