Чтение онлайн

Отец ее, Сергей Александрович Князев, всю свою молодую, а потом зрелую, а потом и почтенную жизнь провел в изысканиях. Выпускник Свердловского горного, он сначала разведывал залежи полезных ископаемых самолично, а потом обосновывал разведывательные поиски с научной точки зрения, заведуя кафедрой одного из московских НИИ. Время от времени, впрочем, он и в своем академическом статусе возглавлял экспедиции, следовавшие по направлению каждой из четырех сторон света поочередно. Викуша, дочь его, каждый приезд своего бородатого папки сначала встречала со щенячьим восторгом. После приезды отца, вернее его отсутствие по нескольку месяцев в году, стали восприниматься Викторией по-иному. Особенно по ночам, когда она слышала за стенкой материнские всхлипывания. И бог с ними, с переездами и ежегодной переменой школ… Лет в десять Виктория твердо решила, что у нее будет муж-домосед, не имеющий понятия о кимберлитовых трубках и лучистых колчеданах. Что и неукоснительно претворяла в жизнь: ни одного мужчины в ее ближайшем окружении с подобными интересами не случалось аккурат до описываемых событий.

– Ну и как семейная жизнь – удачно?

Ее слушатель впервые подал голос, когда они уже подъезжали к редакции. Виктория шмыгнула носом и рассмотрела его повнимательнее. Пижон!

– Сколько я должна за скорость и молчаливое сочувствие? – помимо своей воли съязвила она. И шмыгнула носом.

– Я вам позвоню, когда определюсь с суммой гонорара. Меня зовут Сергей. Интересуюсь только полезными продуктами.

В редакции заканчивался рабочий день. Но это ее не радовало. Она вдруг поняла, что никакой материал о писателе с его фотоальбомами делать не будет. И вообще, делать что-то про кино, домино и какие-либо другие изысканные гуманитарные удовольствия, кроме жратвы, у нее нет никакого желания.

Смеркалось. Но не в Москве целиком. Только на сердце у Виктории Князевой. Она оглянулась окрест. Читатель должен извинить автора за устаревший оборот, но в данном случае он наиболее уместен, честное слово.

Полуподвальный вход в это кафе показался ей знакомым. Да. Латиноамериканская кухня здесь по желанию клиентов преображалась то в кавказскую, а то и в американскую. Демократичное заведение было как нельзя более кстати к общему демократичному настрою Виктории. Она вошла. И осталась.

– Вика, простите… У вас все в порядке?

Через два коктейля, в полном соответствии с законами кинематографа, перед ней вдруг объявился кулинарный Сережа в очках и с ямочкой.

– Все в полном… раскардаше, – подобрала слово печальная светская дама. – Опять вы?

Сыграла и устыдилась в душе. Но разве признается в том, чего она не хочет признать, подвыпившая женщина (как, впрочем, и трезвая аки стеклышко. – Прим. автора), тем более так уставшая за день?!

– И в этом нет ничего удивительного. Я директор этого заведения, меню которого, кстати, вы так резко критиковали в одном из своих гламурных экзерсисов.

– Объективность – мой принцип.

– Это да. Но это ваша объективность. А у джаза своя объективность.

– Так вы музыкант или кулинар? Я что-то не пойму.

– Наше кафе, которому вы посвятили пару объективных абзацев, зовется «Джаз» и полностью соответствует своему названию. Вам не пришлось послушать наших музыкантов?

– К сожалению, – решила все-таки немного смутиться Виктория. – Так как вы меня нашли?

– Я следил за вами.

– О Господи!..

– Вы меня неправильно поняли. Я следил за вашим творчеством. А тут негаданная встреча.

– Послушайте, С-с-сергей, можно я тут посижу одна-одиношенька? Надо обдумать оду в честь вашего джазового кафе.

– Замечательно. Кстати, вот как раз и ребята подъехали. Думаю, они создадут для вас подходящую атмосферу.

На небольшой подиум в дальнем углу зала взошли несколько человек с футлярами и сумками. И зазвучал джаз. И никакого электричества, заметьте.

Последнюю фразу произнес вслух директор заведения и откланялся. Виктория отставила третий коктейль и подперла щеку рукой. Вскорости она закрыла глаза и поплыла в хорошем смысле этого слова.

Но современное дребезжание рингтона немилосердно вплелось во вневременную мелодию саксофона.

– Доча, скажи на милость, что это было?

Пришел на помощь полупустой бокал.

– А что?

– Виктория Сергеевна! Не делайте мне больно!

Ежели ее мама вспоминала о любимой присказке своего папы-одессита, приходилось сознаваться и каяться в содеянном. Или импровизировать.

– Мама, я совсем уже было пришла к вам в гости… И вспомнила.

– О включенном утюге?

– Нет, я назначила свидание. И забыла. А потом вдруг вспомнила.

– И кого же ты обнадежила, а после обманула? Не того ли плейбоя на внедорожнике, вслед которому бедняга Жан лаял до одури? Слава богу, отец не пустил старого кобеля с ним разобраться.

– Я не знаю… Того.

«Тот» как раз появился на горизонте с чем-то вроде букета. Понимающе мигнул, положил на столик цветы. Отошел. Сама деликатность.

Симпатия между мужчиной и женщиной, между прочим, может возникнуть благодаря совершенно пустяковым поводам. Но это уже не автор. Это уже сама Виктория.

– Алло? Алло? Вика, ты где? Музыка… Ты где? – вопрошала мама.

– Я здесь. И здесь музыка, – сказала Виктория. «Откуда он узнал, что я люблю лилии?»

– Все гармонии ищешь? А ты знаешь, что твой отец, старый кобель, опять от аспиранток записки получает? Наверняка и сам эпистолярным жанром увлекся на старости лет…

Из Баковки донесся голос отца:

– Я не писатель, но у меня дочь журналистка! Как ты там, Викуша?

– Лучше всех!

Слеза, другая.

– Папка, мамуля, родные мои, я вас так люблю! И Жана, старого кобеля!

Виктория ненарочно призналась в любви к достойным людям и к не менее достойному псу во время паузы в выступлении достойных музыкантов. И тем самым обратила на себя внимание немногочисленных посетителей.

– Мам, я приеду в субботу. И помогу чего-нибудь, – полушепотом завершила дочь разговор своих родителей.

Она оглянулась по сторонам в поисках тезки своего папы. Было бы естественно все же поблагодарить его за сервис, цветы, поездку туда-сюда, и вообще… Но он уже подходил к ней. Астральная связь? Нет. Бдительный бармен.

– Тяжелый день, милая Виктория?

Возмутиться в ответ на такую фамильярность следовало, но не хотелось. Хотелось домой и там спать.

– Может быть, отвезти вас? – продолжал угадывать ее желания высокий мужчина с волевым лицом. Волевым, совершенно точно. И как она раньше этого не заметила?

День заканчивался. Время замедляло свой ход…

Простите автора, но из банальностей и состоит большая часть нашей жизни. И лишь иногда, если повезет (или не повезет. – прим. Виктории Князевой), все вокруг становится более замысловатым и достойным какого-нибудь немудреного рассказа из хроники российской действительности (формулировка автора).