Чтение онлайн

Ландшафтный дизайнер Саша шёл рядом с Президентом и молча ждал.

— Красиво… — проговорил, наконец, Никитин.

— Да, — согласился Саша.

— Вот тут… — Президент быстро протянул дизайнеру маленький бумажный свёрток. — Ты, Саша, это как-нибудь приспособь к черепахе.

— Хорошо, — просто сказал Саша и незаметно положил свёрток в карман.

Никитин ждал дополнительных вопросов, но их не последовало. Саша просьбе не удивился и даже никак не изменился в лице. Никитину это очень понравилось. Совсем не хотелось ничего объяснять.

— И… не говори никому. Не надо.

— Хорошо, — опять сказал Саша. — Я могу идти?

— Да, спасибо.

Президент неопределённо обвёл рукой весь огромный кусок берега, огороженный высоким забором с колючей проволокой.

— Хорошая работа, Саша!

Молодой человек улыбнулся, повернулся и пошёл по дорожке к воротам.

«Железный парень. Надо его к себе в Москву потом перевести».

…Прошло чуть больше семи лет. Заканчивался второй срок президентства. Много важных и сложных вопросов Евгений Васильевич Никитин решил за это время. С самыми сложными и важными он всегда ездил к черепахе. И наплевать ему было на мнение аппарата и на прозвище «Дачник». Он отвечал за страну и рисковать не мог.

Теперь черепахе было гораздо легче помогать Жене Никитину. Не приходилось растекаться лужицей и превращаться в воробья, достаточно было просто лежать возле дорожки, посыпанной гравием, и сверкать на черноморском солнце голубым прозрачным глазком, отвечая Евгению Васильевичу, когда нужно, «да» или «нет». Надо заметить «нет» практически не звучало. А всё потому, что с годами Никитин научился правильно формулировать вопрос. «Если я прав, — говорил мысленно, — то я досчитаю до десяти, и с черепахой ничего не случится. Если не прав — что-нибудь произойдёт». Что могло произойти с бессловесной фигурой, выложенной из морской гальки здесь, на строго охраняемой, почти безветренной территории с мягким климатом, аккуратно подстриженным газоном и строгим указанием обслуживающему персоналу ни в коем случае не попадаться на глаза первому лицу государства, не мешать ему дышать морским воздухом, оздоравливатъся и размышлять о судьбе страны. Ничего, как правило, с черепахой не случалось. Евгений Васильевич утверждался в своих самых неожиданных решениях и со спокойной совестью уезжал в Кремль, вершить историю. Да, иногда он поступал вопреки мнению министров и советам советников. Но черепахе Президент доверял больше, чем советникам и министрам. Министров он знал недолго и плохо, а черепаха не обманывала его уже шестьдесят лет.

На этот раз Президент шёл к черепахе по очень серьёзному поводу. Ему предстояло принять, наверное, самое важное решение за всю его многолетнюю работу на высшем посту. Надо было назвать имя преемника.

Шилов или Мыльников? Мыльников или Шилов? Как бывало уже не раз и не два, ему настоятельно рекомендовали Мыльникова. Силовик, кадровый офицер, порядочный и дисциплинированный, проявил себя и там и сям. И лидерские качества у него незаурядные, и харизма. А Шилов… Кто его знает, этого Шилова? Тёмная лошадка. Бизнес у него какой-то мутный был в начале перестройки. Работал на периферии, столичных кадров не знает. Ну, да, идеи высказывает любопытные, но этого мало. Хотя… Чем-то же этот Шилов Президента зацепил. Почему-то он выдернул провинциального бизнесмена после поездки по регионам в столицу. Проникся доверием, почему-то. Почему-то подумал, что много пользы может принести стране этот Шилов. Только Президент почему-то один так считал.

Так Шилов или Мыльников?..

…Министр иностранных дел прокашлялся:

— Ну-ну… Что думаешь, Степан Гаврилыч?

— Не знаю. Может быть, у него там место силы какое-нибудь? Как у этого… Кастаньеды.

— Николай, еще раз просмотри там, ладно? Сам лично посмотри. Для меня. Черепаху эту по камушкам простучи. Должен же я понять, в конце концов, почему он там опять стоит!.. Не нравится мне это. Сейчас Дачник должен преемника назвать. С Мыльниковым уже всё согласовано, проговорено. Три совещания провёл, три! И везде все в один голос ему рекомендовали Мыльникова.

— Конечно! На него все завязки. Люди ждут, у людей дела стоят, деньги стоят. Пока не назовёт, не хотят тему двигать.

Не хотелось бы, конечно, чтобы что-то изменилось. А, Фёдор Фёдорович?

Министр иностранных дел похрустел костяшками пальцев.

— Вот что, Николай, а ты можешь как-нибудь Никитина с этого места сейчас отозвать? Отвлечь? Ну, хоть срочным звонком каким.

— Вообще-то он не любит, когда его на прогулке беспокоят. Даже сотовый с собой не берёт…

— Ну, для меня, а?

Начальник охраны вздохнул, оглянулся на министров.

— Ладно, попробую.

«…Всё, это в последний раз. Так нельзя. Такая ответственность, а я… В последний раз! Если сейчас с черепахой ничего не случится, то Мыльников, — Президент Евгений Васильевич Никитин зажмурился, досчитал до десяти и резко повернулся к черепахе с прозрачным голубым глазком, проговорив мысленно: — Мыльников: да или нет?..»

Выбежавший из-за кустов запыхавшийся офицер споткнулся о сосновый корень и рыбкой полетел прямо на черепаховый панцирь. Тут же вскочил, одёрнул куртку:

— Виноват, Евгений Васильевич! Вас к телефону срочно!

«…Значит, нет».

Президент кивнул и уверенно направился к главному корпусу правительственных дач.

огда наступает вечер, и от поверхности озера поднимается туман, белый, мокрый и густой что твоё молоко, бабка Сайлия кряхтит и запирает дверь. Если кто из старших внуков забыл выскочить на двор, ну что ж, пусть терпит или пристраивается к ведру вместе с маленькими. Но уж тогда точно наутро ему это ведро выносить и мыть без всякой очереди.

Обидно сидеть в душной тёмной хижине, когда ещё почти светло и можно побегать по бережку, поплескаться в прохладных мелких волнах тихого озера. Круги расходятся по вечерней воде, рыбы ловят мошек на озёрной глади. Бабка Сайлия и днём-то не рада, что малыши тянутся к озеру, и ни за что не отпускает их одних. Кто-то из старших непременно присматривает за весёлой стайкой. Особенно за Коруллом: этого несмышлёныша всегда тянет на подвиги. Но вечером к озеру — боже упаси! Иногда из-за закрытых дверей слышен плеск и странное протяжное ржание. Это келпи вынырнул из вод и гуляет по прибрежному лужку, а домишко-то всего в паре шагов…

Однажды Корулл встретился-таки с келпи — то ли бабка не слишком крепко заперла дверь, то ли вредные пикси подсобили, но малыш выполз из дома и поспешил к озеру. Он родился в феврале, и год был високосный, ему тогда было годика полтора, что ли? Ох, как кричала Сайлия, нащупав пустое место на лежанке рядом с собой и услышав нежное ржание и счастливый хохот младшего внука! А Донан рванул из домишки прямо нагишом, быстрее ветра мчался. Он-то и увидел, как на краю озера лежит небольшой конь с непомерно длинной гривой, а дурачок Корулл цепляется за зеленоватые пряди и, пыхтя, заползает на конский бок. Конь встаёт, осторожно, чтоб не уронить ребёнка, подёргивает гривой и медленно, с удовольствием входит в озеро. Донан чудом успел раньше, чем проклятый келпи утащил Корулла — вцепился в зелёный мокрый хвост и заорал, что есть мочи. Келпи завизжал и рванул в озеро, Корулл шлёпнулся на мелководье, где всего-то по пояс, и чуть не захлебнулся, но старший брат его мигом вытащил. Повезло им, что проклятая лошадь всего-то хотела подшутить над человеческим младенцем. Сайлия рассказывала, что вообще-то келпи и сожрут ребятёнка — не поморщатся: зубы у них будь здоров. Корулл уже не смеялся, а вырывался и орал как резаный, пока Донан тащил его, мокрого, перепуганного, к дому и совал бабке. Насилу Сайлия его успокоила. Да уж, весёлая выдалась ночка.

Но теперь Коруллу сравнялось пять, и от воды его палкой не отгонишь. Взрослые говорят, что быть ему матросом, ну или уж рыбарём — точно. А Сайлия считает, что ежели водяной народ кого приголубил да облюбовал, всё одно к себе утащит. Но что правда, то правда — плавает малый как рыба. Ему всего только пять, а он уже раздобыл целую пригоршню озёрного жемчуга — прыгал под обрыв, куда не всякий взрослый рискнёт нырнуть. Жемчуг Сайлия припрятала: сказала, что как девочки подрастут, будет им на праздничный наряд.