Чтение онлайн

294

кую почву вымыслов, которым они и сами, конечно, не верят и которые всегда могут быть разоблачены?" и т. д. Он, митрополит Сергий, обеими ногами твердо стоит на камне фактов, а "эмигрантские агитаторы" — на зыбкой почве вымыслов. В отличие от эмигрантов, простой народ, по словам митрополита, склонен видеть в Октябрьской революции и происшедшей перемене не гонения, а скорее возвращение к апостольским временам, когда Церковь и Ее служители шли именно своим настоящим путем.

В 1988 году в Москве в издательстве "Прогресс" на английском языке вышла красочная книга бельгийского писателя Людо ван Экка "В поисках святой матушки Руси". Книга открывается большим интервью, которое дал автору митрополит Пити-рим. По словам митрополита, цензура в Советском Союзе не существовала и не существует, Издательский отдел, которым он руководит, всегда мог публиковать все что угодно, без ограничений. Государство никогда не вмешивается во внутренние дела Церкви. "Только в 1917 году, после революции, Церковь получила независимость, которой она была лишена со времени Петра I. Новый Патриарх, Тихон, был заклятым врагом социализма, он анафема-тствовал советскую власть и открыто призвал к свержению нового строя силой оружия. Священнослужители призывали к вооруженному восстанию, многие из них боролись против советской власти с оружием в руках на стороне белогвардейцев и иностранных интервентов. Поэтому их судили за уголовные преступления. Социалистическое государство никогда, и я хочу подчеркнуть это слово, — говорил митрополит Питирим, — никогда не преследовало нашу Церковь или любую иную религию". Через некоторое время митрополит повторил: "Церковь никогда не подвергалась преследованиям, за исключением тех священников, чья деятельность не имела ничего общего с их церковными обязанностями". "У коммунистической партии Советского Союза и у Церкви много общих целей. Конечно, мы не можем вмешиваться в дела коммунистической партии. И партия тоже не вмешивается в дела Церкви. Очень хорошо, что эти два главных общественных института — государство и Церковь — мирно сосуществуют и во многих случаях сотрудничают в интересах нашего общего социалистического государства"2. Как отличить интервью митрополита от конспекта учебника по научному атеизму?

Разве не ныне здравствующий Патриарх Алексий II, когда несколько лет назад в СССР поднялась волна политических

Очевидцы

295арестов, когда по тюрьмам и лагерям сидели сотни верующих и политических заключенных, заявил на весь мир: "В Советском Союзе граждан никогда не арестовывают за их религиозные или политические убеждения"3. Такие афоризмы должны войти в золотой фонд коммунистического агитпропа, ими нужно украсить стены зданий КГБ и музея В.И. Ленина.

В августе-сентябре 1991 года, встречаясь с самыми разными людьми в Костроме и Москве, я провел небольшое социологическое исследование. Я спрашивал этих людей:

— Кто такой Борис Талантов; знают ли они, что он жил в Костроме и в соседней с нами Вятке; когда он умер и где похоронен?

— Что они знают о письме двух московских священников Николая Эшлимана и Глеба Якунина Патриарху Алексию I, письме, всколыхнувшем весь мир, составившем эпоху в истории нашей Церкви?

— Знают ли они, что о. Николай Эшлиман был рукоположен во диакона у нас в Костроме будущим Патриархом Пименом?

— Кто такой архиепископ Ермоген Голубев; в каких епархиях он служил; за что и кем был отправлен на покой?

— Знают ли они документы, с которыми архиепископ Ермоген обращался к Патриарху Алексию I?

— Поминают ли они кого-либо из наших исповедников последних сорока лет на проскомидии или на ектений?

— Читали ли они когда-либо "Открытое письмо" православных вятичей Патриарху Алексию I?

Я опросил не меньше восьмидесяти человек. Увы, народных депутатов СССР митрополита Питирима и Патриарха Алексия II знают все, ибо о них по три раза в день рассказывает советское телевидение, что они спасли Церковь. Архиепископа Ермогена, священника Николая Эшлимана, раба Божия Бориса Талантова не помнит никто. Говорят, в Вятке у кого-то хранится большой архив Бориса Талантова, но долго ли его бу-^дут хранить? А разобрать и издать некому, не в пример важнее публиковать труды Патриарха или документы и материалы миротворческих форумов, пламенные речи наших ангажированных "борцов за мир". Не странно ли было бы, если бы мы знали все о палачах и тюремщиках Федора Михайловича Достоевского, но не помнили бы ничего о нем самом, никогда бы в руки не брали ни один из его романов? "И оправдана премудрость чадами ея".

296

Исповедников Российского Православия забыли не только в Москве и Костроме, их сегодня очень хотят забыть в Париже и Вашингтоне. Там тоже охотно соглашаются, что поддерживать дружеские контакты с администрацией Московской Патриархии чрезвычайно полезно и логично, а вспоминать Исповедников — вредно, глупо и несвоевременно. Ведь Церковь Христова — это общество трезво мыслящих, практичных людей, неизменно поспевающих за веком, сообразующих все свои действия с политической выгодой, не так ли?

"Трудно верить в Церковь, глядя на наших епископов"

Существуют два типа культуры. Одна построена на однократном прочтении множества текстов, другая — на многократном прочтении одного текста. Идеальным воплощением первого типа являются спортивные игры и телевизор — непрерывная смена кадров и программ. Мне всегда была ближе вторая, в детстве я зачитывал любимые книги до дыр, когда десятки других книг стояли новенькими на полках. Я давно полюбил журнал "Вестник РХД", и у меня ни разу еще не возникло искушение изменить своему другу и собеседнику. Когда у меня появляются сомнения, когда мне нужно решить какие-то сложные вопросы, я вновь и вновь обращаюсь к авторам "Вестника" за прошлые годы. Мне кажется, что они расскажут мне о самых насущных проблемах гораздо лучше и умнее, чем самые популярные сегодня телекомментаторы.

Когда во время пребывания в США Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II в ноябре 1991 года официальные представители Православной Церкви в Америке (ПЦА) и некоторые средства массовой информации стали регулярно публиковать материалы, которые дают совершенно искаженную картину нынешнего состояния Московской Патриархии, показывать портрет Его Святейшества в кривом зеркале, по многолетней привычке я позвал на помощь своего неизменного друга, наставника и учителя — "Вестник РХД".

Читая "Вестник", я еще раз убедился, что наш спор с серги-'анством вообще и с сергианцами из ПЦА в частности идет вовсе не о правилах хорошего тона и гостеприимства, что дело не в нежелании обидеть высокого гостя и не в недоступности объективной информации. Сергианцы видят и знают гораздо больше меня,

297но они не хотят видеть и не хотят знать. У них совсем другая шкала ценностей, другой критерий оценок.

Я хотел бы увидеть хоть одного человека, который усомнится в подлинности доклада Фурова или "конфиденциальных бесед", а если чуть проще — доносов наших архиереев на своих собратьев. Все апологеты сергианства до единого знают, что все это — подлинники. Но почему же не опубликовать эти "конфиденциальные беседы" в том же "Вестнике"? Почему ни один автор "Вестника" ни разу не процитировал ни один донос ни в одной статье? Я не могу найти иного объяснения, кроме абсолютно холодного и трезвого политического расчета, кроме чисто маклаческого подхода к жизни Церкви, кроме постоянного стремления рассказывать полу-правдуг выдавая ее за правду, не останавливаясь перед заведомым искажением фактов, кроме забвения и отвержения заветов глупых, наивных и непрактичных исповедников.

Я вынужден с крайним сожалением отметить, что целенаправленная кампания массированной дезинформации о сегодняшней жизни Русской Православной Церкви была развернута в нашей стране и за рубежом именно тогда, когда у нас забрезжила слабая надежда на освобождение Церкви из стальных дружеских объятий коммунистического государства — в год празднования 1000-летия Крещения Руси.

Когда я читаю и перечитываю статьи, речи, интервью, письма, заметки А.И. Солженицына, профессора А.В. Карташова, профессора Н.А. Струве, протоиереев А. Шмемана и К. Фотиева, мне просто становится стыдно, у меня пропадает всякое желание что-то говорить или писать самому: задолго до меня они рассказали миру о Московской Патриархии, о ее беспринципной и коррумпированной иерархии, о сергианстве и его потугах "спасать" Церковь бесстыдным лжесвидетельством. Рассказали так элегантно, точно и беспощадно, как я никогда не сумею рассказать. До меня уже все было сказано совершенно однозначно, мне остается только напомнить людям то, что они постарались покрепче забыть, напомнить то, что я горячо обсуждал со своими друзьями-священниками Николаем Эшлиманом, Глебом Якуниным, Александром Менем в 60 и 70-е годы. Однажды, в 1972 году, о. Николай Эшлиман специально выписал из "Вестника" слова епископа Александра (Семенова Тян-Шанского):

"Слабовольных и грешных епископов бывало немало, но они, как всякие грешники, покуда не раскаялись, выпадают из Церкви,

298

а сама Церковь остается истинной. Мимоходом нельзя не сказать, что о страданиях Русской Церкви и грехах тамошних иерархов более всего сведений собрано и сказано в «Вестнике РСХД»". "Умница «Вестник», — приписал о. Николай. — Очень важно никогда не отождествлять Церковь с епископами, хотя все знают, что где епископ, там Церковь. Поверить в Бога легко. В Бога, мне кажется, все по-своему верят, а вот поверить в Церковь, глядя на наших епископов, ужасно трудно. Этому нас учит «Вестник»".