Чтение онлайн

Настроение солдатской массы было определенно сочувственным, и вопрос о переходе в наступление становился бесспорным. Однако вслед за Керенским выступил председатель гвардейского дивизионного комитета прапорщик Дзевалтовский.

– Временное правительство, - сказал Дзевалтовский, - стремится соблюдать договор с союзниками. Договор, заключенный старым царским правительством, которое преследовало цель захвата Дарданелл, уничтожения Турции, раздела Германии. Во имя чего заключались эти договоры? Во имя наживы капиталистов, благоденствия правящих классов, а вовсе не ради благополучия трудящихся России. В то время как министр Керенский призывает солдат к наступлению, русские капиталисты наживаются на продовольственных заготовках, на поставляемой в армию рухляди, барахле и всяком гнилье. Защита революции заключается не в наступлении и не в убийстве таких же трудящихся австрийцев и немцев, как и наши солдаты, защита революции заключается в том, что наши солдаты должны протянуть руку через окопы немцам и австрийцам и призвать их совершить у себя то же, что совершили питерские рабочие у нас. Кто за наступление, тот враг революции, тот за капиталистов, за реставрацию старого строя! Кто против наступления, тот истинный друг народа, тот истинный защитник революции!

За Дзевалтовским выступило еще несколько солдат и прапорщиков гвардейских частей.

После них слово опять взял Керенский. Он обвинял выступавших ораторов в прямом пособничестве немецкому генеральному штабу, шкурничестве и предательстве революции.

Керенский говорил страстно и своей речью захватил солдатскую массу. Результатом было единодушное голосование за наступление.

После митинга Керенский в сопровождении своих адъютантов направился в части, расположенные в окрестностях Езерно, чтобы лично агитировать за наступление. Мне потом говорили: он неоднократно повторил фразу, что в предстоящее историческое наступление на немцев он сам, военный министр, с винтовкой в руках поведет вперед наступающие войска...

Дивизии 8-го корпуса перешли в наступление на Зборов. Слышится сильный гул артиллерийской стрельбы с обеих сторон. Впечатление такое же, как во время наступления под Сапановом.

Артиллерийская стрельба продолжается вот уже в течение нескольких часов. Из наступающей дивизии получено по телефону сообщение:

– Полки перешли в наступление. Взята первая линия окопов. Захвачены пленные. Через полчаса:

– Взята вторая линия окопов, захвачена тысяча пленных. Через час:

– Захвачена третья линия окопов. Весь Зборов в наших руках. Взято восемь тысяч пленных, несколько десятков орудий. Наступление энергично развивается.

Наступившая ночь прервала дальнейшее продвижение наших войск.

19 июня с раннего утра опять звучит артиллерийская канонада. Музеус, волнуясь, ходит около штаба дивизии, нервно постукивая стеком по сапогу, ожидая с минуты на минуту извещения из корпуса о переходе в наступление частей нашей дивизии. Рядом стоит приготовленный мотоцикл с коляской для выезда Музеуса на позицию.

В девять утра ошеломляющее известие: Финляндская дивизия отказалась наступать. Вслед за ней отказались и гвардейские части.

Бессмысленна атака вчерашнего дня и достигнутые успехи. Австрийские части, получив за ночь подкрепление, перешли в контрнаступление и выбили русских из Зборова. Наши отступили с большими потерями. Получено распоряжение штаба армии прекратить наступление и обороняться на своих участках.

– Позор, предательство, подлость!
– кричит Музеус, комкая полученную телеграмму об отказе финляндцев идти в наступление.
– Христопродавцы, изуверы, предатели!

К вечеру в дивизионном комитете стали известны подробности о поведении Финляндской дивизии. В этой дивизии, из которой в свое время приезжал к нам прапорщик Крыленко, оказалось много большевиков. Большевики вели агитацию против наступления. Несмотря на то что накануне и полковой комитет, и общее собрание постановили идти в наступление, 18 июня большевистские агитаторы настроили солдатскую массу таким образом, что, когда полк был построен, чтобы двигаться в Зборов, один из батальонов, возглавляемый прапорщиком-большевиком, заявил, что отказывается идти вперед. К этому батальону присоединились другие части 13-го полка. Остальные полки Финляндской дивизии, узнав об отказе 13-го полка, в свою очередь отказались идти в наступление.

В дивизии всюду идут митинги. Из штаба армии грозят расформировать дивизию как покрывшую себя позором.

В дивизионном комитете получены сведения, что один из корпусов, расположенный в Кременце, который должен был выдвинуться на позиции, отказался выполнить приказ. Один из полков этого корпуса расформирован, а люди разосланы на пополнение в другие части.

Не понимаю, зачем производят расформирование? Если один полк или дивизия не хочет наступать (другие же наступают!), то и черт с ней, пускай временно задержится в тылу. Но если из такой дивизии людей рассылают в другие части, то этим вливают агитаторов в верные правительству войска.

25 июня наша дивизия продвинута на смену бывшей в наступлении дивизии 8-го корпуса. Заняли позиции под Зборовом. О дальнейшем пока ничего не слышно.

Провал июньского наступления обсуждается во всех комитетах.

– А ведь правильно, - говорят солдаты, - с какой стати нам сейчас наступать? Будем держать свои границы и не пускать неприятеля в Россию. Если немец пойдет на Россию, уж тогда... А так чего нам к ним лезть?

В этих рассуждениях есть логика.

Панков привез большое количество литературы из Киева. У нас получилась приличная библиотека, для которой я выпросил в 11-м полку парную повозку. Когда же останавливаемся на одном месте надолго, книги выгружаю из повозки в хату и представители полков могут приходить и свободно брать их для чтения.

По распоряжению штаба корпуса от нас убрали Калиновского "за вредный образ мыслей" и направили в распоряжение штаба Киевского округа. Некоторые офицеры завидуют: поговорил человек о том, что наступать не следует, и получил спокойную службу в тылу. Этак каждый рад будет в тыл отправиться.

Вернувшийся с Всеукраинского съезда прапорщик Боров рассказывает:

– Русские газеты врут, ни о какой самостийности украинцы не думают. Была отдельная группа самостийников, но их съезд осудил. Съезд стоит на точке зрения федерации и в первом пункте принятого "Универсала" прямо говорит, что развитие Украины немыслимо без единения с Россией.

– А для чего формировать национальные части?

– Обязательно. К окончанию войны на Украине должна быть подготовлена самостоятельная армия.

– А зачем иметь отдельную армию для Украины, когда можно иметь одну общую для Федерации?

– А потому, что украинцы должны проходить военное обучение на своем родном языке.

– Не разделяю я вашего мнения, Боров, думаю, армия все же должна быть одна. А то при наших ста народностях в России будет сто различных армий. Черт знает что получится!

– Да, но другой такой народности, как украинцы, в России нет. На Украине тридцать миллионов жителей.

Дальше Боров рассказал, что в Киеве создана специальная организация, разрабатывающая положение об украинских частях. Имеется в виду реорганизовать ряд украинских корпусов Юго-Западного фронта, в которых преобладают украинцы.

– Из семнадцатого корпуса намечено превратить в украинский наш одиннадцатый полк. Сначала предполагали всю дивизию, но потом решили, что сразу трудно справиться с крупным формированием.

– Куда же я-то денусь?
– пошутил я.
– В украинцы, что ли, мне обращаться или удирать из полка?

– Что же, можешь украинцем заделаться. Вот у меня Морозов - секретаръ украинского комитета, а сам туляк. Нужно только язык знать.

* * *

Керенский издал приказ о присвоении частям, принимавшим участие в наступлении 18 июня, почетного звания "полков 18 июня". Наш 11-й полк этого звания не получает, так как из частей 3-й дивизии некоторое участие принимал в наступлении лишь 12-й полк.