Чтение онлайн

Русская революция - самая великая из всех бывших доселе в мире. Она велика как по своему масштабу, так и потому, что она произведена искусной рукой и без жертв, без пролития крови, как это имело место при революциях в других странах.

Иностранные социалисты с восторгом следят за развитием русской революции, но иностранные социалисты, иностранные рабочие и крестьяне ждут, что русские революционеры в момент тяжелых мировых потрясений, связанных с мировой войной, солидарны со своими товарищами по мировому движению. Русские солдаты и крестьяне ни на минуту не должны забывать, что сильный враг революции стоит на границе нашей страны. Бельгия раздавлена тевтонами, великий и славный бельгийский народ не имеет крова, жилищ, не имеет территории, ибо немцы разрушили эту страну, ранее столь прекрасную и цветущую. В интересах всего мира необходимо разбить немцев. Вернуть свободу бельгийскому народу, дать последнему возможность культурного развития. Я уверен, что нынешний крестьянский съезд даст директиву своим сынам, находящимся в армии, вести войну в полном единении с союзниками до победного конца и тем самым обеспечить и процветание русской революции, и свободу других народов, в том числе и бельгийского.

Депутаты съезда зааплодировали.

Авксентьев заверил от имени съезда, что русский народ, победно совершивший революцию, приложит все усилия, чтобы рука об руку в единении с союзниками покончить с тем внешним врагом, который угрожает свободе народов и так бесчеловечно грубо вопреки всем интернациональным правилам вторгся и разорил маленькую Бельгию.

Вслед за Авксентьевым выступил один из делегатов съезда, невзрачного вида, в очках, в оборванном пиджаке, коротких брюках, не то Стенгауз, не то Остенгауз. Он в течение десяти минут успел сказать:

– Русская демократия сделает все возможное, чтобы обеспечить завоевания революции, но русский народ удивлен, как это выступивший здесь министр Бельгии, социалист, имеющий большой вес в своей стране, до сих пор терпит монарха, короля Альберта. Конституционный строй Бельгии вызывает и удивление и возмущение в сердцах русских революционеров. Войну до победного конца надо вести, - продолжал оратор, - не столько с тем врагом, который по нас стреляет из своих окопов, из пушек, пулеметов, выпускает газ, сбрасывает бомбы, сколько со своим внутренним врагом. Нам было бы приятно, если бы министр Вандервельде с этой трибуны сказал: "Товарищи, вы свергли Николая Кровавого, мы свергли Альберта Бельгийского".

– Мы должны, - возразили ему, - признать, что вместе с нами одинаково болеют за судьбы русской революции и наши иностранные товарищи-социалисты, из них первый выступивший здесь Вандервельде. Альберт - это не Николай. Альберт - это демократический государь. Его любит вся страна. Он искренно ненавидит немцев.

– При чем король, когда вопрос идет о революции?
– раздались реплики с мест.

– А вот при чем, - повысил голос выступающий.
– В минуту опасности и наши социалисты сплотились вокруг трона. Я помню, как в четырнадцатом году во время объявления войны русские социалисты, русские студенты пошли с иконами, с национальными флагами к Зимнему дворцу. При появлении монарха они стали на колени, приветствуя его как верховного вождя армии...

– Долой! Долой!
– закричали в зале.

Поднялся невообразимый шум. Авксентьев энергично звонил в колокольчик, пытаясь успокоить разбушевавшийся зал.

– Долой! Долой!

– Объявляю перерыв!
– прокричал Авксентьев.

Делегаты хлынули в вестибюль.

– Какое, однако, нахальство!
– слышались разговоры.
– То приветствуют кадетов, то хвалят короля Альберта, как будто европейские цари не то, что русские!

– Ну какая все-таки наглость и некультурность!
– говорили другие. Иностранного гостя, известного социалиста - ругать с трибуны!

– Ни черта не разберу! Одно ясно, что и Авксентьев, и Вандервельде одинаковые сволочи!

Написал десяток объявлений, приглашающих делегатов 11-й армии собраться после обеда в комнате рядом со столовой Народного дома для объединенного выступления от имени армии. Эти объявления расклеил в фойе, в столовой, на лестнице Народного дома и в других местах.

На следующий день в час, на который я назначил собрание делегатов 11-й армии, я попасть не успел. А когда я приехал в Народный дом, застал уже происходящее заседание, причем председательствовал фельдфебель казак Никитенко. До моего прихода он успел изложить целесообразность объединения солдат 11-й армии как для выступления при обсуждении земельного вопроса, так и для единства действий при выборах в будущий центральный комитет крестьянского съезда.

– Прошу информировать меня, что здесь принято.

– Принято очень немного. Мы создали комиссию, которая должна разработать на основе наказов, имеющихся у всех делегатов, тезисы выступления представителя одиннадцатой армии при обсуждении аграрного вопроса.

Я продолжил:

– Необходимо объединить выступление делегатов, выделить одного докладчика, проинструктировать его и дальше держать линию на включение в состав будущего центрального крестьянского Совета своего представителя.

В промежутках между заседаниями съезда я занялся вопросом просвещения солдат действующей армии. Литература на фронт доходит очень нерегулярно, зависит от целого ряда случайностей, хотя, казалось бы, само Военное министерство заинтересовано в том, чтобы солдаты получали правильную ориентировку и вместо отрывочных слухов пользовались бы достоверной информацией.

Каждый корпус, находящийся на фронте, имеет свою коммуникационную линию, опирающуюся на железную дорогу. Можно на линии этой железной дороги создать в непосредственной близости от действующих частей специальный вагон-библиотеку с одним-двумя сотрудниками, которые будут информировать представителей корпусных и дивизионных комитетов о текущем моменте и снабжать дивизионные и полковые комитеты нужной литературой. Это будет передовой передвижной культурно-просветительный пункт. Кроме того, может быть армейский узловой пункт, руководящий работой корпусных. При штабе фронта - центр библиотечных пунктов с достаточным запасом литературы, газет, журналов и кадра работников, имеющих непосредственную связь с центром. Центр же должен быть в Петрограде, при Военном министерстве.

Под влиянием этих мыслей я написал проект Положения о культурно-просветительной работе на фронте, который передал в Военное министерство как бы от частного лица, что давало мне право обратиться не по команде.

Несколько дней спустя зашел в организуемый при Военном министерстве культурно-просветительный отдел справиться об участи моей докладной записки. Мне сообщили, что мой доклад признан ценным, но так как он требует денежных средств, то составляется докладная записка в Совет министров о кредитах.

Вот что значит новая власть! Молодой армейский поручик, бывший солдат, а еще ранее мужик, выдвигает проект, и он сразу вносится на рассмотрение Совета министров!

Занятый вопросами организации культурно-просветительной работы, я позабыл о предстоящем заседании группы делегатов от 11-й армии.

– Будет обсуждаться, - напомнили мне солдаты, - кто должен выступить от имени делегатов одиннадцатой армии по аграрному вопросу.

Пошел, подготовив материал для нашего оратора. Встал вопрос: кто будет выступать?

– Оленин! Оленин!
– закричали солдаты.

На съезде по аграрному вопросу выступили несколько докладчиков, в том числе и министр-социалист Чернов. Чернов, уже седеющий человек, несмотря на серьезность темы, внес в доклад ряд комических моментов. Каждую минуту он острил, что вызывало смех и аплодисменты.

Он говорил о программе партии эсеров, о социализации земли, о необходимости этой реформы после того, как будет созвано Учредительное собрание. Говорил, что он теперь же хотел бы передать землю помещиков в распоряжение земельных комитетов, но что это не удается, ибо остальные члены Совета министров против этого возражают.