Чтение онлайн

Единственным сторонником нашего выдвижения был мой тесть. Ему льстило, что нам была оказана такая честь и так высоко оценены наши деловые качества и способности. Он был рад нашим трудовым успехам и столь удачному началу служебной карьеры. Больше всего удивило нас его обещание не ревновать маму Рету к детям, как это было до сих пор. Он соглашался даже помогать ей в уходе за внуками, если мы согласимся на новые должности.

Мы с Анечкой ещё долго обсуждали эту тему без участия родителей и пришли к выводу, что нам следует пока воздержаться от столь быстрого служебного роста, а с предложением о поездке на курсы в Ленинград мы были оба согласны.

Рождение ребёнка в семье Елизаровых ожидалось в конце августа или начале сентября и мы с Анечкой решили, что в этот ответственный период Полечке лучше всего было бы быть с нами. Наше предложение было с радостью принято ею и Володей. В конце июня, за два месяца до родов, мы встретили их на Оршанском вокзале.

Непривычно было видеть Полечку в предродовом состоянии. В её возрасте ей бы учиться, приобретать профессию, ума-разума набираться, а она уже в семейную жизнь впряглась и матерью стать готовилась. С её характером это означало вечную кабалу в служении мужу и детям. Ни о какой учёбе и служебной карьере не могло быть и речи.

Во всём этом я в душе упрекал себя. Что-то упустил в этот важный период её жизни, что-то просмотрел, где-то передоверил её чужим людям. Не должен был я, её единственный старший брат, в отсутствии родителей, допустить её замужество в восемнадцать лет, без жизненного опыта, специальности и образования. Эту свою вину перед Полечкой я чувствую всю свою жизнь и грех этот останется со мной до конца дней моих. Мы ведь планировали увезти её из Красилова, как только получим назначение на работу после института, а она опередила все наши планы и на несколько месяцев раньше ушла к тому, кто первый её позвал.

С Володей мы теперь только впервые познакомились. Он не произвёл впечатления пылкого Ромео, способного увлечь свою Джульетту хоть на край света, или хотя бы яркого, интересного, современного юношу, за которым может побежать молодая романтическая натура. Перед нами был обыкновенный провинциальный мужичок (он был намного старше Полечки), с уже довольно чётко наметившейся лысиной, на лице которого нельзя было заметить что-то особенно примечательное. Мы даже не увидели признаков большой любви между молодыми супругами, которая обычно бывает в первые годы совместной жизни.

Володя, как и Полечка, не имел законченного образования и какой-нибудь гражданской специальности. Его зарплаты сверхсрочника еле хватало на самое скромное питание, не говоря уже о чём-нибудь другом, необходимом молодой семье.

Правда, глава семейства вынашивал планы поступления в военное училище, что дало бы ему возможность надеяться на сколько-нибудь удачную военную карьеру в обозримом будущем. Этому с одной стороны могло способствова его членство в КПСС, а с другой стороны помешать наполовину еврейское происхождение.

Мы не стали помехой их семейного счастья, одобрили планы жизненного благополучия и через несколько дней проводили Володю в Староконстантинов, где его ждала служба после краткосрочного отпуска.

Полечка же прошла необходимое обследование, получила врачебные назначения и готовилась стать матерью. Анечка как могла помогала ей своими советами, заимствованными из собственного опыта.

26 августа в семье Елизаровых появился первенец - сын Валерий, а у меня - первый племянник. Продолжился новый жизненный цикл у малочисленных наследников семьи Гимельфарбов.

Курсы в Ленинграде оказались очень полезными. В качестве преподавателей были привлечены профессора и доценты Ленинградского холодильного института, ведущие специалисты “Минмясомолпрома” Союза и крупнейших предприятий отрасли. Была возможность закрепить полученные теоретические знания практикой в производственных цехах лучшего предприятия страны. Я с интересом изучал опыт работы цехов и участков комбината, и проводил на производстве всё свободное время не только в первой смене, но нередко и в вечернее время. От ненасытного желания побольше познать нового на этом современном крупном предприятии существенно пострадала моя культурная программа. Я не успел многого посмотреть из достопримечательностей Ленинграда, не похожего ни на один другой город страны. Но и то, что удалось увидеть в дворцах, музеях, театрах и парках Ленинграда обогатило мои познания в искусстве, культуре, музыке, архитектуре.

Будучи в Ленинграде, я впервые встретился с тётей Фримой и её милой дочерью Фанечкой. Они жили на улице Красная, недалеко от площади Труда в одной комнате большой коммунальной квартиры, в которой проживало около десяти семей и на всех была общая кухня, и один туалет. Её муж Исаак Павлович, известный в Ленинграде инженер, к тому времени умер, и она жила с дочерью Фаней. Старший сын её Муня, талантливый учёный, ставший соавтором ряда уникальных монографий, вот уже несколько лет не мог защитить диссертацию из-за своей неблагозвучной фамилии Эйдельштейн, и работал в скромной должности научного сотрудника.

Фанечка была ровесницей нашего Зюни. Она блестяще закончила ленинградский университет и могла бы рассчитывать на хорошую научную карьеру, но по той же причине, что и Муня, довольствовалась многие годы такой же должностью научного сотрудника.

О тёте Фриме у меня и до знакомства с ней сложилось мнение, как о добром, отзывчивом и благородном человеке, но общение с ней в течение нескольких дней в её ленинградской квартире, создало новый образ этой удивительной и редкой натуры. Она оказалась высоко образованным и интеллигентным человеком, большим знатоком и любителем искусства, литературы, музыки. Мне доставляло огромное удовольствие быть рядом с ней, слушать её интересные рассказы об Исааке Павловиче, с которым она имела удовольствие прожить несколько десятков лет счастливой семейной жизни; о трудных годах войны, которые провела в далёком Ташкенте; о детях, судьба которых заботила её теперь, на старости лет, не меньше, чем раньше, когда они были маленькими. Очень тепло тётя Фрима вспоминала наших родителей, которых хорошо знала и восхищалась ими до сих пор.

Наверное, не только мне было интересно общаться с Фримой Ефимовной. В этом можно было убедиться по тому, как часто её навещали многочисленные друзья и просто знакомые, с которыми она дружила ещё с довоенных лет. Они нередко допоздна засиживались у неё за чашкой чая, обсуждая разные интересующие их темы.

Я был рад возможности общения с тётей Фримой и пригласил её и Фанечку приехать к нам в гости на отдых в Белоруссию.

Месяц учёбы в Ленинграде оставил не только много приятных незабываемых впечатлений, но оказался весьма важным в моём становлении, как инженера и специалиста мясной промышленности.

В Оршу вернулся в воскресенье, что позволило весь выходной провести в семье с моими милыми малышами, которых целый месяц не видел и за которыми, как и за Анечкой, ужасно соскучился. Нужно сказать, что с мальчиками мы и без моих нередких командировок не часто виделись. Я уходил на работу, когда они ещё спали и возвращался домой, когда они либо уже спали, либо готовились к тому. Даже в выходные дни, которые тогда были только раз в неделю, редко удавалось целый день побыть дома. Обычно в эти дни проводились ремонтные работы и меня часто вызывали в цех для решения возникающих вопросов.