Чтение онлайн

Оглядываясь назад с высоты своего жизненного пути вижу, что Оршанская школа снабдила меня бесценными знаниями и опытом, сыгравшими важную роль на всех последующих этапах жизни и работы.

Из писем Полечки было ясно, что её замужество не принесло ей достатка, радости и счастья. Муж её, Володя, дослужившийся за годы срочной службы до звания сержанта, получал жалкие гроши, которые не могли обеспечить даже минимальные потребности семьи. Благодаря несколько возросшей Поличкиной зарплате в сберкассе, они как-то сводили концы с концами. Когда же им нужно было купить что-либо из одежды или другое они брали деньги в долг в кассе взаимопомощи. К этому способу решения своих финансовых проблем они прибегали и позднее, когда их доход заметно возрос, но всё-же оставался недостаточным для обеспечения нужд семьи, а так как достаточным он так и не стал, то кассой взаимопомощи они пользовались всю свою совместную жизнь.

Иногда Полечка одалживала деньги у своих друзей или соседей и, получив зарплату, немедленно их возвращала. Друзей у неё было много и они так и жили в постоянных долгах.

Увольнение в запас мужа не давало никаких реальных перспектив в их жизни и они решили, что лучше сверхсрочная служба и поступление Володи в военное училище, дающее высшее образование и звание офицера. Вскоре его перевели на службу в Староконстантинов, куда переехала и Полечка, навсегда покинув местечко в котором родилась, где прошло столь трудное сиротское детство, и полная тревог и волнений юность.

В письмах с нового места жительства Полечка писала, что у них всё хорошо и что она опять встретила многих замечательных людей, ставших её друзьями. Они жили на частной квартире, хозяйка которой была удивительной доброты женщиной. В этом можно было и не сомневаться, так как все её хозяйки, до этой и после неё, тоже были очень добрыми и милыми людьми.

Устроиться на работу она не могла, но Володе повысили зарплату и им хватало на повседневные нужды, а всё остальное они по-прежнему покупали из займов кассы взаимопомощи, в которой они оставались постоянными должниками.

Наша договорённость о поступлении в вечернюю школу так и осталась невыполненой. Теперь она все свои силы и свободное время отдавала домашней работе, заботе о муже. Такая была особенность у Полечки. Она должна была о ком-то заботиться, на кого-то работать. Раньше помогала друзьям, соседям и знакомым, а теперь появился муж, о котором сам Бог велел заботиться. На учёбу времени опять не оставалось.

В конце года Полечка сообщила, что ждёт ребёнка. Теперь начались заботы о будущем малыше, и об учёбе можно было забыть надолго, а может быть и навсегда.

Мы написали Елизаровым тёплое письмо, в котором выразили поддержку их жизненным планам и пообещали помощь в сложный период становления их молодой семьи.

Своим предродовым отпуском, в течении которого сохранялась зарплата, Анечка так и не воспользовалась и работала до последнего дня, а точнее до седьмого ноября - праздника Октябрьской революции. В том году мы не участвовали в праздничных мероприятиях и просидели всей семьёй дома, так как по расчёту врачей роды ожидались со дня на день.

Ночью девятого ноября Анечка почувствовала первые признаки приближающихся родов и мы пешком пошли с ней в больницу, что была в двух километрах от нас, в районе льнокомбината. Как только медсестра увела роженицу в палату, я поспешил на работу, нужно было открыть цех и организовать смену. Когда конвейер заработал в привычном ритме, я передал свои обязанности молодому специалисту Соколовой и побежал в больницу, где всё это время дежурила мама Рета. Вместе мы просидели в комнате ожидания до четырёх часов дня, пока медсестра не сообщила о рождении мальчика весом в 3,4 килограмма. Радости нашей не было предела, но когда мы уже собрались покинуть больницу, чтобы побежать за цветами для Анечки, сестричка остановила нас и велела подождать несколько минут до её возвращения. Радость сменилась волнением. В беспокойном ожидании прошло минут двадцать, пока сестричка не объявила очередную новость:

– Родился второй мальчик! Вес 3,3 килограмма! Самочувствие роженицы нормальное!

В радостном возбуждении мы бросились обнимать сестричку, и я на всякий случай спросил:

– Больше ждать не нужно? Третьего не будет?

– Нет, не будет, ишь чего захотели?! Несите скорее цветы, соки, фрукты и молоко.

Я принёс Анечке букет свежих роз и написал ей тёплое, нежное письмо. На второй день я впервые увидел через оконное стекло палаты своих сыновей. Рассмотреть что-нибудь по настоящему в кукольных свёртках, которые мне показывали было почти невозможно, но отцовские чувства к этим маленьким беспомощным существам, закутанным в многослойные больничные одеяния, проснулись во мне с первого взгляда.

Я никогда не признавался в том, что хотел бы, чтобы первым нашим ребёнком был только мальчик, но в душе я желал именно этого, а когда стал отцом сразу двух мальчиков, казалось, что счастье моё беспредельно. Я тогда даже не отдавал себе отчёта в том, что вырастить двух сыновей одновременно - не только радость, а и трудная и почти непосильная задача. Нанять няню по уходу за детьми нам тогда было не по карману. Моя зарплата была всего девяносто рублей в месяц и содержать семью на одну такую зарплату было невозможно. Мама Рета соглашалась нам помочь, когда речь шла об одном ребёнке. Когда же их стало двое, а муж её не соглашался ни на какие скидки по уходу за ним, по-прежнему требуя готовить ему отдельную кошерную еду с обедами из трёх блюд и фаршированной рыбой по субботам, рассчитывать на её существенную помощь не приходилось. Не могла и Анечка оставаться дома дольше, чем позволял ей послеродовой отпуск, по тем же финансовым соображениям.

В общем появление на свет одновременно двух сыновей, к которым мы с первых дней их жизни испытывали чувства безграничной родительской любви, принесло не только радость и счастье, но и большие заботы и новые проблемы.

Производственные будни приносили попеременно успехи и неудачи, радости и огорчения. В общем работа спорилась, нас нередко похваливали не только в наркомате Белоруссии, но и в союзных обзорах работы предприятий консервной промышленности. Ежемесячно выполнялись планы, сокращался брак, росли объёмы производства.

Были, однако, и серьёзные неприятности. Отгруженная в конце года вагонная партия консервов была забракована на складе госрезервов. Наш представитель, направленный по телеграмме получателя в Казахстан, где находился этот склад, привёз акт, согласно которому консервы подлежали очистке от ржавчины и повторной смазке вазелином с отнесением всех расходов за счёт отправителя.

За выпуск нестандартной продукции тогда спрашивали и наказывали почти так же, как и за невыполнение плана. Одного такого случая было достаточно для лишения премиальных, которые составляли заметную часть нашей небольшой зарплаты, а если таких случаев было несколько и ущерб от них был значительным, руководители цехов и даже крупных предприятия отдавались под суд. Виновные в допущении брака привлекались и к материальной ответственности. Особенно строго взыскивали за отгрузку нестандартной продукции на склады госрезервов.

Нужно было любой ценой решить проблему коррозии банок при хранении консервов. Чтобы уберечь их от ржавчины они покрывались слоем технического вазелина. Если вся поверхность банки была покрыта такой смазкой, она не ржавела даже при длительном хранении, а если какие-то участки оказывались не смазанными, они покрывались коррозией, которая затем распространялась на всю поверхность.

Смазка банок вазелином выполнялась вручную. На этой операции было занято много людей и поскольку работа была сдельной и каждый стремился больше заработать, гарантировать надлежащее качество было невозможно.