Чтение онлайн

Мы долго не сводили глазъ съ военнаго писаря, который думалъ, что онъ Нижинскій, — и танцовалъ такъ, будто бы весь свтскій, административный и дипломатическій міръ Парижа собрался полюбоваться на него. Мы видли писаря, разочарованнаго аристократа, который танцовалъ, еле-еле шевеля ногами, и которому все надоло: и этотъ блескъ, шумъ и, вообще, вся эта утомительная свтская жизнь. Мы видли какого-то восторженнаго человка, съ глазами, поднятыми молитвенно къ небу.

Онъ прикасался къ дам кончиками пальцевъ, нжно переставлялъ искривленные портняжной работой ноги, а взоръ его купался въ высот, и онъ видлъ тамъ ангеловъ.

Мы видли высокаго нескладнаго молодого человка со множествомъ веснушекъ, но за то безъ всякихъ бровей и рсницъ; этотъ молодой человкъ работалъ ногами такъ, какъ не можетъ работать поденщикъ; это усердіе свойственно только сдльнымъ рабочимъ. Про него Крысаковъ сказалъ:

— Вотъ типичный клеркъ маленькой банкирской конторы.

Впрочемъ, черезъ пять минутъ «клеркъ» сказалъ своей дам:

— Вотъ какъ за цлый-то день молоткомъ намахаешься — такъ на вашу тяжесть мн наплевать.

— Видишь, — сказалъ Мифасовъ Крысакову. — Это молотобоецъ, а ты говоришь — клеркъ.

— Ну, это еще вопросъ, — нахально пожалъ плечами Крысаковъ. — Можетъ быть, онъ въ банкирской контор вбивалъ молоткомъ какіе нибудь гвозди для плакатовъ и діаграммъ биржевыхъ сдлокъ.

Уходя, мы насолили Крысакову въ отплату за его развязность — какъ могли. Именно, пробираясь сквозь толпу впереди Крысакова, Мифасовъ говорилъ вполголоса:

— Пожалуйста, господа, дайте дорогу. Сзади меня опасный сумасшедшій, не надо его злить. Онъ только что выписался изъ больницы, и снова ему плохо. Осторожнй, господа!..

Когда мы вышли на улицу, Крысаковъ сказалъ:

— Замтили, какъ весь народъ смотрлъ на меня? Они чувствовали во мн «своего» человка, знающаго ихъ бытъ, привычки, языкъ и весь, вообще, укладъ.

У устроителей чемпіоната есть только одна цль, одна мысль — какъ можно больше растянуть время, назначенное для борьбы: каждый день часа на два. Если-бы устроители объ этомъ не заботились, то вс пары переборолись бы въ одинъ вечеръ.

Мы знали одного очень симпатичнаго, но слабаго, хилаго атлета, видъ котораго возбуждалъ всеобщую жалость и сочувствіе. Его впалая грудь, худые бока и изможденное лицо наводили многихъ на христіанскую мысль — опредлить его въ санаторію, но какъ-то тутъ случилось, что опредлился онъ въ чемпіонатъ борьбы.

На второй же вечеръ этотъ честный, простодушный человкъ подошелъ къ организатору борьбы и предложилъ ему слдующее:

— Я знаю, вы распорядились, чтобы мой противникъ положилъ меня только посл двнадцатой минуты… Зачмъ это? Зачмъ тратить напрасно время, которое послано намъ Всевышнимъ, которое такъ дорого, и которое мы должны употреблять съ большей пользой. Сдлаемъ такъ: выйдемъ на арену, я пожму противнику руку и лягу самъ на об лопатки. Пусть судьи признаютъ меня побжденнымъ.

И что же сдлалъ организаторъ борьбы? Послушался здраваго совта? Нтъ, онъ напалъ на хилаго атлета, раскричался, заявилъ, что онъ не хочетъ зря платить деньги разнымъ дармодамъ и тутъ-же отдалъ распоряженіе противнику хилаго борца — положить его только на девятнадцатой минут.

Хилый атлетъ сталъ бороться, и нсколько разъ во время борьбы хотлъ потихоньку лечь на об лопатки…

Но противникъ ему попался опытный: онъ зорко слдилъ за движеніями хилаго, и едва тотъ касался лопатками ковра, противникъ закладывалъ какой нибудь нельсонъ и спасалъ несчастнаго, переворачивая его на животъ.

Положенъ былъ хилый на девятнадцатой минут страннымъ пріемомъ: онъ просто зацпился нечаянно одной ногой за другую и упалъ на спину.

Побдителю публика устроила овацію. И было за что: за кулисами онъ признавался, что никогда не приходилось ему вести боле трудной борьбы — каждую секунду нужно было зорко слдить, чтобы противникъ не легъ на коверъ изъ простого ехидства и лни.

Вотъ какимъ образомъ устроители чемпіоната растягиваютъ борьбу вмсто одного вечера на цлый сезонъ.

Растягиваніе времени замчается даже въ мелочахъ: парадъ борцовъ, представленіе ихъ публик и демонстрированіе запрещенныхъ пріемовъ.

Стоитъ только выйти атлетамъ, какъ арбитръ начинаетъ топтаться на мст, мямлить и тянуть слова.

Говоритъ долго-долго.

Затмъ знакомитъ борцовъ съ публикой, ухитряясь даже дать нкоторымъ подробныя характеристики…

— Эгебергъ! Побдитель знаменитаго Арвидъ Андерсона, одинъ изъ лучшихъ техниковъ…

— Лурихъ! Чемпіонъ міра. Пользуется отличнымъ успхомъ у женщинъ. Иметъ тридцать паръ трико, не считая букетовъ! Лурихъ… Не кривляйся.

— Циклопъ! Питается сырымъ мясомъ и иметъ тяжелый характеръ. Недавно въ Галиціи умерла его тетка, почему онъ и проситъ у публики снисхожденія. Циклопъ! Алле. Кланяйся публик.

— Муханура! Питается гаоляномъ. Сынъ манжурскихъ полей, орошенныхъ въ свое время кровью двухъ великкхъ державъ. Дитя природы. Тоже проситъ у почтеннйшей публики снисхожденія, по причин сильнаго опьяненія на почв рожденія сына. Запрещаются слдующіе пріемы: удары о полъ головы противника, сдлавшаго мостъ; сдавливаніе горла; выкалываніе глазъ; вырываніе ноздрей; вырзываніе ремней изъ спины противника; оскорбленіе памяти предковъ противника; полученіе изъ банковъ денегъ по фальшивымъ векселямъ; храненіе нелегальной литературы и — продажа напитковъ на выносъ въ незапечатанной посуд по вольной цн.

Арбитръ долго еще перечисляетъ запрещенные пріемы, а время идетъ…

Конечно, при желаніи время можно растянуть еще больше: когда борцы сходятся и пожимаютъ другъ другу руки, одинъ можетъ сдлать пріятно удивленное лицо и прикинуться, что онъ встртился съ противникомъ впервые.

— Какъ?! И ты здсь въ чемпіонат? Вотъ не ожидалъ! Сколько лтъ, сколько зимъі Ну, какъ поживаешь? Давно видлъ Поддубнаго?

И, усвшись на ковр, оба поведутъ оживленную бесду о прошломъ, прерываемые негодующими криками нетерпливой публики.

Конечно, скудность фантазіи борцовъ мшаетъ имъ продлать вышеозначенный пріемъ, и они ограничиваются тмъ, что возятся безплодно на ковр, заботливо предостерегая другъ друга отъ паденія на об лопатки раньше срока.

Время отъ-времени борецъ «возмущается некорректностью противника». Этотъ пріемъ заключается въ слдующемъ: одинъ борецъ хватаетъ другого за носъ или дергаетъ за ухо… Потерпвшій длаетъ оскорбленное лицо и нервно подходитъ къ судейскому столу, вступая съ судьей въ тихій энергичный разговоръ, прерываемый размашистыми жестами.