Чтение онлайн

Мой преемник, Эмма Сергеевна Попсуева, была вынуждена сократить численность персонала и работы лишились в первую очередь ветераны производства преклонного возраста. Чтобы как-то помочь людям выжить она занялась бартерными сделками - обменом своей продукции на изделия других предприятий. Работникам комбината по сравнительно низким ценам, а иногда в счёт зарплаты, выдавали не только продукты питания, но и предметы длительного пользования, одежду, обувь, хозтовары.

Единственное, что оставалось неизменным в новых условиях хозяйствования, было воровство. Хищения ещё более возросли и приняли массовый характер. Когда жить стало совсем невмоготу и зарплаты хватало только на хлеб и молоко, уже

никакие меры, включая угрозы увольнения, не могли уберечь даже честных работников от соблазна что-нибудь вынести с комбината. Многие же умудрялись красть и по большому - для продажи. Это и бартерная активность директора стали вскоре одними из причин по которым Попсуева лишилась своей должности. Плохие времена наступили на родном и близком моему сердцу предприятии - некогда одним из лучших в отрасли.

Мой коллега по научно-техническому творчеству - Михаил Львович Файвишевский, с которым я не порывал дружбу и регулярную переписку, писал о бедственном положении в науке. ВНИИМП, где он заведовал одной из ведущих лабораторий, влачил жалкое существование. Этот ещё недавно процветающий институт, что был головным в отрасли, вынужден был сократить объём работ и приостановить научные исследования по ряду важнейших тем из-за отсутствия финансирования. Государство теперь почти не выделяло средств на научные разработки в пищевой промышленности и работы продолжались, в основном, только по хоздоговорной тематике. Многие учёные пополнили всё возрастающую армию безработных. Сам Михаил Львович, автор ряда перспективных открытий и изобретений, еле сводил концы с концами. Несладко жилось теперь и учёным.

Наши друзья и соседи по квартире Людмила Михайловна и Николай Яковлевич Марченко в письмах сообщали о росте преступности в Могилёве. В этом, ещё недавно тихом и спокойном областном центре, где всегда до поздней ночи гуляла молодёжь, теперь, с наступлением темноты страшно стало выходить на улицу. Особенно возмущались они условиями содержания Центральной городской больницы, в которой многие годы работали. Лучшее медицинское заведение города теперь не имело средств на питание больных и лекарства. При госпитализации пациентов их родственникам “советовали” позаботиться о постельных принадлежностях, медикаментах и продуктах питания для своих близких. В больницу теперь ложились только в исключительных случаях, при необходимости оперативного вмешательства, и старались бежать оттуда как можно скорее. Трудно стало лечиться и дома. Многие отечественные лекарства в аптеках отсутствовали, а цены на импортные стали непомерно высокими. Внедрялась платная медицина, которая была недоступна для простых смертных.

Людмила Михайловна возмущалась тем, как быстро богатели бывшие партийные боссы, дельцы и спекулянты. Многие из них завладели хорошими

квартирами, покинутыми эмигрантами, и дорогими дачами в живописных пригородах города. Нашу квартиру, например, перекупил некий брокер Пивоваров, родственники которого при мне работали на мясокомбинате. Несколько месяцев над головой моих соседей не прекращался шум ремонтных работ. Завезли паркет и мрамор, новую арматуру и сантехнику, импортную мебель. Недолго, правда, наслаждался новый хозяин этой роскошью. Вскоре он стал жертвой заказного убийства на пороге своего дома. Такое нередко случалось теперь с бизнесменами в независимой посткоммунистической Белоруссии.

С нетерпением ждали писем от близких родственников. Жизнь становилась всё труднее и мы с тревогой и волнением ловили любую весточку, поступающую от них. Для беспокойства были все основания.

В Ейске осталась семья моей многострадальной Полечки. Она и её муж Володя ещё до нашего отъезда вышли на пенсию, которая и тогда обеспечивала полунищее существование. Им приходилось подрабатывать, но этого не хватало и они были в постоянных долгах. Их взрослые дети, ставшие кандидатами наук, помочь им не могли. Как и раньше, они сами пользовались помощью родителей.

Елизаровы старшие писали очень редко и на жизненные невзгоды не жаловались (Полечка это делать просто не умела). Подробностями жизни в Ейске они делились мало. Единственное, чего не скрывала моя сестричка, были трудности с продуктами в связи с быстрым ростом цен. Она больше интересовалась нашей жизнью в Америке и не забывала поздравлять нас со всеми прошлыми и новыми праздниками, днями рождения и юбилеями.

Наиболее полную картину, характеризующую состояние постсоветского общества, раскрывал в своих письмах мой племянник Валера. Он гневно возмущался бездействием властей, их отношением к страданиям народа. Ему, учёному-демографу, возглавлявшему Центр по изучению проблем народонаселения МГУ, это было виднее, нежели многим другим. Он считал, что Россия находится в состоянии не только затянувшегося на годы экономического и финансового коллапса, но и глубокого демографического кризиса. Со времени развала СССР среднемесячный бюджет российской семьи продолжал неуклонно падать. С каждым годом бедных становилось всё больше. Отсюда - резкое снижение затрат на питание, медицину и другие социальные нужды. И как следствие всего - возросшая смертность и падение уровня рождаемости.

Начиная с 1991-го года началось сокращение численности населения. Впервые в мирное время в России ежегодно умирало людей больше, чем рождалось. За годы правления Ельцина эта тенденция всё более усиливалась и счёт уже шёл не на тысячи, а на миллионы. Всё актуальнее становился вопрос “кому на Руси жить хорошо?”. Единственное, в чём никогда не испытывала наша страна дефицита, это в людях. Даже после революций, мировых войн, массовых репрессий, унесших многие миллионы жизней, в стране оставалось достаточно строителей светлого будущего. Теперь появилась угроза возникновения в обозримом будущем нового дефицита -людского. Размышления Валерия подкреплялись убедительными цифрами, таблицами, диаграммами, которые бесспорно подтверждали грустную тенденцию.

Были в его письмах и вырезки из газетных публикаций, подтверждающие, что тревожная демографическая ситуация, сложившаяся в стране, никого из высокопоставленных государственных чиновников особо не волнует. Их больше интересовало личное обогащение, а виновных в сложившейся ситуации они уже успели найти. Как и раньше, это были евреи, которые всегда становились козлами отпущения во всех бедах, настигавших Россию. В одной вырезке из журнала была цитата из речи председателя Комитета по безопасности Госдумы В. Ильюхина, который заявил следующее: “За годы реформ Россия потеряла 9 миллионов человек... Крупномасштабный геноцид не стал бы возможным, если бы основу окружения Ельцина, прежних правительств страны составляли представители коренных народов, а не представители одной, еврейской нации...”

Сказано достаточно ясно и комментарии здесь излишни.

Регулярно писала нам наша невестка из Минска. Она воспитывала двоих детей и ей было особенно трудно. Алёнке перед нашим отъездом ещё шестнадцати не было, а младшему Андрюшке только семь исполнилось. Они хоть и жили в своей кооперативной квартире и получали пенсию за покойного Мишеньку, но нуждались в нашей поддержке и помощи.

Первые её письма были довольно бодрыми и полными оптимизма, однако через несколько месяцев, когда началась инфляционная пляска и многократно возросли цены, в них зазвучали грустные мотивы. Нас она ни о чём не просила и своими проблемами с нами не очень делилась (гордость не позволяла), а с Верочкой, как с закадычной подругой юности, была более откровенна. Ей она сознавалась, что так трудно она никогда раньше не жила, что её всё более тревожит нужда и

недостаток денег. Месячного дохода не хватало даже на питание, ей постоянно приходилось одалживать деньги до очередной получки. Ещё труднее было её старшей сестре Тане, которая работала научным сотрудником в Академии наук. На академическую науку у государства не хватало средств, учёных всё чаще отправляли в отпуск без содержания и им просто не на что было жить.

Не лучше было в Минске и работникам промышленной сферы. Многие заводы стояли или работали не на полную мощность из-за отсутствия сырья, комплектующих изделий или спроса на производимую ими продукцию. Люди оставались без зарплаты. Такое представление о жизни в постсоветской Белоруссии складывалось из писем Иринки.

Хоть были они не нам адресованы, мы, конечно, их читали и не могли оставаться к ним равнодушными. Как не трудно нам было в первое время, в меру своих сил мы старались помочь внукам. В начале это были небольшие передачи со знакомыми, выезжающими в Минск, а со временем нам удалось найти фирму “Interport travel service, inc.”, занимающуюся отправкой грузов в республики бывшего СССР, и посылки в Минск стали уходить от нас регулярно.

Как постоянные клиенты этой организации, мы заслужили уважительное к себе отношение её персонала, а президент Николай Левчук, польский эмигрант украинского происхождения, вскоре стал другом нашей семьи. Он оказывал нам большую и бескорыстную помощь в решении многих житейских и бытовых проблем.