Чтение онлайн

При обыске у Александра мы нашли тиски, отвертку, плоскогубцы с клеймом «Ф», похищенные в ту памятную ночь из сарая Филимошкиных. Значит, тот второй, поменьше ростом, которого у себя во дворе видела сторожиха, был Сашка Гаумович.

В сопровождении конвоя в кабинет ко мне вводят низкорослого коренастого парня. Он входит не спеша, переваливаясь с ноги на ногу.

— Чем обязан? Если по поводу велосипеда и ржавых тисков с отверткой, то могли бы без ареста обойтись. Спросите — расскажу. Купил у неизвестного. Говорил, увольняется с завода. Предложил товар. Я за двадцатку все взял.

Ушлый, не раз побывавший в местах лишения свободы, Гаумович твердо стоял на этом. И тогда мы делаем ему очную ставку с Патиным. Он изобличает Гаумовича. Смело, напористо смотрит на грозного бандита. Ошалелый Шурик (так зовут Гаумовича в узком своем кругу) в ответ не находит слов, заикается: «Вер-роломство. Я тебя… Ты у меня…».

Из Жуковки поступило сообщение относительно второго велосипеда:

Не стал больше выкручиваться Гаумович. Да только раскаяния от него не дождешься.

— Всю мою братию на свою сторону милиция переманила: но, если захочу, любого поверну, — цинично заявил он. — Вот Усова сагитировали на безоблачную житуху. Стал вроде бы «вашим», да слово мое покрепче оказалось. Чхал он на запреты. Где он сейчас? Не в курсе. И не спрашивайте. Ищите. А вообще-то, беритесь за Людмилу. «Потоплю» я ее. Так, для собственного развлечения. Она знает, где муженек. На днях ко мне домой приходила. Просила денег. Дал ей два червонца Витеньке на передачу…

На нас словно вылили ушат холодной воды. Приглашаем Люду. На очной ставке она категорически опровергает показания «Шурика».

— Совести у тебя, Сашка, нет. Не знаю, где ты и живешь. Всего раз видела тебя около нашего дома с Виктором.

Сразу не понять, кто из них прав. Но Гаумовича на мякине не проведешь. Все предусмотрел. Спокойно парирует:

— Мать подтвердит. При ней отдавал. Не вывернешься.

Звоню в дежурную часть. Прошу привезти мать Гаумовича. Но тут сдается Людмила. Она просит:

— Не дергайте старушку. Расскажу…

В милиции Люда заверяла, что с Виктором покончено, если узнает его адрес — сообщит нам. На самом деле вышло не так. На следующий день на работу Люде откуда-то позвонил Виктор. Назначил встречу. Попросил принести чемодан, белье, деньги. Людмила, очертя голову, понеслась к месту свидания. Увидела мужа и не узнала его. Изменился. Осунулся, под глазами мешки, синяки, щеки исцарапаны. Взгляд волчий. Он был растерян, затравлен, как заяц. Люда просила, умоляла Виктора вернуться домой.

— Ответишь по закону. Буду тебя ждать, если осудят. Дадут-то год или два.

— Ты с ума сошла. Мне вилы в бок. Шурик говорит: за кражу великов червонец отвалят. Он-то статьи знает лучше прокурора. Советует бежать из города. Надо так и делать, — прошипел, затравленно косясь, Усов и оттолкнул от себя прильнувшую жену. — Что говорила следователю? Сходи к Шурику на Первомайскую сто шестнадцать, возьми деньги за проданный велик. Потом мне их перешлешь. Я дам о себе знать.

Люда пошла к Гаумовичу. Ворованные деньги жгли руки, но Людмила их взяла и пихнула в карман пальто.

Сейчас, в кабинете следователя, она положила купюры на стол.

— Вот эти деньги. Три десятки. Простите, что солгала сразу. Но на этот раз твердо обещаю: адрес Виктора, как только узнаю, сообщу.

Вскоре от Виктора пришла записка. Он ее передал через случайного человека. Виктор звал жену к себе в Омск. Он поселился у брата. Людмила, не колеблясь, безрассудно тронулась в путь. Усов требовал от Людмилы разделить его участь, и она согласилась.

Проходили месяцы. Виктор и Людмила жили нахлебниками. Брат осторожно намекнул: «Все у тебя в порядке?». «Конечно», — ответил Виктор. «Тогда надо прописаться, устроиться на работу». «Успеется».

Нужны были деньги. Люда написала письмо сестре. Та выслала на имя брата Виктора подкрепление. Но его хватило не надолго. Виктор за городом нанялся рубить сруб. Но скоро хозяйка напугала расспросами: кто он, откуда, почему не устраивается на завод? Виктор туда больше не поехал. Людмиле сказал:

— Бабка звякнула в милицию.

С Людмилой днями пропадали на речке. Она загорала, он не раздевался, не купался, был готов в любую минуту удрать.

Подходило к концу лето. Усов решил бежать из Омска. Проверил вещи квартиранта брата. Выкрал сберкнижку, документы и — в сберкассу.

В сберкассе девушка-кассир заколебалась: подпись в расходном ордере была чуточку иной. Она попросила:

— Распишитесь как следует. Здесь не так.

Через силу выдавил улыбку Усов. Чуть не захлебнулся от страха и подлой трусости. Произнес.

— Вот паспорт, военный билет. Что за сомнения?

С крупной суммой денег Усовы взяли курс на Череповец. Виктор хвалился Людмиле:

— Видишь паспорт? Теперь я Иван Михалев.

Покоробило, бросило в дрожь Людмилу. А муж обстоятельно поучал жену:

— В случае чего запомни: мы познакомились в вагоне. Друг друга не знаем.

От переживаний, нервного напряжения Людмила ночами почти не спала. Вставала с тяжелой больной головой. Виктор на ее жалобы отвечал с раздражением, а порой и дикой злостью. Он становился все более несносным, вспыльчивым, грубым. Поминутно одергивал Людмилу: не то сделала, не так сказала. Ему трудно было угодить. Людмила проклинала тот день, когда решилась ехать к Виктору. Проклинала все: встречи с ним, свадьбу, свою жизнь.

До Череповца не доехали. Повернули на Воркуту. Услышали, что там легко можно устроиться без прописки. На вокзале заполярного города познакомились с неким Ретуном, вором-рецидивистом, который был полон воровских планов. Он обрадовался появлению новых «друзей». «Вместе работать безопаснее». Привел Усовых к себе.

Жена Ретуна встретила гостей бесцеремонно.

— Кто будете? Доходчиво поясните.

Виктор торопливо полез в карман. В спешке вытащил сразу два паспорта.

— Не суй ксивы, на слово верю, я не из УВД, — заметил Ретун.