Чтение онлайн

– Хорошая лошадка, - восхищался денщик.
– Такой лошади даже у нашего помещика не было. Ведь ей цена за глаза рублей триста будет.

Среди дня, желая похвастаться своим приобретением, я при казал Ларкину оседлать кобылу и поехал гарцевать перед офицерами нашего обоза. Наткнулся на Блюма.

– Откуда у вас такая прекрасная лошадь, Дмитрий Прокофьевич?

– У Матвея купил.

– Лошадь-то краденая.

– Конечно краденая, откуда же у Матвея будет собственная?

– Такая краденая, - продолжал Блюм, - что ее владелец здесь недалеко находится.

– Матвей говорил, что он стянул ее еще на той стороне Стыри.

– Врет он. Эта лошадь из конюшни этой усадьбы.

– Не может быть, Владимир Иванович.

– Уверяю вас. Я видел управляющего имением. Он ходил как очумелый. Говорят, что у него стащили скаковую кобылу, которая брала первые призы на венском ипподроме.

– А может, эта - другая?

– Нет, судя по приметам, именно она.

– Значит, придется вернуть?

– Придется.

Я спрыгнул с седла и, держа лошадь в поводу, отправился вместе с Блюмом к управляющему. Нас встретил австриец, пожилой человек с длинными усами. При виде нас он торопливо сбежал со ступенек крыльца.

– Откуда у вас эта лошадь, господа офицеры?
– волнуясь, обратился он к нам.

– Купленная, - ответил я.

– Это моя лошадь, я по ней с ума сходил, думал, что пропала. Как я рад, что вы ее нашли!

– А я очень опечален, что эта лошадь оказалась из вашей конюшни. Она мне очень понравилась.

Управляющий обнимал и целовал морду лошади.

– Вы знаете, эта лошадь принесла мне много счастья. Я ее за десять тысяч не продам.

– А я за нее всего тридцать пять рублей заплатил.

– Пойдемте на конюшню и выбирайте там любую, - обратился ко мне управляющий.
– Я вам дешево уступлю.

Мне действительно нужна была лошадь, и мы с Блюмом пошли на конюшню.

– Видите вот эту лошадку, - подвел меня австриец к молодой кобыле. Нравится она вам?

– Как будто хороша.

– Хороша!
– возмутился управляющий.
– Это дочь той лошади, которую вы мне привели. Хотите ее купить?

– А что вы за нее просите?

– Я вам ее отдам с большой скидкой. За сто рублей.

– Вы хотите сказать, за сто тридцать пять.

– Нет, сто рублей, включая уже вами заплаченные.

– На этих условиях согласен.

– По рукам. Берите.

Он крикнул конюха. Старик австриец надел на лошадь оброть и, держа повод в руке, подвел ее ко мне:

– Берите из рук в руки. Только она еще не объезжена.

Прекрасная молодая кобылица темно-гнедой масти привела Блюма в восхищение. Я заплатил управляющему шестьдесят пять рублей. Забрал лошадь и отправился к своей хате с намерением поручить Ларкину объездку. По пути наткнулся на отца Николая.

– А, Оленин, откуда такую прекрасную ведете кобылицу?

– Купил, батюшка.

– Сколько заплатили?

– Сто рублей.

– Я вам дам сто двадцать пять.

– Нет, спасибо, мне самому лошадь нужна.

– А в придачу старую кобылу.

– Благодарю вас, батюшка, но я не занимаюсь конской торговлей.

– Напрасно, ведь вы ее так же заморите, как заморили скакуна.

– Батюшка, неужели вы его помните?

– Господи, как можно забыть! Это же было посмешище для всего полка.

– Вы, однако, плохого мнения о моем скакуне. А кроме того, я его не заморил, он подох от старости.

– А эту вы голодом уморите. Поменяемся!

– Нет, благодарю вас, батюшка. Не могу.

– Ну, куда вы с ней денетесь?!

– Ездить буду.

– Ездить можно и на моей вороной кобыле.

– А почему вы со своей кобылой так расстаться хотите? Что вас на молодую кобылицу потянуло?

– Вы что-то неприличное, молодой человек, думаете. А я вам серьезно говорю: давайте меняться.

– Нет, не могу. Это не столько покупная, сколько дареная лошадь.

– Жаль, жаль, но имейте в виду, когда захотите иметь лошадь постарше, скажите.

– Батюшка, вы знаете, что ваш Матвей - вор?

– А вы что, только сейчас об этом узнали?

– Как же вы его держите?

– Надо человека исправить. А кто же его исправит, как не отец духовный?

Но отец духовный не для исправления Матвея держит, а для неблагоприобретения потребных ему вещей.

Передав Ларкину лошадь, я пошел к Блюму обедать.

– Откуда вам стало известно, что у помещика пропала рысистая кобыла? спросил я его.

– У него не только одна рысистая кобыла пропала. За ночь у него стащили штук двадцать и всех их успели рассовать. Вы говорите, что вам продал эту лошадь Матвей?

– Тридцать пять рублей с меня, мерзавец, спер.

– А вы знаете, что он попу две лошади из этой же конюшни привел?

– Не может быть! Отец Николай предложил мне выменять мою молодую кобылицу на его старую лошадь.

– Жульничает отец Николай. Матвей привел ему пару прекрасных лошадей. Когда поп узнал, что они из конюшни нашего помещика, он Матвея услал их спрятать.

– Не может быть, Владимир Иванович!

– Он рассуждает по-своему логически. Не мы, так другие возьмут...

Из штаба полка прибыл ординарец, разыскавший наконец ушедший далеко в тыл обоз. Оказывается, наш полк находится в двенадцати километрах южнее Тарнополя. При отступлении шел почти последним в полном порядке и сейчас занимает позицию, задерживая дальнейшее продвижение австрийцев.

От имени командующего полком и начальника дивизии Музеуса нашему обозу приказано немедленно отправиться на соединение с полком.

Выступили из Стехновица, но, проехав километров двенадцать, получили вдруг новое распоряжение: задержаться в первом же селе, куда отправлялся в резерв наш 11-й полк.

При размещении обоза я остановился рядом с хатой отца Николая. Блюм был прав: Матвей спер для него две прекрасные вороные лошади, может, и не такие рысистые, как та кобыла, которую мне пришлось вернуть, но во всяком случае значительно лучше купленной мной молодой кобылицы.

* * *

В то время как наш обоз шел на присоединение к полку, в Стехновицы прибыл телефонист штаба 3-й дивизии, который блуждал в течение двух дней, не зная, где ему найти пристанище и свои полки, а, казалось бы, ему первому должно быть известно местоположение своих частей и действия противника. Штаб оказался беспомощным только потому, что начальника дивизии Музеуса в день отступления шестого июля не было в штабе. Ни начальник штаба Кадошников (генерал Генерального штаба), ни оперативный адъютант полковник Афанасьев, ни другие высшие штабные чины совершенно не предполагали, что им, руководителям четырех полков со всеми вспомогательными и специальными частями, придется бросить эти части без руководства и просто бежать.