Записки офисной крысы
Шрифт:
А если бы на нее поскользнулся мужчина? Это ж еще опаснее. Что могло бы произойти. Просто страшно подумать. Кто бы пошел завтра с диктофоном на инженера?
Или ей послать Генерида подальше вместе с его идеями? Да, она такой человек: ее, конечно, можно убедить, но до известных границ. У нее штаны всегда были протерты на заду, а не на коленках. Понимаете? Она не любит прогибаться. И не будет она постоянно подстраиваться под чужие вкусы. Было бы ради чего. Всякий раз, когда она получает зарплату, ей кажется, что она расписывается в собственной неполноценности.
Так что от работы она не фанатеет. Никакого энтузиазма! Что в нем хорошего? Для кого? Скажем, энтузиаст в любви – это сексуальный маньяк. Она не любит энтузиастов. Исключение могли бы составить разве что эти самые маньяки. Но где их взять в достаточных для всех женщин количествах? Проблема конечно же не одного дня. Можно ли их выращивать? И если – да, то чем кормить? И вообще, какое количество маньяков на, скажем, одну тысячу незамужних женщин является оптимальным? Вопросище! Матерый вопросище, господа вы мои.
А вот и остановка. Кто так строил микрорайон? Ей-богу, отсюда до Турции ближе, чем до ее дома. А это кто там ползет вдалеке, шевеля усиками, как таракан? Правильно – троллейбус.
– Уступайте места пассажирам с детьми, лицам преклонного возраста и инвалидам… – гнусаво сообщает динамик, когда она втискивается на площадку.
Интересно, а если она, к примеру, дитя-инвалид преклонного возраста? Ей что, три места полагается? Проблема требует дальнейшей проработки. Во-первых, может ли считаться инвалидностью злокачественная улыбка? Во-вторых, детский ли возраст – тридцать два года? В-третьих, не родился еще такой инвалид, который добился, чтобы ему уступили место в наших троллейбусах. Что же, за свое место надо держаться, как учат нас на бизнес-тренингах, руками и зубами, ногами при этом отбиваясь от всяких там назойливых инвалидов, лиц преклонного возраста и их детей.
Так вот, о незамужних женщинах, число которым легион. Что же, мужчина – это всегда роскошь. Не каждой женщине под силу его завести. Столько всего надо знать и уметь, чтобы держать его в доме. Она поняла это, когда в первый раз не вышла замуж. Эх, сколько раз она туда не выходила!
Одно время у нее был друг, у которого не было никаких достоинств. Просто никаких. Наверное, он опоздал к раздаче. Когда она с ним познакомилась, у нее екнуло сердце. Зная свою невезучесть, она была уверена, что именно ему суждено стать ее мужем. Когда она представила, как будет коротать с ним долгие зимние вечера в старости, ей стало плохо. Можно сказать, что она сбежала из-под венца…
– Оплатите проезд, молодой человек!
Ага, это кондуктор. Она требует исполнения закона от субъекта с бутылкой водки в руке.
– Денег нет.
– На водку есть, а на проезд нет?
– Ну, то ж дело святое!
Троллейбус весело хмыкает. Молодого человека явно поддерживает большинство.
– Где ж тут без водки-то, на таком-то морозе? – вываливает в партер тайную мысль многих кто-то из массовки.
Да, он прав: в троллейбусе так холодно, что средневековая пытка с обвариванием в котле с кипящей смолой могла бы здесь показаться просто благодеянием.
Кстати, о троллейбусах. Только позавчера она встретила здесь та-а-а-а-а-кого мужчину! А потом, представляете, он подошел к ней и спросил интимным баритоном, выходит ли она на следующей остановке. И она конечно же сказала, что да, выходит. И они вышли вместе. А потом он пошел в одну сторону, а она – в другую. Да, отличный был мужчина! Как говорил классик, в человеке все должно быть прекрасно: и мозоли, и перхоть, и кариес, и лысина…
8
Владка мысленно вновь возвращается к своим женихам.
Сбежав из-под венца недостойного, она завела себе друга-режиссера. Вернее, учитывая его амбициозность, это он ее завел. Как она потом поняла – для коллекции. Может быть, он хотел поставить спектакль ужасов? И ему приглянулась ее улыбка? Кто знает.
Он считал себя вторым Станиславским. Даже, пожалуй, первым. В этом он искал поддержки в родственных душах. Таких душ было явно недостаточно для того, чтобы снискать ему мировую известность. Их было пять или шесть за раз. Все они были женского пола и больше напоминали гарем, чем восторженную толпу почитателей его таланта. Владка состояла одной из них и прощала ему все.
Вот за него она готова была выйти замуж. Вы думаете, они поженились? Нет, конечно, вы так не думаете, потому что уже знаете, что она так и не вышла замуж. Но если бы вы этого не знали, вы бы подумали, что они поженились? Так вот: нет!
Каждые полгода он говорил ей:
– Завтра. Завтра мы поженимся, дорогая.
Он только забывал добавить, что сегодня ему еще надо успеть забежать к двум или трем другим пассиям. В конце концов, ей это надоело, она сделала горькое лицо и ушла от него.
На этом ее злоключения не закончились. Танька, ее лучшая подруга, видя ее полную неспособность выковать себе счастье, присоветовала отдаться иностранцу – денежно, престижно. И после свадьбы можно уехать за границу, чтобы тосковать по отечеству и общаться с диаспорой на ломаном русском языке. Не знаю, как это произошло, но она смогла инфицировать Владку этой идеей. И та пошла по следу.
«Отдаться» оказалось не так просто. Возможно, попадавшихся ей под руку иностранцев страшила ее улыбка. Правда, к ней в друзья долго набивался юный молдавский цыган, работавший каменщиком на стройке. Но после мучительных раздумий и самых скверных искушений она все же не смогла посчитать его за иностранца. Хотя паспорт у него был на румынском языке.
Через восемь месяцев ревностных поисков она все же смогла приобрести себе подержанного немца. Они познакомились в Гельмутом на интервью, и ей пришлось заплатить за его кофе в баре. Он скверно говорил по-русски, торговал рыбой и часто приезжал в их город по делам. Раз в месяц они встречались у него в гостинице.
– Евро потекут к тебе рекой, – уверила ее Танька.
Как бы ни так. За полтора года знакомства она не увидела ни одной самой мелкой купюры. Один раз, правда, Гельмут покатал ее на такси. У него через три часа был самолет. И он провез ее через весь город – из редакции в гостиницу, где удовлетворил свою предполетную похоть.
– Аллее, мин херц! – сказала она ему и ушла прочь.
Он долго тосковал и даже пару раз позвонил из Германии, потратив, наверное, кучу денег. Но она была непреклонна.
– Ты наступаешь на горло своему будущему! – угрожала ей Танька.
Они с Гельмутом так насели с двух сторон, что у Владки возникла сумасшедшая идея их познакомить. Танька оробела, но была готова на все. Дело почти сладилось. Но тут рыбный бизнес Гельмута накрылся медным тазом. И он перестал приезжать. Танька хотела травиться.