Чтение онлайн

— У Маринки задержка. Четвёртый день как. Оно, как бы, и ничего страшного. Но сама понимаешь, с Дударевым они по ночам не пасьянс раскладывают. Вот и думаю, как быть? С одной стороны, Рома уперся, как баран, не хочет видеть их вместе. А с другой… не знаю, Юль. А вдруг беременная. Что тогда? Рано ей ещё…

Не получилось отреагировать, как следует: с выражением удивления, толикой радости, каплей затаенного предвкушения.

Вздрогнула, причем, весьма ощутимо, и тут же резко вскинула на Маринку пытливый взгляд, пытаясь разобраться: правда или ложь? Вдруг это её очередной ход, чтобы основательно убедиться в своих предположениях? Марина могла. Теперь, когда Юля наново с ней познакомилась, от племянницы следовало ожидать чего угодно.

— Четыре дня? — переспросила ошарашено, будто речь шла не о задержке, а уже о полугодовалой беременности.

— Угу, — кивнула Люда, теребя шлейку сумки. — Прилетим домой, сразу в аптеку, купим тест. Нужно узнать наверняка. А там будет видно.

— Что видно, мам? — взбеленилась Марина, накрыв ещё плоский живот ладонью, словно защищая от всего плохого. — Я не поняла? Это мой ребёнок, как захочу, так и будет! Мне не семнадцать, я давно совершеннолетняя. У меня есть любимый мужчина, причем не бедный, так что ни тебе, ни кому-нибудь другому я не позволю вмешиваться в мою жизнь.

От Юли не ускользнул сей жест, и в груди тут же нестерпимо закололо, вынудив закусить изнутри нижнюю губу. Это сон, она ещё спит, это выдумка её богатой на воображение фантазии.

Не может быть. Нет-нет. Сестра права: рано ей ещё. И не в возрасте дело. Была ещё подлость, холодный расчёт, ложь. О том, как произошло возможное зачатие — и вспоминать не хотелось. До тошноты представлялась их близость. До выжигающей нутро ревности. И пускай теперь знала, как всё случилось, а всё равно было больно.

— Тебе ещё учиться три года, — не согласилась с пылкой речью дочери Люда. — На ноги нужно стать. Самостоятельной научиться быть. Думаешь, я не знаю, как оно всё будет? Родишь и сбагришь на меня, мол, хотела внуков — нянчись. Сейчас куда не глянь — у всех одно и то же. Все подруги сидят дома с внуками, пока дети доучиваются и зарабатывают себе на жилье.

— Ой, мам! Давай не будем, хорошо? Ещё даже ничего не ясно, а ты раздула катастрофу. У меня, между прочим, жених есть, если ты забыла. Я не мать-одиночка. Так что будет у меня вскоре и свадьба, и муж, и свой дом с нянечкой в придачу.

— Опять двадцать пять! — изумилась Люда. — Юль, хоть ты ей скажи.

— Что сказать? — опомнилась Юля, разглядывая родню. Пока они цапались между собой, она лихорадочно соображала, как быть дальше. Вал сказал, что никогда не откажется от малыша, но блин… даже страшно представить, как оно всё будет. Она… Он… Марина… И так было несладко, а теперь и вовсе трындец начнется.

— Что рано ей ещё. Что её Дударев… так себе кандидатура, — напомнила Люда, ожидая от неё поддержки. Пришлось взять себя в руки и сказать то, что успокоило бы не только сестру, но и её саму слегка отрезвило:

— Подожди, Люд. Что такое четыре дня? У тебя разве не бывает задержек? Из-за чего вообще кипишь? Сама подумай: смена климата, перелёт, новые эмоции — всё это ещё как может отобразиться на регулярности.

— Ой, не знаю, — покачала головой сестра, окидывая свое чадо расстроенным взглядом. — Что-то мне подсказывает, что дождалась-таки её бабка правнука.

Марина, устав чувствовать себя третьим лишним, к мнению которого не хотели прислушиваться, вызывающе вскинула подбородок. Вот поэтому и не хотела говорить матери раньше времени. Знала, что так и будет.

— Что хотите — то и думайте! А если я окажусь беременной — буду рожать. И плевать я хотела на ваше мнение и тем более опыт, — процедила едко, адресуя последнее Юле.

— Марина! — опешила Люда. — Разве кто-то сказал тебе не рожать? Ты чё?

— А что ты мне сегодня утром застегивала, м? Рано, Дударев ненадежный, папа будет против, ты ещё сама ребёнок. Вам-то какое дело? Я влюбляюсь в мужчину, привожу его в дом, знакомлю с родителями, вы все лебезите перед ним, едва не на коленках ползаете, а когда он начистил морду обожаемому Глебушке — сразу включили заднюю. Что за двуличие, мам? Ты на чьей вообще стороне?

Юля боролась с тянущей болью внизу живота, стараясь сохранить на лице хоть какое-то участие. Главное помнить: сейчас не время для эмоций. Ещё ничего не ясно наверняка. Блин. А ведь знала, чувствовала, что этим всё закончится. Где-то на подсознательном уровне, в самых дальних закромах души эта мысль преследовала её изо дня в день. Это только в сказках бывает так, как нам хочется, а в жизни всё далеко не так радужно.

— На твоей, дочунь, — прорвался сквозь поплывшее сознание голос сестры. — Я всегда буду на твоей стороне. Но это так… неправильно, что ли. Вы даже не расписаны, что люди скажут.

— Ма-а-ам, — прорычала Марина, едва сдерживаясь, — Советский Союз давно распался. Когда захотим, тогда и пойдем в ЗАГС, чем не проблема. Верно, Юль?

И снова Юле пришлось вымученно улыбнуться, давая понять, что полностью согласна с вышесказанным. Будь на месте Вала другой парень, она бы первая поддержала племянницу, заверив, что брак — не самое главное в жизни. Сотни пар живут вместе и воспитывают детей без штампа в паспорте и ничего. Все довольны. А тут прям свадьбу подавай. Не в свадьбе одной залог счастливых отношений.

Но сейчас… Когда она сама не меньше родственницы подыхала от любви к Дудареву… смотреть в её глаза, видеть её победоносную улыбку, считывать затаенное лично для неё (в этом уже не было сомнений), торжество, было для неё ещё теми пытками.

— Верно, — согласилась, будучи не в силах воспротивиться неизбежному. Неожиданный удар, ничего не скажешь. Замаячившее на горизонте будущее снова заволокло беспросветной дымкой. — Свадьбу можно сыграть в любое время, лишь бы было с кем.

И всё… Больше она ничего не сказала. Не успела. Возможно, и к лучшему. И так поймала на себе недоуменный взгляд сестры. Зато чётко дала понять кое-кому, что думает по этому поводу.

Слава богу, в этот же момент объявили их рейс, и им не оставалось ничего другого, как вернуться к мужчинам, и неспешной вереницей, следуя отведенной в билете посадочной группе, направились на посадку.

Наконец-то пять часов перелета, показавшиеся для Юли вечностью, остались позади.

Не сказать, что успокоилась на все сто процентов, но нарушенный эмоциональный дисбаланс смогла выровнять. Во-первых, от этого никуда не деться и как бы не было хреново, а придется смириться с неизбежным. Что уж теперь рвать на голове волосы и заламывать руки. Ей бы для начала со своими проблемы разобраться, а потом уже переживать, как оно всё будет.