Чтение онлайн

Мы остановились тогда, когда убедились, что нам ничего не угрожает.

– Вы ранены!
– посмотрела на меня леди Анна.

– Царапины, юная мисс!
– ответил я и, почуяв, как кружится моя голова, стал падать.

Богатый испанец подхватил меня на руки и аккуратно усадил на свой плащ, расстелив его прямо на блестящем от дождя тротуаре.

– Глубокая рана, мой друг!
– склонился надо мной Клаус, рассматривая отверстие в моей груди.
– Уго, бежим за лекарем! Скорее!
– крикнул он, и братья без оглядки бросились за помощью.

– Вы выручили нас! Мы благодарны вам и вашим друзьям за наше спасение!
– юная красавица положила на моё плечо свою руку.
– Это было очень опасно! Почему вы решились на такой шаг?

– Боюсь, вы не узнали меня, молодая госпожа! Годы минули с тех пор, как вы приезжали с вашим почтенным родителем в дом сэра Уильяма Ханта, и как мы с вами, совсем ещё дети, играли в тени зеленого сада моего отца. Я знаю, меня сложно узнать, спустя пятнадцать лет с того дня, как я покинул отчий дом.

– Не могу поверить! Вы... Вы Роберт Хант, мой дорогой друг! Может ли быть? Все ваши родственники в своих мыслях уже похоронили вас! Какое счастье! Как же они обрадуются, узнав, что вы живы! Как же рада я! Робин!

Ком встал поперёк моего горла, когда я услышал искреннюю радость в словах моей давней подруги. Я уже и не помню, когда в последний раз кто - либо так радовался мне. Да и радовался ли?

– А мой отец? Как он поживает?
– спросил я, сжимая руку Анны.

– После ссоры, что принесла рознь в ваши сердца, он долгие годы пытался искать вас, чтобы примириться, но поиски оказались тщетными. Ваше появление в родном доме станет отрадой для старика.

– Боюсь, милая Анна, эта ночь - последняя, что выпала на мой век. Поэтому, испросите у него прощения, и обнимите за меня.

– Нет, нет, милый Робин! Вы будете жить еще долго и счастливо! Вы сами обнимите сэра Ханта! Все будет хорошо...

Анна говорила ещё что- то, с тревогой вглядываясь в мои глаза, Марио прижимал к моей груди платок, останавливая кровь, а я улыбался. То, что я сделал сегодня, было лучшим из моих деяний. Я спас людей, я вновь обрёл свою дорогую подругу, которая осветила своим присутствием эту ночь, и которая сейчас говорила что - то, склоняясь надо мною, но я уже почти не слышал её. Я смотрел на серые капли дождя, летящие из- под черного купола неба, и улыбался. Как хорошо... Как хорошо!

Очнулся я в странном рассеянии света. Я лежал. Рубаха моя была расстегнута, а рана прежде зиявшая в груди, затянулась и стала аккуратным шрамом. Где я ? Сколько времени я здесь? Мысли бешено роились в моей голове, и внезапно непонимание времени и окружающего меня пространства сменилось страхом.

Я вскочил на ноги. Чувствовал я себя хорошо, если не сказать, превосходно. На первый взгляд, одежда моя была всё той же, что и раньше, но выглядела как новая. На месте и шпага, и увесистый кошель с деньгами... В мыслях пронеслись события недавней драки в "Гербе Адмирала", погоня, рана в груди, потеря сознания... Где я теперь? Что это за место? Все плывёт в каком- то тёплом сером тумане. Стен и пола не видно, но они здесь точно есть.

Справа от меня сиял яркий свет, слепящий глаза, а слева уходил вдаль тёмный коридор, в глубине которого было так же темно, как внутри сундука, стоящего в подвале в безлунную ночь.

Нужно было идти, хоть я и не знал, куда ведут два пути. После недолгих раздумий я прикрыл глаза рукой, и направился к свету. Я долго шёл, не смея открыть глаз, боясь ослепнуть. Вскоре, пространство вокруг меня стало наполняться звуками, и я решил, что выбрался из сумрачного коридора на многолюдные улицы Лондона.

– Вот, черт!
– выругался я, когда понял, что свет, окружающий меня, стал ещё ярче. Он словно окутывал меня плотной пеленой, и дальше моего носа был только свет, свет, свет, яркий и белый, как молоко, и в нём невозможно было что- либо различить. Даже природу почвы под моими ногами. Повсюду был только свет, яркий и пронзающий.

Всё так же прикрывая глаза, я повернул обратно. Я почти бежал, вытянув вперёд руку, и в скором времени оказался в том же месте, в котором очнулся.

– Осталась только одна дорога - подумал я и твёрдым шагом двинулся в темную глубину коридора.

Сколько я шёл, не знаю. Но теперь меня окутывал густой мрак, в котором нельзя было разглядеть ровным счетом ничего. Время от времени я чиркал в темноте кремнем, чтобы рассмотреть пространство вокруг себя, и вскоре увидел резко уходящую вниз лестницу.

Мои шаги гулко отдавались эхом в окружающем мраке. Чем ниже я спускался, тем жарче становилось вокруг. И вот, когда пот стал течь с моего лица крупными каплями, я приметил впереди себя далёкие, и едва различимые огоньки. Пахло серой.

Миновав добрую тысячу ступеней вниз, я оказался на каменистом плато. Темнота вокруг меня прояснилась, благодаря необычным рыжим огням, которые хаотично вспыхивали, то тут, то там, то снова гасли. Я стоял на протоптанной дорожке среди угловатых камней и чёрных скелетов деревьев, смыкающих над моей головой жуткую неподвижную арку, под которой я продолжил своё путешествие, положив, на всякий случай, руку на эфес шпаги.

Тропа неровно извивалась, и вскоре привела меня к высокой каменной изгороди, покорить высоту которой у меня не было никаких шансов.

Пройдя вдоль ограды некоторое расстояние, я оказался рядом с коваными воротами, какие обычно ставят в своих имениях богатые господа. В воротах была предусмотрена калитка, которая, к моему сожалению, была заперта на хитроумный замок.

За вратами виднелся спящий в темноте город. Его полуразрушенные башни и шпили тонули во мраке низкого, тёмного неба. Слышались редкие голоса, и где- то вдалеке гулко ухал колокол.

Этот город поражал своим отталкивающим величием. Именно такими, только яркими и солнечными, мне представлялись города, построенные великими королями из старых сказок и легенд.

Черные стены и башни смотрели на меня сотнями темных окон, бойниц и арок. Повсюду, неподвижные и молчаливые, возвышались колоссальные герои и чудища, застывшие в камне.

Город, конечно, был не Лондон со всеми его красотами и великолепием, но другого здесь не было, а посему мне взбрело в голову немедленно в него попасть.

У ворот, покосившийся и неприветливый, стоял небольшой домик, в окне которого, к своей радости, я заметил тускло горящую свечу и решился постучать в мутное стекло.

– Кого там черти принесли?
– раздался старческий голос, и низенькая дверь со скрипом отворилась.

Передо мной стоял лысый, с глубокими морщинами старик. Его тяжелые брови сердито нависли над маленькими, как у поросенка, глазами, а уголки губ были недовольно напряжены. Одет он был в белую рубаху, в потрепанные штаны с кожаным поясом, рваную треуголку набекрень, а на ноги были натянуты сбитые кожаные башмаки.