Чтение онлайн

Я звоню Юсси. Оказывается, он уже дома. Он прождал нас в своем загородном коттедже с одиннадцати утра до пяти вечера, а потом вернулся домой. Я чувствую себя свиньей. Мне ничего не стоило позвонить ему утром и предупредить, что мы будем ближе к вечеру. Но я этого не сделал. А он сам не перезвонил из гордости. Юсси ворчит и наотрез отказывается снова ехать сегодня куда бы то ни было. Я убеждаю его образумиться. Но финн, гордый победоносный финн непреклонен. Максимум, чего мне удается добиться, так это его снисходительного разрешения заехать к нему домой и забрать ключи.

– Мы заплатим за сегодня, – говорю я.

Юсси только презрительно фыркает. Это само собой разумеется. Не будучи уверенным в этом, он не стал бы со мной даже разговаривать. Перспектива ехать к Юсси меня не вдохновляет. Где он живет, я не знаю. А рыскать по дорогам, отыскивая его дом, – занятие не для уставшей парочки. После долгих пререканий я договариваюсь с Юсси на завтра. Он будет ждать нас в своем коттедже ровно в десять.

Тошка приходит в ярость от этого известия. Ее глаза прищуриваются, сужаясь до щелочек, откуда, черные, как дула пистолетов, смотрят на меня зрачки, в которых пляшет злоба. Тошка порывается сама звонить Юсси, чтобы приказать ему, как она это умеет делать, собраться в пять минут и прибыть в коттедж. Наверное, у нее бы это получилось. Но, к счастью для Юсси, он не говорит ни на одном языке, кроме родного финского, которого не знает Тошка.

Мне стоит больших трудов убедить ее в том, что нам не придется ночевать на улице. В Кемиярви есть очень хороший маленький отель. И я даже знаю хозяина. Мы переночуем там, а утром Юсси встретит нас в своем коттедже. Тошка смиряется. Она любит гостиницы и в душе, наверное, даже рада познакомиться с еще одной. Мы приходим к взаимопониманию, и я вывожу машину со стоянки.

Кемиярви отделяет от Рованиеми девяносто километров шоссе, петляющего плавными, убаюкивающими путников поворотами между покрытыми густыми шапками лесов лапландскими сопками. Хотя нет еще и семи часов, ночь уже полностью вступила в свои права над этим краем земли, затерянным под беспросветным небом, укутанным ватными одеялами снегов, окруженным бесчисленными стеклянными озерами. Луна летит над нами. Это опять прежняя бледная и взволнованная Луна, которая сопровождала нас вчера из России. Кажется, что она тоже торопится в Кемиярви.

Дорога зажата узкой лентой между сопками. Время от времени сосны вплотную подступают к обочине – огромные и лохматые синие сосны, похожие на банду разбойников, подкарауливающих в безлюдных местах запоздавших путешественников. Синие великаны гнетут и наводят на мысли о доме, куда хочется поскорее добраться. Чтобы укутаться теплом, светом и комфортом, включить телевизор и почувствовать себя частью большого и сильного в своем единстве мира, а не песчинкой, затерянной в бескрайних пространствах мироздания, забытой и покинутой, ничтожной в своих поступках и тщетной в своих желаниях.

Дорога несет нас вперед. Именно она, а не джип кажется источником движения, в которое мы вовлечены. Мелькают белые огни встречных машин, рубинами горят фонари идущих впереди, проносятся мимо семисвечия, выставленные в окнах придорожных домиков. Как падающие звезды, обрушиваются на нас сверху и проваливаются куда-то вниз фонари возле мотелей, бензоколонок и придорожных кафе. Земля прокручивается под нами, как будто мы попали на огромное игровое поле какого-то немыслимого аттракциона, став фишками, участниками заезда, охотниками и жертвами, богами и героями ящика со стеклянной крышкой, где все перипетии нашего движения видны, как на ладони. И где приз будет разыгран не между нами – механическими лошадками, бегающими по расчерченному правильными квадратами полю, – а между действительными участниками игры, выставившими на старт свои фишки.

Небо черно, звезды открыты. Но при этом в свете фар рябит кружево легких снежинок. Они падают ниоткуда. Прямо из бездонного провала небесного купола. Как будто это материализуется человеческое дыхание, поднявшееся вверх. Или невидимые ангелы в черных балахонах вытряхивают небесный мусор, накопившийся у них наверху, из огромных черных полиэтиленовых пакетов.

Снежинки кружатся перед капотом. И опасная близость к его теплу сулит им гибель. Ветер от быстрого движения закручивает их винтом, бросает вдоль боковых стекол и назад, куда-то в сторону оставшегося за нашей спиной Рованиеми. Снежинки порхают, как ожившие мумии бабочек, как их души, пришедшие с небес полюбоваться зимой, которую они так и не дождались, заснув вечным сном дождливыми осенними сумерками.

Они печальны и мудры, эти комочки снега, летящие над бескрайними просторами Лапландии. Они знают все, что было и будет в этом мире под синими всклокоченными соснами и заполошной, суетливой, бледной от усталости и постоянного недосыпа Луной. Они кружатся, припадают к окнам машины, как будто пытаясь нам что-то сказать, объяснить то, чего мы так до сих пор и не поняли, не оценили, проглядели и не заметили в суматошной нашей жизни. Они рвутся внутрь, в гибельное для них тепло салона, но их сдувает ветром и уносит прочь. И наш джип галактическим странником пронзает время и пространство, чтобы доставить нас к месту нашего назначения.

Тем временем огоньки, проносящиеся мимо нас по сторонам дороги, становятся гуще. Мы въезжаем в Ке-миярви. Я сворачиваю с шоссе в проулок, где расположился маленький отель. Его хозяев – гостеприимных Ханну и Пертти – я знаю, потому что когда-то возил к ним группы туристов. В отеле десятка полтора номеров и небольшой ресторан, который днем служит столовой для постояльцев. После девяти вечера сюда начинают подтягиваться местные жители, желающие хорошо провести вечер. С Пертти мы сталкиваемся в дверях. У него в руках деревянная лопата. Ей он счищал снег с крыльца. Мы здороваемся.

– Почему не возишь группы? – спрашивает финн, и в голосе его звучит огорчение.

– Я привез тебе любимую женщину, – киваю я на Тошку. Тошка чувствует, что речь идет о ней, но она слишком устала, чтобы хоть как-то реагировать.

– Любимая женщина, – вздыхает Пертти.

Для хозяина отеля двадцать нелюбимых женщин были бы гораздо приятнее.

– Посидим сегодня в ресторане? – предлагаю я финну. Он кивает. Пертти частенько сам захаживает по вечерам в свой ресторан. Там весело, там кипит жизнь.

В небольшом холле отеля тихо и уютно. Я оплачиваю ночь в двухместном номере. И мы с Тошкой поднимаемся наверх. Добравшись до кровати, она падает на нее прямо в шубе и закрывает глаза.

– Я обещал Пертти посидеть с ним в ресторане, – сообщаю я ей.

– Угу, – отвечает Тошка.

– Ты пойдешь?

– Угу, – снова говорит она и открывает глаза.

Тошке нужно некоторое время, чтобы принять душ, переодеться и снова привести себя в полный порядок. Она ворчит, что с каждым годом на это требуется все больше и больше времени. Наверное, она ждет комплимента. Ноя, к своему глубокому стыду, не нахожу, что же ей ответить.

Я достаю из сумки бутылку водки, которую мы на всякий случай захватили с собой из Мурманска в качестве возможного подарка при какой-нибудь неожиданной и незапланированной встрече. Мы спускаемся из номера в ресторан. В большом отеле бутылка водки, которую я несу под мышкой, выглядела бы диковато. Но здесь можно все. Пертти нигде не видно. Я смотрю на часы: половина десятого. Наверное, Ханна еще не ушла домой, и Пертти боится направить свои стопы в ресторан. А может быть, у него еще есть какие-то дела в офисе?