Чтение онлайн

Повторяю их специально для себя, чтобы вновь вернуться к этой линии поведения. Вернуться к кредо ледяной принцессы.

Любовь равно работа? Да, да, да. Тысячу раз да! Чем дольше я встречаюсь с Патриком, тем отчетливее это понимаю. Невозможно влюбиться, признаться в своих чувствах, получить признание в ответ, а после спокойно, припеваючи жить, не думая о своих словах и поступках. Постоянно приходится сдерживаться, подстраиваться под другого человека. Постоянно одергивать себя; задумываться о том, какая реакция последует после определенных слов или поступков. И это так трудно! Ужасно.

Иногда мне кажется, что это насилие, аналогичное физическому. Ничем особо не отличается. В том случае болит тело, в этом - душа. И, надо признать, душе намного больнее. Её невозможно залить йодом или зеленкой, а после - подуть, чтобы облегчить боль. Приходится терпеть всё.

Я начала ловить себя на мысли, что у нас какие-то... жуткие отношения. Тот самый их тип, когда вместе плохо, и друг без друга - не жить. Он пытается быть хорошим, заботливым, милым. Я стараюсь ему соответствовать. У меня получается, но, видимо, не так, как ему того хочется. Локруа - загадочная личность. Он читает меня, как раскрытую книгу, и, наверное, именно поэтому, сейчас ему уже не так интересно со мной, как раньше. Мне нечего ему предложить нового. Я не обладаю навыками чтения мыслей на расстоянии, я не умею внушать мысли. Я не в силах переубедить его в том, что мне не нужен Кингстон. НЕ НУЖЕН.

Господи, как же сложно...

Отношения равно не просто работе. Отношения равно очень сложная работа. И, если не хочешь потерять место, нужно постоянно доказывать свою состоятельность, как профессионала. Каким-то неведомым способом показывать свое превосходство перед другими кандидатурами. Иногда хочется послать всё в пропасть.

Спрашиваю у самой себя: а оно мне надо? И, если честно, сама так до сих пор и не поняла, нужно ли...

Я люблю его. Я хочу быть с ним. Но постоянно что-то доказывать не хочу. Это не по мне. Мне ближе тихая гавань, а не шумный, бескрайний океан.

Видимо, в какой-то момент я фатально ошиблась. Мне следовало выбрать Фреда. Он ничего от меня не требовал. Знал, что я не люблю, а лишь позволяю любить, но не упрекал меня ни в чём. Здесь же ситуация иная. Я люблю. Скорее, Локруа позволяет мне его любить. Но отвечает ли мне тем же?

Да, тот случай с Изабелл. Я понимаю, что он ничего не придумал. На самом деле, назвал её моим именем. Но, вполне вероятно, это была всего лишь подмена понятий. Не любовь, а страсть и похоть. Секс без любви - понятие распространенное. И не факт, что это не наш случай. Возможно, Патрику просто хотелось потешить своё самолюбие. Добиться своего. Выполнить обещание, данное в ресторане. То самое дурацкое пари. Что ж, он выиграл. Я проснулась в его постели...

Мне не на что жаловаться. Он был потрясающе нежен, мил и заботлив. Я смущалась и не знала, как себя вести. К тому же, страх имел место быть. Ведь накануне я столкнулась с весьма своеобразным проявлением любви. Если любовь обретает такую форму, зачем она вообще нужна? Не лучше ли вообще позабыть об этом чувстве?

Всё чаще я думаю о том, что хочу стать собой прежней. Циничной, самовлюбленной, возможно, эгоистичной особой. Той, о кого никто не сможет вытереть ноги. Той, кого никто не обидит, и даже приблизиться побоится...

Я хочу стать "ледяным изваянием".

Но и с Патриком хочу быть... Получится ли совместить?

* * *

Алексия просидела дома целую неделю. Во время прогулки она умудрилась простудиться, но почему-то совсем об этом не жалела. Более того, была счастлива. Никакой школы, посторонних людей, пересудов, попыток подколоть. Никакого Кингстона, никакого Локруа. Конечно, без второго было сложно. Иногда Алексии хотелось его видеть, услышать голос или просто подержать за руку, но она тут же приказывала себе позабыть о романтических глупостях и начать мыслить здраво.

На телефонные звонки она не отвечала, сообщения игнорировала. Выключила телефон и забросила его в дальний угол. Ей хотелось на время выпасть из реального мира и не знать, что творится за пределами комнаты.

Почти все дни недели протекали по одному и тому же сценарию. Алексия просыпалась, некоторое время изучала взглядом потолок, заставляла себя подняться. Причесывалась, умывалась и шла вниз: есть завтрак, состоящий, в основном, из чая или кофе без сахара. Больше ничего не хотелось. Читала, смотрела фильмы, а по вечерам лежала в кровати, глядя в потолок. Иногда поднималась и шла к окну, смотрела на улицу. Чаще всего, происходящее на улице девушку особым разнообразием не баловало. Темнота, нарушаемая лишь легким светом фонаря и редкие прохожие, идущие домой.

Один раз, правда, Алексия увидела Патрика, стоявшего под окнами, но никак не выдала своё присутствие. Лишь попросила маму не пускать его к ней в комнату, если вдруг Локруа решится на такую просьбу. Виктория долго выспрашивала, что случилось, но Алексия в этот раз наступила на горло откровенности и увела разговор в другую сторону. Лишь равнодушно пожала плечами и сказала, что нет желания общаться с одноклассниками. Да и видеть их тоже не хочется.

Она знала, что Патрик к ним всё же заходил, но мама выполнила желание дочери. Локруа на пороге её комнаты так и не возник. Разговаривал с Викторией, но к Алексии не подошел. Она стояла у приоткрытой двери, наблюдая за тем, что творится внизу, но не стала спускаться. Когда Патрик ушёл, девушка присела на пол, прижав колени к груди, закрыла лицо руками. Не заплакала. Ей не хотелось плакать. Слезы больше не текли из глаз. Теперь её раздражала собственная беспомощность в решении проблем. Причем, проблемы не такие уж глобальные. Иные люди умеют справляться с подобного рода неприятностями на раз-два. Алексия, никогда ранее не сталкивавшаяся ни с чем подобным, пасовала. И тем самым, сама себя раздражала. Следовало взять себя в руки и найти выход из ситуации. При этом не просто позорно выползти на свет, а выйти победительницей из ситуации, сорвав бурные аплодисменты.

За неделю, проведенную в одиночестве, Хейворт ничего так и не придумала. Чем разозлила себя ещё сильнее.

Состояние её несколько улучшилось. Температура уже не прыгала, кашель утих, и сопли не лились в три ручья. Как только немного полегчало, Алексия с удивлением поняла, что хочет мороженого. Просто до ужаса...

Спустившись вниз, она прошла на кухню, взяла мороженое, ложку и собиралась обратно, но тут услышала звонок в дверь и замерла на месте. Вздрогнула, едва не выронив то, что держала в руках. Мамы, как назло, дома не было. Потому Алексии предстояло столкнуться лицом к лицу с посетителем, решившим в неподходящее время нанести им визит.

На пороге дома стояла Миранда. При этом взгляд у нее был взволнованный.

– Что-то случилось?
– спросила Алексия вместо приветствия.

Блейк кивнула.

– Дашь воды?
– спросила шепотом.

– Конечно. Проходи на кухню.

У Миранды подрагивали руки. Алексия успела это заметить, когда подруга расстегивала сапоги. Она никак не могла справиться с молнией, сдержанно цедила ругательства сквозь зубы, но молния всё равно не поддавалась.

Когда Миранда появилась на кухне, Алексия поставила перед ней стакан с минеральной водой, а после с удивлением проследила за тем, как подруга выпила его практически залпом.

Собиралась задать вопрос, но гостья её опередила.

– Что между вами произошло?

– Между нами?
– повторила Хейворт, не особенно понимая, кого именно подразумевает под этим словосочетанием Миранда.

– Тобой, Патриком и мистером Кингстоном.

– Ничего.

– Не обманывай.

Голос Миранды стал жестче. Возможно, злее. Алексия посмотрела на подругу с удивлением.

– Почему тебя это интересует?

– Я хочу знать всё, что предшествовало этому скандалу.