Чтение онлайн

Он ведь сам вынудил её врать, действовать за спиной. Если бы он сразу согласился на развод — она бы ушла забрав сына и ни черта бы не взяла из дома. Похер на совместно нажитое добро. Пускай бы отдал ей Сашку и дело с концом. Однако не хотел Глеб идти на мировую, признавая, что всё, конец. Не хотел мириться с таким раскладом, отпуская её на свободу. Думал, что благодаря шантажу сумеет сохранить семью? Вернет в дом былой уют и тепло? Заставит её сердце наполниться любовью?

Глупый. Если бы всё было так просто.

Юля осознала свою вину, смирилась с неизбежным и теперь пожинала плоды. Глеб же был слеп и до пены изо рта утверждал, что всё у них было зашибись, пока не появился Вал.

Возможно. Она не отрицала. Возможно, так и было, и именно Вал стал тем рычагом, сдвинувшим их отношения с мертвой точки, подарив возможность проверить пошатнувшиеся чувства на прочность. А они что? Что ни сделали для этого? Они мирились, прислушивались друг к другу, демонстрировали отзывчивость и понимание?

Нет.

И если Юля хоть как-то проявляла гибкость, демонстрировала покладистость, считая, что женщина всегда должна быть мудрее, всегда должна проявлять спокойствие и сдержанность, то Глеб и палец об палец не ударил. Его всегда всё устраивало.

Ещё бы. Это ведь не он сидел в затяжном декрете, отчитываясь за каждый шаг. И ладно контроль! С ним ещё можно смириться. Не велика проблема. Но чувства, секс, нежелание прислушиваться к ней, эмоциональные скачки настроения, тема со вторым ребёнком, которого ей пытались навязать, лишь бы она и дальше сидела дома — вот те острые колышки, которые вбивались в их прочный семейный фундамент и потихоньку разрушали его изнутри.

У кого-то проблемы на работе, а виноватой, почему-то, была именно она.

Странно, да?

У кого-то мать сбежала с любовником, а ярмо позора почему-то висело на ней.

Вот тут Юлю пробрало, и она, прикрыв рот ладошкой, тихо рассмеялась. Да уж, с чем боролись и на что напоролись. А ведь она, получается, полностью в свекровь пошла. Только кто знает, от чего та ушла к другому. Вряд ли от хорошей жизни. Глядя сейчас на Глеба, не сложно представить, каким характером обладал в свое время его отец. Как говорится, удивляться тут нечему.

Ладно… Время утренних терзаний подошло к концу. Всё равно для всех хорошей не будешь. Да она и не против. После всего, что пришлось пережить — пускай что хотят, то и думают. Если раньше боялась причинить близким боль, то сейчас её виденье полностью поменялось. Марина права, она изменилась. В лучшую или в худшую сторону — пускай рассудит Бог, но не Вал изменил её и не её грязная ложь, а люди, которых она любила на протяжении многих лет.

Вот и вся правда.

Прекратив терзать себя никому ненужным самобичеванием, Юля с трудом поднялась с постели и, стараясь не разбудить сына, на цыпочках прошла в ванную.

Интересно, Вал действительно произнес вслух её имя да ещё признался в любви или Маринка всё выдумала? Сам ведь сказал, что был под действием каких-то там таблеток. Может, спал с Военбург, а представлял её?

Господи, аж голова закружилась, и вихрь бабочек пронесся внизу живота, оставив после себя ощущение сладостного томления. И вроде не школьница, проживающая первую любовь, а так приятно стало, что на лице невольно засверкала улыбка.

Здесь, на юго-западе Турции, Вал чувствовался в разы ближе, нежели проживая с ней в одном городе. Можно засыпать вместе, и в это же время быть на разных концах планеты. А можно видеться крайне редко, но понимать, что роднее этого человека не сыскать на всей Земле. У неё с Валом было так же. Они не виделись две недели, но было такое ощущение, будто расстались буквально вчера.

Да, она соскучилась, ей не хватало его запаха; она закрывала глаза и представляла его улыбку, лукавый прищур темно-серых глаз, увитые жгутами вен сильные руки. Но даже тут, в курортном городке на берегу моря она имела возможность слышать его голос сколько душе угодно. А это, согласитесь, многого стоило.

Поскорее бы встретиться. Вдохнуть терпковатый запах парфюма, ощутить на языке табачную горечь и обнять… обнять настолько сильно, чтобы с его губ сорвался хрипловатый смех. Она бы растворилась в его звучании, заразилась его бешенной энергетикой, уверенностью, согрелась бы от его тепла…

Воспользовавшись моментом, Юля написала Валу сообщение, спросив, не хочет ли он сегодня увидеться ближе к вечеру. Он тут же ответил, несказанно обрадовавшись поступившему предложению, и напомнил, чтобы она была предельно осторожной. Юля заверила его, что всё будет хорошо и попросила, чтобы он ждал её у семейного общежития на Васнецова.

Если бы не трехдневная нервотрепка из-за отсутствия новостей от Вала и не вчерашняя грызня с Мариной — отдых мог бы пройти достаточно неплохо. Хорошо хоть, с Дударевым всё разъяснилось, а то можно было рехнуться от неведения. Не факт, конечно, что дома её будет ждать приятная атмосфера, ведь планы мужа так и остались нереализованными, но это её уже мало заботило. Куда важнее было разобраться с Мариной и не спровоцировать её на дальнейший скандал.

После завтрака Юля вместе с сыном вышли в город, желая пройтись по сувенирным магазинам и заглянуть в отделы восточных сладостей. Военбурги тоже увязались хвостиком, правда, вскоре отстали, задержавшись возле витрин с украшениями.

Юля не стала их поторапливать, стараясь поменьше попадаться на глаза племяннице, и взяв Сашку за руку, поспешила завершить покупки, так как до вылета оставалось не так уж и много времени.

Маринка, как ни странно, молчала. Что с утра не затронула Юлю, даже не удостоив взглядом, что по дороге в аэропорт воротила нос, не желая разговаривать. Юлю такой расклад по-своему и радовал, и одновременно напрягал. Не понять: то ли ей действительно поверили, то ли затаились, ожидая более удобного момента.

В принципе, пускай треплется. Адвокат у неё есть, работа, считай, тоже. Завтра она первым делом подаст на развод, а Вал ни в коем случае не даст ей раскиснуть. Так что вдруг чего — она оправдываться не станет. Сил её больше не было заботиться о чувствах других. Устала. Пускай всё идет своим чередом, а там как Бог даст.

Зато Люда нервничала больше обычного, беспокойно покусывала накрашенные модным блеском полноватые губы. Она, то обмахивалась веером, хотя в помещении было прохладно, то бросала на мужа встревоженный взгляд, тут же переключаясь обратно на дочку, избегая с Юлей зрительного контакта.

Юле такое поведение показалось странным.

— Люд, — подошла к сестре поближе, покосившись на насторожившуюся при её приближении племянницу, — что случилось?

Та быстро взглянула на Ромку и, подцепив Юлю под руку, потащила за собой, как можно дальше. Марина увязалась следом.

— Мам, молчи! — процедила она предупреждающе, окатив родительницу голючим зглядом. — Ты ведь обещала!

Люда только отмахнулась, мол, ничего страшного и, наклонившись к Юле вплотную, сбивчиво затараторила: