Чтение онлайн

Мы все еще не могли свыкнуться с тем, что война кончилась…

Около самолетов, как всегда, технический состав. За прошедшие годы техники прошли хорошую школу боевого обслуживания и стали первоклассными специалистами.

Многие годы миновали с тех пор, а я и сейчас часто с чувством глубокой благодарности вспоминаю славных парней и девушек технической службы. Их действиями, словно дирижер оркестром, руководил старший техник-инженер 2-й эскадрильи Афанасий Ананьевич Таран. Помню, как тщательно, с какой ответственностью и любовью к делу готовили они к вылету наши самолеты. Словно наяву вижу, как ловко и сноровисто управляются с подвеской стокилограммовых бомб вооруженцы - две молоденькие девчушки Нина Скворцова и Галина Беляева. Они сами-то ростом [145] с эту бомбу, а орудуют ими, словно невесомыми. Не могу забыть лица моих однополчан из отряда технической службы, лица, опаленные солнцем или прихваченные морозом, их огрубелые, в трещинах и ссадинах руки, которые трудились без устали, чтобы не подвести пилота, чтобы весь боевой груз, сработанный измученными и полуголодными тружениками тыла, был сброшен на вражеские головы. Помню глаза этих людей, когда они провожали нас в полет - в них и тревога за нас, и надежда, что на этот раз все благополучно обойдется. А с какой гордостью и радостью встречали они нас после выполнения боевого задания! Бывало, еще не освободившись от лямок парашюта, спешишь пожать руку авиамеханику самолета старшему сержанту Вигуре или технику звена лейтенанту Байрачному.

Авиамеханик спросит:

–  Какие будут замечания о работе материальной части, товарищ командир?

Всякий раз отвечаешь одно:

–  Все хорошо, спасибо!

Были мы тогда немногословными, как и принято у людей, занятых общим важным делом.

Тяжело писать о понесенных полком потерях, хотя они неизбежны на войне. Генерал-полковник авиации Н. П. Каманин в одной из телевизионных передач сказал, что в среднем продолжительность жизни летчика-штурмовика на этой войне исчислялась тридцатью двумя боевыми вылетами. Общие потери нашего полка - 94 человека и более 250 самолетов…

Парад Победы

В середине мая на собрании офицерского состава полка замполит Лозичный сообщил нам, что в Москве будет проведен Парад Победы. В нем участвуют по одному [146] сводному полку от всех десяти фронтов и Военно-Морского Флота. В состав этих полков включаются Герои Советского Союза, кавалеры орденов Славы, выдающиеся снайперы и наиболее отличившиеся в боях солдаты, сержанты, старшины и офицеры. Сводные полки будут возглавляться командующими фронтами. Далее он сказал:

–  От имени всего личного состава полка мы предлагаем послать для участия в Параде Победы наших лучших летчиков - по одному от каждой эскадрильи: командира звена 1-й эскадрильи лейтенанта Александра Ивановича Зенина, заместителя командира 2-й эскадрильи старшего лейтенанта Ивана Васильевича Клевцова и командира звена 3-й эскадрильи лейтенанта Анатолия Ивановича Бубнова. Надеемся, что они оправдают наше доверие.

Офицеры дружными аплодисментами встретили это сообщение. Я отлично понимал, что среди них было немало людей, достойных представлять полк на Параде Победы, но выбор пал на нас, а общая горячая поддержка показала, что этот выбор не случаен.

–  Дорогие товарищи!
– сказал я.
– Разрешите мне от своего имени и от имени Толи и Саши поблагодарить вас за оказанную нам честь представлять наш полк на Параде Победы в Москве. Постараемся оправдать ваше доверие, а когда вернемся, то подробно расскажем вам обо всем.

* * *

И вот мы в Москве.

Наш сводный полк был размещен в казармах. Распорядок дня был жестким: мы поднимались в 2 часа ночи, строились и шли к парку Сокольники. Там до 8 часов утра, пока москвичи спали, мы усиленно готовились к Параду: отрабатывали строевую выправку, безукоризненное равнение в затылок, по рядам в двадцать человек, и четкий шаг.

В середине июня нам выдали новую парадную форму.

22 июня газеты опубликовали приказ Верховного Главнокомандующего: [147]

«В ознаменование победы над Германией в Великой Отечественной войне назначаю 24 июня 1945 года в Москве на Красной площади парад войск Действующей армии, Военно-Морского Флота и Московского гарнизона - Парад Победы…»

Принимать парад было поручено Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову, командовать - Маршалу Советского Союза К. К. Рокоссовскому.

Накануне прошла генеральная репетиция на Центральном аэродроме; вечером провели еще одну тренировку - на Красной площади.

24 июня мы встали чуть свет - не спалось. Погода в этот день оказалась пасмурной, моросил мелкий дождь. Но никто не обращал на это внимания: ни мы, ни москвичи, заполнившие все тротуары по пути нашего следования к Красной площади, встречавшие и провожавшие нас радостными улыбками, криками «ура».

Одновременно с нами к центру города двигались многочисленные колонны празднично одетых москвичей, люди несли знамена, флаги, лозунги, портреты руководителей партии и правительства: после Парада состоится демонстрация трудящихся Москвы.

К девяти часам сводные полки выстроились на Красной площади на отведенных местах в такой последовательности, в какой - с севера на юг - располагались представленные им фронты во время войны. Мы стояли по стойке «вольно», но напряжение с каждой минутой нарастало.

И вот, когда стрелки часов на Спасской башне Кремля стали приближаться к десяти, Красная площадь взорвалась громом рукоплесканий. На трибуну Мавзолея В. И. Ленина поднимались Сталин, Калинин, Молотов, другие члены Политбюро Центрального Комитета партии и Советского правительства. Бурная овация продолжалась до тех пор, пока не зазвонили на башне куранты. С десятым ударом часов над площадью раздалось протяжное «смир-но-о-о!». Командующий парадом Константин Константинович Рокоссовский [148] на вороном коне устремился навстречу Георгию Константиновичу Жукову, который выехал из Спасских ворот на коне светло-серой, почти белой масти. Красная площадь замерла. Отчетливо слышался цокот копыт.

Едва отзвучали последние слова рапорта командующего парадом, как грянул торжественный марш сводного оркестра, состоявшего из 1400 музыкантов.

Жуков в сопровождении Рокоссовского объезжает войска и поздравляет солдат, офицеров и генералов с Победой. Мощное, раскатистое «ура» сопровождает маршалов.

Объезд полков завершен. Сводный оркестр выходит на середину площади и исполняет «Славься, русский народ!».

Между тем Жуков поднимается по ступеням Мавзолея и подходит к микрофонам. От имени и по поручению ЦК КПСС и правительства он поздравляет воинов, трудящихся города и деревни, весь советский народ с Великой Победой над фашистской Германией. По окончании его речи скова слышится громовое троекратное «ура!», а вслед за тем земля содрогается от мощных залпов артиллерийского салюта.

Неизгладимое впечатление: двести советских солдат-ветеранов под барабанный бой бросают к подножию Мавзолея двести знамен поверженной немецко-фашистской армии.

Я был до глубины души взволнован важностью и торжественностью момента, когда наш батальон во главе с генералом Каманиным подходил к Мавзолею. Конечно, хотелось бы как следует разглядеть руководителей партии и государства, но было необходимо помнить о выправке и безукоризненно соблюдать строй, поэтому я лишь мельком увидел трибуну…

И вот уже Красная площадь позади, идем «вольно», кругом ликует народ, нам машут руками, поздравляют с Победой.

Когда вернулись в казармы, нам объявили, что сегодня же вечером мы разъезжаемся по своим частям. Жаль было [149] так сразу расставаться с Москвой, но все-таки скорый отъезд не столько огорчил, сколько обрадовал: не терпелось скорее вернуться в родной полк и поделиться с друзьями всеми впечатлениями от этого незабываемого дня.

Встреча через сорок лет