Записки ящикового еврея. Книга третья. Киев. В ящике
Шрифт:
Про мои проблемы самоидентификации я писал в книге первой и понял еще в школе, что от русско-еврейской дуальности мне никуда не деться. Однако ограничения на мою жизнь в Союзе устанавливались наследниками Сталина и многими из окружающих в соответствии с эпиграфом к этой главе.
В 1932 году ввели паспорта с той самой графой – тогда она была третьей, но известность она получила как пятая. Замечу, что фотография тогда еще была в паспорте необязательна, не было и графы для личных примет.
Паспорта вводились для прикрепления рабочих и служащих к местам жительства и работы (прописка обязательна, с тех пор и стало актуальным «где родился, там и пригодился»). Крестьянам паспорта не выдавались вообще, и они оставались «беспасспорточными», т. е. бесправными до 1974 года.
На «простых» евреях это тогда не сказалось. Многих из них больше беспокоила графа четвертая – «социальное положение», до этого в анкетах и удостоверениях личности – «социальное происхождение». Таких евреев при НЭПе было не меньше 30 %, а в некоторых местностях 60–70 %. После НЭПа торговцы оказались «людьми без определенных занятий», а ремесленники – «кустарями» (иногда добавлялось – одиночками).
В удостоверениях личности (до паспортов) писали: частник. Герой автобиографической книги Израиля Меттера [Мет] четыре года поступал в ВУЗы, но его не принимали из-за происхождения – он был сыном кустаря, кормившего многочисленную семью, жившую крайне бедно. В этой книге описано отношение к дореволюционной ассимиляции нищего еврейского двора на Рыбной улице в Харькове. Речь шла об отце приятеля Саши, крещеного еврея, ставшего видным адвокатом. «К таким людям в моем дворе на Рыбной относились путано: их уважали, но с оттенком презрения. Осуществленная мечта дореволюционного еврея – высшее образование, купленное ценой измены, это и порождало двойственное отношение к Сашиному отцу. В те далекие времена предательству еще умели удивляться, да и платили за него дороже, чем нынче».
После февральской революции креститься было не нужно. После октябрьской евреи ухитрялись обходить или менять графу четыре (она, как и пятая, меняла свою нумерацию). Например, приобре-тением трудового стажа рабочего и последующим рабфаком (так поступила сестра отца Боня, см. книгу первую, стр. 61).
Ассимиляция евреев в советскую жизнь шла полным ходом. Советская социалистическая пропаганда добилась того, что молодежь («великое поколение» – 1901–1925 годов рождения) приняло идеи интернационализма всерьез. [38]
38
Хаскала (еврейское Просвещение) привела еврейскую молодежь в гимназии и университеты, несмотря на ограничения царского режима. Евреи стали ассимилироваться – т. е. вести светский образ жизни, оторванный от общин, некоторые крестились, чтобы получить должность. Абитуриенты, не добравшие необходимых для евреев баллов в университет, тоже крестилиь. В Киеве они переходили Бибиковский бульвар, крестились во Владимирском соборе и, возвращась в университет святого Владимира, становились его студентами. Все больше евреев женились или выходили замуж за русских, становились христианами или атеистами. Были и образованные евреи, обладающие национальным сознанием, в основном гуманитарии, богема. Эти процессы происходили и в Европе, особенно интенсивно в Германии. Один из друзей еврея Кафки – классика немецкоязычной литературы – сформулировал признаки принадлежности к еврейству: язык, происхождение, религия. Именно в таком порядке [Вайс]. Образованные евреи редко отказывались от своего происхождение, но связь с религией становилась все слабее, не говоря уже о стремительно забываемом идише. Тем не менее, в Германии бытовала формула: немецкий гражданин иудейского вероисповедования. Показателем успешной ассимиляции немецких евреев было большое их число, отличившихся в Первой мировой войне и награжденных орденом Железного Креста, не говоря уже о нобелевском лауреате Фрице Габере, изобретателе химического оружия ([Рог 15], стр. 429).
В России февральская революция освободила евреев от всех ограничений. Казалось бы, теперь можно учиться, работать и получать достойную плату за хорошо выполненную работу.
Но евреи, входившие в революционные партии (левых эсеров, меньшевиков и большевиков) хотели, следуя их руководству, всего и сразу. Они и стали, наряду с другими «угнетаемыми меньшинствами», опорой режима. При этом сами революционеры связь с еврейством давно утратили и как евреев себя не рассматривали.
После Октябрьской революции Ленин, считавший евреев «фиктивной» нацией, вынужден был пересмотреть свои взгляды. Теперь он занес евреев в разряд национальных (угнетаемых – О.Р.) меньшинств. Сталин – главный специалист партии по вопросам национальностей – разделял дореволюционные взгляды Ленина и после революции. Он считал, что признаками нации являются общий язык (грузинские евреи на идише не говорили), общие территория, экономическая жизнь и психологический склад. В 1934 году он выделил евреям малярийную область на Дальнем Востоке, на границе с Китаем и создал пресловутую еврейскую АО. Теперь еврейский народ на «законных основаниях» мог влиться в семью советских народов.
До этого евреям разрешалось иметь свои газеты, журналы, театры, школы, техникумы и институты. Двадцатые годы вспоминаются как время расцвета еврейской (идишской) культуры и образования.
Но уже в тридцатые начал расти антисемитизм. Большое влияние на его рост оказывали нацизм и Гитлер. Антисемитизм широко распространился в Европе, США и в партийной верхушке СССР.
Папа в 1932 году поступил в Ленинградский автодорожный институт, был комсомольцем и общественным активистом.
Несмотря на то, что папа еще успел поучиться в хедере, никаких заповедей из Закона Моисеева (по крайней мере, со ссылкой на источник) он не артикулировал. Папа был укоренен в русскую культуру. Главным поэтом в семье был Пушкин. Дочери были названы Татьяной и Ольгой. Он знал много стихов и поэм наизусть, один из любимых поэтов был Есенин, дома он читал его стихи, которых прочесть тогда школьнику было негде.
При этом он не забывал и про еврейские корни. Правда, еврейская тема появлялась в революционной интерпретации Уткина, чью «Поэму о рыжем Мотеле» в исполнении папы помню не только я, но мои друзья детства. Вспоминал папа и стихи Саши Черного.
Введенная паспортная система изменила многие еврейские имена. Мой дед Хайм Ноевич стал Ефимом Наумовичем. В свидетельстве о моем рождении мой отец – Абрам Хаймович. Свидетельств о перемене имен тогда никто не давал, так что я, сын Рогозовского Абрама Хаймовича, отношения к Рогозовскому Абраму Ефимовичу, по мнению теперешних киевских властей, не имею.
Папа не менял своего имени, так как, во-первых, он был назван в честь рано умершего деда по матери. Во-вторых, антисемитизм в советском обществе и государстве, в отличие от партийной верхушки, явно еще не проявлялся, а имя Абрам (в отличие от имени Хайм из анекдотов) было привычно русскому уху, имелось в святках, встречалось у православных.
В 1930-х положение евреев начало изменяться. Двоемыслие, насаждавшееся Сталиным, позволяло ему инструктировать партийную верхушку в избавлении от евреев в высших и средних эшелонах власти и одновременно проповедовать идеи интернационализма. [39]
39
Сталин уже в 1927 году развернул антисемитскую компанию в верхах партии.
«В месяцы подготовки исключения оппозиции из партии, арестов и высылок (вторая половина 1927 года), антисемитская агитация приняла совершенно разнузданный характер. Лозунг «бей оппозицию» окрашивался нередко старым лозунгом: «бей жидов, спасай Россию». Дело зашло так далеко, что Сталин оказался вынужден выступить с печатным заявлением, которое гласило: «Мы боремся против Троцкого, Зиновьева и Каменева не потому, что они евреи, а потому, что они оппозиционеры и пр.». Для всякого политически мыслящего человека было совершенно ясно, что это сознательно двусмысленное заявление, направленное против «эксцессов» антисемитизма, в то же время преднамеренно питало его. «Не забывайте, что вожди оппозиции – евреи», таков был смысл заявления Сталина, напечатанного во всех советских газетах» [Тр37].
В 1927 году евреи из верхов партии были удалены. Кирову и Угланову, возглавившим партийные организации в Ленинграде и Москве были даны указания вести антисемитскую партийную пропаганду. Но в печати и в интервью, особенно западным писателям, Сталин проявлял себя интернационалистом. И в Совнарком еще в 30-х годах назначались евреи. В 1936 евреи из ленинского Политбюро были расстреляны, до Троцкого добрались только в 1940 году.
В 1934 году вместо развития еврейских поселений в Крыму, финансируемых Джойнтом (их там было в три раза больше, чем украинских), он создал в малярийном округе Дальнего Востока Еврейскую Автономную Область, чтобы евреи, по его определению (единство языка, территории, экономики) могли бы считаться народом.
В 1937-38 годах евреи из НКВД, особенно из руководства, были вычищены – ими заполнили рвы на даче Ягоды в Коммунарке (книга 2, приложение Г: НКВД и физика).
В 1939 году настала очередь НКИДа (МИДа). Сталин назначил туда вместо еврея Литвинова Молотова. В известной книге-интервью с Молотовым Чуев приводит слова Сталина, сказанные Молотову при назначении: «Убери из наркомата евреев». Молотов продолжал: «Слава богу, что сказал. Дело в том, что евреи составляли там абсолютное большинство в руководстве и среди послов. Это, конечно, неправильно. Латыши и евреи…».
Изгнание евреев из НКИДа послужило сигналом для нацистской Германии. Она предложила СССР дружить против Англии и Франции. Риббентроп уверял Гитлера, что Сталинч готов ввести Нюрнбергские законы и вводит их уже де-факто.
Сталин восхищался внутренней (расправа со штурмовиками и тогда еще жесткие ограничения, а не уничтожение евреев) и внешней политикой Гитлера. Но думал, что он хитрее и переиграет его. На заседании Политюро ЦК 19 августа 1939 г. Сталин произнес речь, в которой настаивал на заключении мира с Германией и поддержке ее в будущей войне против Франции и Англии [40] до истощения противников к пользе СССР [Ст. 39].
40
Сталинч говорил: «Диктатура большевистской партии становится возможной только в результате большой войны. Мы сделаем свой выбор, и он ясен. Мы должны принять немецкое предложение и вежливо отослать обратно англо-французскую миссию. Первым преимуществом, которое мы извлечем, будет уничтожение Польши до самых подступов к Варшаве, включая украинскую Галицию.
Германия предоставляет нам полную свободу действий в прибалтийских странах и не возражает по поводу возвращения Бессарабии СССР. Она готова уступить нам в качестве зоны влияния Румынию, Болгарию и Венгрию. Товарищи! В интересах СССР – Родины трудящихся, чтобы война разразилась между рейхом и капиталистическим англо-французским блоком. Нужно сделать все, чтобы эта война длилась как можно дольше в целях изнурения двух сторон. Именно по этой причине мы должны согласиться на заключение пакта, предложенного Германией, и работать над тем, чтобы эта война, объявленная однажды, продлилась максимальное количество времени. Надо будет усилить пропагандистскую работу в воюющих странах для того, чтобы быть готовыми к тому времени, когда война закончится… http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Article/stal_rech39.php
В 1940 году Берлинское и Венское бюро по переселению евреев обратилось к Председателю советского комитета по переселению с предложением забрать (без выкупа) немецких и австрийских евреев в Западную Украину, Белоруссию и Биробиджан.
Советский Союз (Сталин) отказался. Евреев не хотели брать ни Англия, ни Скандинавские страны, ни Швейцария, ни Северная Америка.
Сталин заставил евреев вспомнить, что они не такие, как все, и должны за это отвечать. Но открыто это проявилось и стало государственной политикой только в 1949 году. Во время войны евреи стали опять нужны. Но уже с осени 1942 года ЦК партии (Щербаков, Александров) выпускали одну за другой секретные инструкции по ограничению евреев (награждение за подвиги на войне, занятие руководящих постов в искусстве и даже в оборонной промышленности, где директора-евреи были организаторами массового производства самолетов, танков, артиллерии и успели стать генералами и гертрудами).
Настоящее подавление евреев началось после войны. Поводом для открыто антисемитской политики партии, с удовлетворением встреченной «народом», стал провал надежды сделать Израиль не просто социалистическим государством, а сателлитом Советского Союза, по примеру стран Восточной Европы. Государственный антисемитизм с разной степени интенсивностью просуществовал до развала Советского Союза.
Инициация в комплексники. Экспедиция в Сухуми
Глазьев одобрил мое погружение в теорию обнаружения, но просил не забывать о связи ее с точностью определения обнаруживаемого объекта.