Чтение онлайн

И таким образом, им никто не может причинить вреда, разве что кто их настигнет в труднопроходимых горах или при широких реках, или в каком-либо болотистом месте, то там можно нанести им поражение, или если бы люди были наизготове и быстро примчались к тому месту, где они жгут и грабят, там бы небольшому числу людей удалось нанести им большой урон, так как они тогда наиболее боятся и на них находит сильный страх, потому что они разбрелись в разные стороны. И таким же образом с малым числом людей можно их разбить, подойдя к тому самому месту, где стоит воевода, и им бы сам воевода не мог противостоять, полагая, что у них большая сила. Вот так на нас нападают их быстроходные всадники.

Турки набирают славянских мальчиков в янычары. Гравюра XVI в.

Сарахоры — это то, что у нас солдаты. Они тоже набираются из добровольных всадников. Когда султан узнает, что на него движется христианская сила или какое другое большое войско, он приказывает по городам взывать: «Кто хочет поступить на службу, тот ее получит». И тогда всадники едут к султану, и им на каждого коня выдается золотой на четыре дня, и с этого момента их не называют всадники, ибо они уже служат не добровольно, а становятся солдатами, и им выплачивают каждый месяц, ибо их служба длится недолго. Их вооружение составляют сабля, щиты, копья; некоторые имеют панцири. Султан их держит при себе, пока в них есть потребность, а потом, заплатив, отпускает их. Их бывает около двенадцати тысяч в общем бою. Они стоят при султане, с левой стороны от янычар, как об этом написано выше.

Марталосы [348] являются христианами; особенно их много бывает на окраинах, за службу они получают на каждого копя за восемь дней золотой. Служба им оплачивается каждый месяц, как и сарахорам, но служба их длится столько, сколько каждый захочет. Снаряжение они имеют такое же, как сарахоры. Если он хочет иметь его больше, то это его дело. Некоторые христиане свободные; они никому ничего не платят и ни на какую службу не нанимаются. Их называют войнуки [349] . Они прислуживают султану и водят свободных султанских коней, куда потребуется. Марталосов и войнуков существует несколько сот.

Турецкий султан с большими потерями берет города и замки, только чтобы долго там не стоять с войском; [так как пехота не обеспечивается провиантом, а у кавалерии уходят кони, верблюды и мулы, и в это-то время со свежим и полным войском с божьей помощью его можно поразить. Он должен был бы в достаточном количестве приготовить припасы, прежде чем осаждать или брать город. Орудия они тоже не всегда возят с собой, особенно большие разрушительные, из-за их тяжести и трудности перевозки или потому, что они загружают верблюдов грузом и имуществом; а когда они подойдут к какому-либо городу, который хотят взять, там они и отливают большие пушки, а порох они имеют в достаточном количестве] [350] , й прежде всего разрушают из пушек степы города или замка, пока они (султану) не сдадутся. А когда они видят, что пришло время штурма, то тогда прежде всего он приказывает объявить войску, чтобы были приведены кони, верблюды и принесена вся добыча с пастбищ к войску [а это делается для того, чтобы, когда они перед штурмом отдыхают, неприятели не захватили бы их коней] [351] , а когда это произойдет, то он приказывает во второй раз по всему войску об этом объявить, назначив день штурма, чтобы все к нему готовились, а наиболее осторожно они себя держат в пятницу [352] . И так оповещая о предстоящем, они сулят вознаграждение таким образом: кто внесет знамя на стену, тому обещают воеводство, а кто за ним войдет — субашетво [вроде староства или подвоеводства] [353] , третьему— черибашетво [354] , другим — деньги, не называя сумму; помимо этого, раздают различные одежды. А что они тогда обещают, все это исполняют независимо от того, захватят город или не захватят. Потом они кричат в сумерки или вечером всюду по всему войску, чтобы всюду поставили зажженные сальные свечи и чтобы ждали, пока звезды не будут ярко светить через облака [это является верным признаком штурма] [355] . И так они ночь и следующий день готовятся к штурму вплоть до вечера.

Ночью же они бесшумно подходят к городу со всех сторон, приступают ко рвам, подготовившись, неся перед собой плетенные из прутьев щиты и большие лестницы, предназначенные для того, чтобы по ним могли влезть с обоих сторон, снизу и сверху. Янычары же бросаются к тому месту, где сломана стена, и, приступив к разрушенному месту, молча ожидают момента, пока не начнется день. И тогда же прежде всего пушкари начинают стрелять из всех пушек. После стрельбы из пушек янычары очень быстро взбираются на стену, так как в это время горожане отступают перед частой стрельбой из пушек, но, увидев янычар на стене, поворачиваются к ним и общими силами сражаются с двух сторон. И тут янычары лезут, опережая друг друга, и в то же время из луков и мушкетов происходит очень частая стрельба, так что стрельба еще дополняет сильный шум, происходящий от боя барабанов и от крика людей. Битва длится час, самое большее — два. Если же христиане пересиливают поганых, тогда они понемногу слабеют и изнемогают. И, таким образом, этот штурм длится до полудня, а далее продолжаться не может, ибо запасы патронов кончились, а некоторые люди бывают убиты, некоторые ранены, и все — выбиваются из сил.

Султан, видя, что они не могут взять города, приказывает от него отойти и пушки со всеми принадлежностями от стен отвезти и поставить на повозки. И, собрав раненых, он приказывает послать их впереди, а сам на том же месте остается до ночи, а ночью со всем войском отойдет, чтобы на него из города или из крепости не кричали. И для того-то он оставляет отряды, чтобы если кто из замка выйдет, не мог над ним никак посмеяться. И поэтому народ, который находится в замках, должен держаться осторожней, чтобы легкомысленно из замка не выезжать и не растекаться. А если какой-нибудь замок один раз выстоит, турки долгое время на него не покушаются. А кто бывает ранен в руку или ногу, каждого такого султан обеспечит хорошим пропитанием вплоть до его смерти. [Раненых же всех он велит вылечить и выходить; всем тем, кто как-либо показал себя мужественно, каждому дает то, что он заслужил] [356] . И таким образом выглядит турецкий штурм.

Христиан турки называют гяуры, и султан знает численность всех, кто находится под властью турок, и сколько их в каждой земле. Султану платят дань каждый год с каждой христианской головы сорок аспров [357] , что составляет один золотой; в год султан получает этой дани несколько сот тысяч. А если кто может заработать деньги, тот дает (султану) еще один золотой в год исключая детей и женшин; и все это, не считая других доходов, которые поступают к нему (султану) в его казну с моря, с земли и с серебряных гор. Христиане же дают своим господам, под которыми они находятся и которых они называют тимарерлер [358] , половину султанской дани и к тому же с десяток голов всякого скота или зерно. Работы же никакой они ни на султана, ни на своего господина не выполняют и не поступают на службу.

Если же войско султана идет по его земле, то никто из воинов не смеет травить посевы, причинять какой-нибудь вред или без оплаты у кого-то что-либо взять, даже если этого было мало, что стоило меньше мелкой монеты. Турецкие властители не прощают этого один другому, не желая, чтобы бедным был причинен ушерб [как язычникам, так и христианам] [359] . А если кто-нибудь возьмет умышленно без оплаты, он платит жизнью, ибо султан хочет, чтобы бедные жили спокойно. Христиане, которые находятся под властью султана, должны поставить десятки тысяч вьючных животных или коней, провиант, отдавая это своими руками, после чего над ними владычествуют по справедливости, не причиняя им вреда. Под таким-то управлением все живут. [Так продолжается издревле и до нынешнего времени] [360] .

При султане Мураде случилось так, что одна баба пожаловалась на некоего азапа, что он на ее дворе взял молоко и выпил его. Султан приказал его схватить и вспороть ему живот, чтобы удостовериться, есть ли в желудке молоко, так как он не знал, верить ли ему; если же молока там бы не было, то та же участь ожидала бабу. И таким образом несчастный воин лишился жизни, а баба — молока. А произошло это, когда султан ехал из Пловдива к Черному морю.

Размножение турок подобно морю, которое никогда не прибывает и не убывает, но никогда не бывает спокойным и другим приносит разрушение, там и сям колеблясь. Так и у поганых никогда нет спокойствия, всегда они колеблются. Ибо у них хотя в одной земле и тихо, но в другой волна бьется о берег. В некоторых землях, где морская вода густая и соленая, из нее делают соль, однако, если чистую воду не приправить небольшим количеством сладкой воды, соль из нее добыть невозможно; воды, разлившись все по миру, там и сям бывают сладкие и хорошие, и ко всему необходимые и полезные, но, когда они впадут в море и смешаются с морской водой, вся их пригодность к питью и сладость пропадает и они становятся, как остальная морская вода, плохими и солеными.

Турки подобны этому: они никогда не находятся в покое, всегда ведут войну, из года в год, от одних земель до других, а если где заключат мир, то только тогда, когда им это выгодно, а в других землях они причиняют одно только зло, захватывают людей, берут в плен, а кто не может ходить, тех убивают. И это они делают многократно в течение года: более десятка тысяч христиан они приводят к поганым, и они обрекаются, подобно водам, попадающим в море, ибо, оставив свою веру, принимают поганскую. А поступив так, эти христиане бывают хуже, чем подлинные поганые. И, таким образом, все служит к их размножению: когда одни-сослужат службу, другие служат, и они приводят иных, а тс заботятся о том, чтобы привести следующих, так чтобы их число никогда не убывало, как и приказал им Мухаммед.