Чтение онлайн

Если когда-либо они вторгнутся в какую-либо землю и захватят пленных, то султанский писарь идет вслед за ними, и сколько есть мальчиков, всех их он берет в янычары и за каждого дает пять золотых, а их посылает за море. Таких мальчиков бывает около двух тысяч. И если ему не досталось пленников от неприятелей, тогда он в своей земле у тех христиан, которые имеют Юношей, берет их в каждой деревне, определив, какая деревня может дать больше, но так, чтобы общее число было набрано сполна. А те юноши, которых он взял в своей земле, называют чилик, и после своей смерти каждый из них может отдать все свое состояние, кому захочет. Те же, которых он берет у врагов, называются пенджик, и они после своей смерти ничего не могут завещать, но все их имущество идет султану, а если кто выслужится и будет освобожден, то он может оставить (имущество) после своей смерти, кому захочет. А на тех юношей, которые находятся за морем, султан не налагает никаких обязанностей, но те, кому они поручены, должны их оберегать и потом отвезти, куда будет приказано. Затем их сажают в лодки, пригодные для этого, и возят на них и обучают боевым действиям. С этого момента о них уже заботится султан и дает им плату. Тогда он выберет из их числа людей к своему двору, которые уже выучены, и поручает им более ответственную службу. Младший должен служить старшему, а которые уже вырастают, тем он поручает гарнизоны городов, о чем уже написано.

А при дворе янычар бывает около четырех тысяч, и у них заведен такой порядок: они имеют над собой гетмана, которого называют ага — великий господин; он получает плату десять золотых в день, а его маршалок — золотой каждый день; сотникам дают на два дня золотой, и низшим чинам — на десять дней золотой. Их сыновья, когда они вырастают из детского возраста, также получают службу от султана. Ни один придворный, если он в чем-нибудь провинится, не наказывается понижением по службе, но только смертной казнью. И однако же они никого не казнят открыто, но только втайне от других придворных с тем, чтобы они не возмутились. Ни один янычар, ни их десятник не смеет ездить на коне, за исключением самого гетмана и его мар-шалка. У них там же установлено следующее: существуют стрельцы, которые стреляют из луков; иные из них — пушкари, одни из которых стреляют из мушкетов, а другие из самострелов; и каждый день они должны демонстрировать стрельбу перед своими гетманами. И каждому из них дают ежегодно по золотому на лук, и к тому же хазуку [336] , рубашку и большие штаны по их обычаю, сделанные из трех локтей полотна, а рубашка — из восьми.

У султана также при его дворе есть шестьсот конных татар, которые имеют над собой двух гетманов; они называются га-риблар субашлати, у каждого из них под началом находятся триста человек. А они называются гариб игитлер, т. е. сироты на службе. Их гетманам полагается по два золотых на день, другим начальникам — по полтора, иным — по золотому, а иным — по половине, вплоть до орты; и кроме этих сирот, к султанскому двору никого иного не принимают, потому что все они являются воспитанниками двора. И из этих воспитанников выбирают шестьдесят лучших юношей в одну роту, которую называют солак, а ее гетмана — солак-паша; за свою службу он получает по золотому в день; перед султаном они ходят с луками. Другая дворцовая рота привратников — шестьсот человек, с двумя гетманами над ними, которые называются капиджи башлары, и каждый имеет под собой сто человек. Они ездят на конях. Их гетманы получают каждый день плату по два золотых, а иные на шесть дней — золотой. Третья дворцовая рота высшего разряда комплектуется из тех же воспитанников, и они также ездят на конях. Их шестьсот человек, и они имеют над собой двух гетманов, которые называются jlXaacpaS: раозХаЭ, каждый из которых имеет под своим началом триста человек. Они получают плату в полтора золотого ежедневно, а иные на четыре дня — золотой; эта рота называется встлафадир. Четвертая рота еще более высокого разряда, называется сулахдар и насчитывает триста человек; их командир называется сулахдар-паша; он получает каждый день по три золотых, а другие — но золотому, по полтора, по два. Их работа заключается в том, чтобы вести под султаном коня, когда в этом есть необходимость; иному достанется один раз в год или в полтора года раз вести его. Пятая рота наивысшего разряда называется спа-хи огланы, т. е. государевы сыновья; и они ездят на конях как господа, их насчитывается триста; их гетмана называют спахилар супаша; он имеет по пять золотых на каждый день, а иные — по два и по полтора, в зависимости от службы; и они имеют такую обязанность, что должны, опоясавшись саблей и луком со стрелами, сопровождать султана туда, куда он укажет. Такую службу достается нести раз в год; и конница, и сироты, и все вместе обязаны ночью лежать около султана и ночевать молча и оставаться каждый на своем месте, несмотря на дождь или снег, или холод; каждую ночь их бывает пятьдесят, и иногда и сто, если в этом есть необходимость. Никто не должен беспокоиться о своем вооружении; всем обеспечивает их султан в соответствии с должностью каждого, будь то конный или пеший. То же относится и к снаряжению коня согласно их обычаю.

А те, кто подносят еду, называются чешнегирлер; их восемьдесят человек, начальника их называют чешнегир-паша; он получает по два золотых на день, а другие — по золотому и по половине. Комнатных слуг насчитывается пятьдесят, их называют ич огланлары, а их начальника — кихтер-паша; каждый день они получают по два золотых: а слуги — по ползолотого и имеют еду, достаточную для них и для их коней. Сам султан имеет каждый год по тысяче свободных коней для своей службы, и он раздает их вместе с седлами и снаряжением, особенно когда идет большой бой. А конюхов насчитывается двести, которые и следят за конями, но имеют и своих коней, полученных от султана; каждый из них на восемь дней получает, золотой, а их начальники называются махтер-паша и имеют в день по два золотых.

При дворе содержится также шестьдесят отборных верблюдов, которые носят султанскую казну, каждый верблюд носит по шестьдесят тысяч в ящиках. Имеется еще сорок верблюдов, которые носят кухню и припасы. Столько и еще верблюдов, которые носят шатры, сто верблюдов носят вещи трубачей и все их принадлежности, а также четыре больших бубна: один верблюд несет два и другой два; называют они их кош и бьют в них во время сильного боя. А других бубнов, больших и малых, существует множество. А тех верблюдов, которые носят оружие, — триста. И поэтому они не имеют никаких повозок, чтобы с ними не задерживаться, когда они идут на войну.

Оружейников, которые чистят оружие и направляют его, насчитывается шестьдесят, и все они конные; их начальника называют джебежжи-паша, он в день получает золотой, а другие — на восемь дней золотой, и так всегда, из года в год. Тех же, которые расставляют султанские шатры, шестьдесят человек; их называют мехтермер, все они конные; старшего их называют мехтер-паша; он имеет каждый день по ползолотого, а другие на восемь дней — золотой. Имеется также двенадцать лучших возчиков, которые везут его постель и кровать, а также карманные деньги, как бы его личную казну; а тех верблюдов, которые это носят, имеется четыреста и еще двенадцать свободных для того, чтобы, если с каким-нибудь верблюдом что-то случилось, он мог занять его место. А оружейников и тех, которые расставляют шатры, тех, кто следит за верблюдами, поваров, трубачей — всего их насчитывается триста двадцать конных; всего же слуг насчитывается две тысячи двести пятьдесят человек. Дворцовых пеших янычар — три с половиной тысячи или немного более. И, таким образом, численность пеших и конных султанских дворян составляет около шести тысяч.

Военная подготовка, особенно к решающему бою, у турок такова: у них существует четыре султанских знамени, которые принадлежат двору. Одно из них — белое, с написанными золотом словами, и оно стоит надо всеми, ибо означает всю султанскую (воинскую) силу, а называется она алам сандиак, т. е. знамя всей силы. Другое знамя — красное, оно принадлежит придворным всадникам. Третье — зелено-красное, четвертое — красно-золотое; они принадлежат придворным пешим янычарам. А если где бы то ни было будут развернуты эти знамена, то это означает, что султан находится среди своих придворных. А придворное султанское войско обычно выстраивается в таком порядке: придворные всадники стоят возле него, перед ним янычары, за ним верблюды, а около них всегда бывает сделан ров и вал; перед рвами в землю втыкаются большие щиты. Сабли у них очень острые и украшенные; и иное боевое оружие также дорого украшено. Около рвов всегда выше насыпается вал, на котором всегда имеется частокол и сделаны стрельницы, чтобы можно было стрелять из мушкетов, а над большими щитами они густо ставят копья и другие предметы вооружения, которые необходимы; стрельба же из луков бывает очень густой.

Султан же, кроме своего придворного, имеет еще два войска: одно Анатолийское, за морем, другое — Румелийское.

Возле этих султанских окопов с правой стороны стоят другие пешие войска, которые называются азапы, т. е. пешие солдаты [337] ; они, как и первые, также имеют валы с поставленным на них дрекольем, единственно у них нет таких, как у тех, приспособлений. Их насчитывается двадцать тысяч; у них есть новоучрежденный командир [338] . За ними также стоят верблюды и кони, на которых возят поклажу; эти азапы набираются по эту сторону моря, из Анатолии. Существует также анатолийский властитель, которого называют Анатоли-беглербег [339] , как бы сказать анатолийский господин над господами. Ему подчиняются двенадцать воевод [340] каждый из которых имеет свое знамя, полученное им от султана; за ними идут по чину пятьдесят субашей [341] , каждый из них стоит около своего воеводы, каждый возле того, кому он подчиняется. И этих войск конных бывает до Шестидесяти тысяч. Каждый воевода имеет свой отряд, особенно паша, и эти войска выстраиваются один возле другого.

С левой же стороны стоит происходящий с той стороны моря господин над всеми господами, который имеет свое знамя и свой отряд. Его называют Урминели-беглербег [342] , господин над господами, наивысший после султана, ему подчиняются восемнадцать воевод, каждый со своим полком и со своим знаменем; они стоят, таким же образом, как это было рассказано о других. Возле них стоят субаши, которых сорок человек, и каждый из них стоит около своего воеводы, каждый по тому воеводству, в котором он служит. Конных бывает до семидесяти тысяч, тех, которые происходят с этой стороны моря и из Сарахоры [343] и о которых далее будет рассказано.

Возле султана с левой стороны стоят также другие пешие азапы, которых бывает до двадцати тысяч; они набраны с этой стороны моря, т. е. из Румелии, и так же стоят, окопавшись и воткнув дреколья, как и те, кто по правую сторону. Когда же султан прикажет каким-либо всадникам приступить к бою, то они без задержки едут и сражаются с громким криком и с барабанным боем. Султанские барабанщики так бьют в барабаны, что у них стоит сильный шум и грохот, как если бы тряслась земля или гремел гром. И тогда султан посылает к ним придворных на одетых в латы копях, дабы они наблюдали, кто насколько мужествен и кто как ведет себя в бою. Каждый из них держит в руках буздаваи, т. е. булаву, побуждая к битве; называются они чауши, а где они бывают, там как бы присутствует сам султан, и потому их все боятся, ибо кого они похвалят, тому будет хорошо, а на кого они пожалуются султану, тому бывает беда. Их командира называют чауш-паша. Таков порядок у турок во время битв. Султан же сам никуда не ездит, но всегда находится среди янычар, пока не кончится бой.

Когда против этой мощи поганых противостала христианская сила, как это было, когда король Владислав подошел к Варне, то против турок были поставлены повозки в круг, а между возами разместилась вся пехота, а на правой и на левой стороне — вся кавалерия [344] , благодаря такому порядку христианская кавалерия превозмогала турецкую кавалерию, хотя петом они (христиане) сами нарушили этот порядок, неосторожно бросившись за придворными султана. Также и Янкул- воевода сам виноват в разгроме: поразив конных, он бросился на султанских придворных. А потому поистине знайте, что если кто-либо захотел вступить с турецким султаном в генеральное сражение, то он должен иначе себя вести, нежели те, кто име ли такой опыт, чтобы с божией помощью иметь возможность поразить его наголову; такому человеку надо знать, что у них есть недостаток, о котором они сами не ведают, а я хорошо его знаю, так как вполне мог к нему приглядеться; а именно: их пехота не может находиться долго в иоле, ибо они к этому не готовятся, полагая, что всегда счастье будет на их сто роне.