Чтение онлайн

– Она, может, и вытрясла бы, но только та, из кого предполагается вытряхивать душу, в школе не появляется.

– А у меня спросить?

– Я у тебя и спрашиваю. Миранде почему-то неловко. Ну, она так сказала. Почему неловко - не знаю.

– Ясно, - кивнул Локруа.
– На самом деле, можешь успокоить свою девушку. Ничего особенного не произошло. И не думаю, что произойдёт. Максимум, что случится - наше расставание с Алексией.
– Он посмотрел на собеседника и добавил недовольным тоном.
– И нечего так ухмыляться. Я прекрасно знаю, что ты выбором Алексии недоволен и искренне веришь, что я - самое ужасное, что могло случиться в её жизни.

– Разве я не прав?

– Нет.

– Неужели, действительно, любишь её?

– Странный вопрос. Я же не спрашиваю, насколько сильны твои чувства к Миранде, и есть ли они вообще.

– Можешь спросить, если хочешь.

– Не хочу. Я вижу, что они есть. Насчет твоего вопроса... Да, я люблю Алексию. На самом деле люблю, но одной любви иногда недостаточно для счастья.

– И в этом вся проблема?
– удивился Брент.
– Ну, знаешь ли...

Локруа некоторое время смотрел на собеседника с недоумением, потом хохотнул.

– Ты не о том думаешь. Дело в другом.

– В чём же?

– В наших отношениях есть непреодолимые обстоятельства. Точнее, наши отношения с этих обстоятельств и начались. Не факт, что у нас получится через них перешагнуть и пойти дальше.

– Какие обстоятельства?

– Непреодолимые, - повторил Патрик.

Брент скрипнул зубами.

– Я не о том спрашиваю. Мне нужно знать, что это за обстоятельства такие.

– Извини, не могу тебе сказать. Это наше с Алексией личное дело.

На секунду Брент задумался, потом поинтересовался:

– Прежняя любовь Алексии?

– Ты знаешь?

– Просто предположил.

– Таких совпадений не бывает.

– Помнится, когда мы с ней пытались изображать пару, и я спросил, почему ей не попробовать очаровать тебя, Алексия ответила, что уже влюблена. И влюблена не в тебя. Я сейчас вспомнил этот разговор, вот и весь секрет.

– Ясно, - кивнул Патрик.

Мысленно он вздохнул с облегчением. Совсем не хотелось открывать тайну Алексии о былой, а, может, и ныне существующей любви к потенциальному отчиму.

– Значит, всё дело в нём?

– Да.

Больше откровенности от Патрика Брент не дождался. Да и не стал допытываться. Полученных сведений ему хватило.

К середине учебного дня настроение у Локруа основательно испортилось. Объяснение этому явлению находилось просто и легко: предстоял урок у Томаса Кингстона. Не первый за неделю, но, тем не менее... С тех пор, как они поговорили по душам, отношение Кингстона к Патрику стало ещё хуже, чем прежде. И это было заметно не только Патрику, но и всем окружающим.

На урок Локруа шел, как на казнь, искренне желая Кингстону потеряться где-нибудь в школьных коридорах и пройти мимо кабинета. Не будет урока - не будет пристальных, уничтожающих взглядов и ехидных замечаний, не имеющих никакого отношения к теме урока, но неплохо бьющих в цель. По самолюбию Патрика. Правда, это уже на перемене, а не на уроке. Говорить подобные вещи во время занятий Кингстон не решился, чтобы не ставить под удар свою репутацию. Об их противостоянии знали лишь непосредственные участники: он, Алексия и Патрик. Увеличивать число осведомленных в планы Томаса Кингстона не входило.

– Чего вы от меня хотите?
– спросил Локруа, оставшись наедине с противником.

– Ничего, - равнодушно ответил тот.

– Тогда сформулирую свой вопрос иначе. Чего вы добиваетесь своими действиями?

– Ты бросил мне вызов. Я его принял.

– Нечестными методами играете, сэр, - усмехнулся Патрик.

– Никто и не говорил, что все будет по-честному.

– Как жаль! А я рассчитывал...

Тогда он не стал слушать ответ собеседника. В очередной раз предпочел повернуться спиной, оставив многие вопросы без ответа. Да и не было гарантии, что Кингстон станет с ним откровенничать. Томас дал понять, что согласился на войну, и потому имеет полное право вмешиваться в жизнь Патрика, стараясь его задеть, чтобы вызвать ответную реакцию. Локруа стойко продержался неделю, стараясь пропускать замечания мимо ушей. Кингстона это молчание не удовлетворяло, лишь сильнее злило. Ему хотелось выставить Патрика в неприглядном свете, но почему-то попытки одна за другой проваливались. В отличие от Алексии, Локруа не вспыхивал от одной искры и не ввязывался в скандал. Он молчал, подмечая слабости противника, чтобы в дальнейшем нанести ответный удар.

На губах его неизменно играла насмешливая улыбка, и это злило сильнее всего. Он улыбался, радовался жизни, не замечал соперника. Словно того, на самом деле, нет, и никогда не было. Локруа не считался с Кингстоном, оценивал уровень того ниже плинтуса при том, что сам в этой жизни ничего не добился и потому следовало немного поумерить уровень самовлюбленности.

Именно такого мнения неизменно придерживался Томас. Мальчишка и раньше его раздражал, теперь ненависть достигла кульминации, а на спад идти не желала. Казалось, расти уже некуда, а все равно с каждым днем она прибавляла несколько пунктов.

Алексия в школе не появлялась, но это Кингстона не огорчало. У него не было потребности в обществе несостоявшейся падчерицы. Не хотелось видеть её, ловить каждое движение или жест. Нет, ничего подобного. Романтическая мишура, а, по сути, самая обыкновенная фальшь, Кингстону не пришлись по вкусу. У него было время подумать обо всём. Он подумал и пришел к выводу, что в обществе Алексии не нуждается. Она никогда ему не нравилась особо, она и сейчас не нравится. Лишь вызывает какие-то странные мысли в сознании. В присутствии девчонки он ведет себя, как маленький ребенок, которому хочется получить заветную игрушку, а родители не желают её покупать. Пытаются увести чадо из отдела игрушек, а оно упирается, топает ногами, кричит и грозится вот-вот устроить истерику.

Вот также вел себя он. Алексии в этой постановке отводилась роль игрушки. И не было в словах Кингстона ни слова правды. Он никогда эту девушку не любил. Ему просто хотелось развлечься таким нехитрым способом. Сломать жизнь человеку, которого ненавидишь больше всего на свете... Разве может быть что-то слаще и привлекательнее подобной перспективы? Вряд ли. Томас точно иных вариантов не видел. Ему хотелось видеть Алексию растоптанной и уничтоженной. Локруа доставалось за компанию. Если он с Хейворт, то против Кингстона. Такой он сделал выбор, и менять что-то поздно. Ненависть к защитнику девчонки уже не просто зародилась, она выросла до огромных высот. Подобное чувство невозможно перечеркнуть одним росчерком пера.

Томас понимал это прекрасно, а потому готов был уничтожить обоих. Он видел, как зависима Алексия от своей любви. Как тяжело далось ей это чувство, а потому хотелось сделать так, чтобы у Патрика взаимности не осталось. Пусть Локруа разочаруется в девушке и поймет, что она - дешевка, каких множество.

Теперь всё встало на свои места. Кингстон окончательно разобрался в своих мыслях, распутал клубок противоречий. В его чувствах есть лишь некая зависть к чужому счастью. Его хочется разрушить, тем самым, заставив Алексию впасть в отчаяние. Почему? Потому что с самого начала она вызывала у него отторжение, и сейчас стала отвратительна до предела. В его чувствах нет двойного дна, только эгоистичное желание подставить тех, кто ему неприятен.