Чтение онлайн

Убедившись в том, что надевать парашют я умею, он спросил:

–  Когда будете выдергивать кольцо?

–  Отделюсь от самолета, досчитаю до пяти и выдерну.

–  Где вас так учили, в кружке, что ли? До пяти можно досчитать чересчур быстро. Иной мгновенно выпалит весь счет и откроет парашют у самой машины.

–  Еще выдергивают, когда увидят самолет над собой, - вспомнил я.

–  Тоже неверно. Впервые выполняя прыжок с парашютом, вы можете растеряться и не заметить удаляющийся от вас самолет. Запомните: выдергивать вытяжное кольцо нужно сразу же после того, как почувствовали, что падаете… Давайте на макет.

Вылезая из кабины на крыло, я допустил незначительную неточность. Но, дважды повторив упражнение, заметил, что Логинов доволен мною. Мы отправились во двор аэроклуба к тренировочным качелям. С их верхней перекладины через блоки спускались два троса с карабинами на концах. Один из курсантов надел на себя подвесную систему и, подойдя под качели, пристегнулся к карабинам. Вращая рукоятку небольшой лебедки, укрепленной на раме, молодого человека подняли, и он повис в воздухе, как под парашютом. Затем его стали опускать.

–  Точка идет под вас! Из-под вас! Вправо! Влево!
– быстро командовал Логинов.

Будущий парашютист перекрещивал лямки, чтобы «развернуться по ветру».

–  Колени, колени вместе!
– поправлял инструктор.
– Учитесь, двигая руками, не менять положения ног. Вы перекрещиваете лямки и не замечаете, как одновременно раздвигаете ноги. Не годится! Так можно повредить ноги в момент приземления. Ну, попробуйте сделать так.
– И инструктор стал быстро похлопывать рукой по макушке, одновременно вращая другую ладонь, приложенную к груди.

Глядя друг на друга, мы засмеялись: у каждого невольно обе руки действовали одинаково.

Я так увлекся упражнениями на качелях, что даже не заметил, как кончились занятия и к зданию аэроклуба подали машины. Приехав на летное поле, мы построились около самолетов. К нам подошел Мошковский:

–  Здравствуйте, товарищи! Все готовы к прыжкам?

–  Все, товарищ начальник школы, - доложил Логинов.

«Все»! Мне не верилось. Неужели и я буду сегодня прыгать! Я с опаской следил за врачом, который тщательно проверял у курсантов пульс и что-то записывал себе в тетрадь. Врач ничего не сказал мне, хотя некоторым предложил посидеть и отдохнуть.

Один за другим поднимались в воздух и прыгали парашютисты. Они возвращались сияющие и гордые. Среди счастливцев были и девушки.

Надев парашют, я с волнением ожидал своей очереди. Наконец, меня вызвали, и я подошел к самолету. В его кабине сидел летчик Петр Балашов, затяжной прыжок которого я наблюдал недавно на Центральном аэродроме в День воздушного флота.

–  Как дела?
– спросил он у меня, будто у встретившегося на улице приятеля. Этим простым вопросом Балашов помог мне успокоиться. Добродушно улыбаясь, он дал мне несколько наставлений.

Я занял свое место, и мы взлетели. В воздухе я представил себе падение на далекую, плывущую внизу землю и снова стал волноваться. Порой мне казалось, что я вовсе не прыгну. Но, подумав о надежности парашюта и о следящих за мной товарищах на аэродроме, я, как при прыжке с вышки, почувствовал стыд за свою нерешительность.

Балашов поднимает руку: «Вылезай!» Без колебаний встаю и, преодолевая упругую струю воздуха, выбираюсь на крыло. Держусь руками за борт, перехожу к задней кромке плоскости и ставлю ногу в скобу, выступающую сбоку фюзеляжа. По команде «Приготовиться!» берусь за вытяжное кольцо. В голове мелькает одно: «Прыгнуть! Немедленно прыгнуть, как только прикажет летчик!»

И вот Балашов командует:

–  Пошел!

Отпускаю левую руку от борта, отталкиваюсь и чувствую, что стремительно проваливаюсь в пустоту. Гул мотора сменяется каким-то неопределенным шумом. Самолет исчезает… Мысль о вытяжном кольце целиком владеет мною. Резко выдергиваю его. За спиной шуршит шелк. Еще мгновение, и я ощущаю рывок, словно кто-то могучей рукой остановил мое падение. Поднимаю голову и вижу раскрывшийся прозрачный купол. Необыкновенно тихо.

Вот и все… Я прыгнул с самолета!

В моей руке крепко зажато вытяжное кольцо с тросом. Некоторые новички теряют его в воздухе после раскрытия парашюта и даже не помнят, куда оно девалось. Шалишь! По всем правилам привязываю кольцо к лямке. Я доволен тем, что с момента отделения от самолета не делал бессознательных движений, «чувствовал себя». А это, как мне говорили, самое главное для того, чтобы успешно продолжать прыжки.

Поправляю ножные обхваты. Теперь я сижу словно на качелях, и мне удобно наблюдать за землей. Опускаюсь на аэродром. Передо мною раскинулось Тушино. Среди его строений легко отыскиваю здание Дирижаблестроительного учебного комбината и думаю о том, что не посрамил чести своей школы.

До земли остается не более 100 метров. Перекрещиваю лямки, разворачиваюсь по ветру, соединяю ноги и через несколько секунд с легким толчком валюсь на траву. Тут же вскакиваю и, подтягивая часть строп, заставляю лечь на поле купол, который раздувается небольшим ветерком. Почему-то только теперь меня охватывает беспредельное ликование. Хочется прыгать еще и еще. Быстро снимаю подвесную систему, собираю парашют и направляюсь к товарищам. Пытаюсь скрыть свой восторг, но это никак не получается. Радость и гордость, вероятно, написаны на моем лице.

Мошковский с усмешкой выслушивает мой рапорт: «Курсант Полосухин выполнил первый прыжок. Все в порядке!»

–  Поздравляю, - говорит он и вручает мне маленький значок с белым куполом и стропами на синем фоне - заветный значок парашютиста.

Цена мгновений

Тушинский аэродром облетела радостная весть: к нам в гости прибыл Народный Комиссар Обороны Климент Ефремович Ворошилов.

Взволнованные тем, что нарком будет лично знакомиться с нашими спортивными достижениями, мы стояли в строю неподалеку от ангаров и внимательно слушали начальника школы Мошковского, который давал парашютистам задания на индивидуальные и групповые прыжки. С нетерпением ожидал я своей очереди. Но было вызвано около ста пятидесяти человек, а моей фамилии Яков Давидович не называл. Я начинал терять надежду на прыжок в этот знаменательный день, как вдруг прозвучала команда:

–  Кто не получил задания, два шага вперед!

Вместе со мною из строя вышли еще два парашютиста. Начальник школы посмотрел на нас и сказал:

–  Стороженко, Зелинский, Полосухин! Будете прыгать с 3000 метров. Затяжка до пятисот.

Взгляд Мошковского снова скользнул по нашей тройке и задержался на мне дольше, чем на других. Я несколько растерялся. Инструкторы парашютного спорта Стороженко и Зелинский уже выполняли парашютные прыжки с «затяжкой», или, как говорят теперь, с задержкой раскрытия парашюта. Мне предстояло прыгать всего четвертый раз. По программе подготовки парашютистов затяжка в 5 секунд полагалась только на восьмом прыжке, в 10 секунд - на десятом. А свободное падение с 3000 до 500 метров составляет более 40 секунд!