Чтение онлайн

— Долго ждать придется, — заметила сухо Юля, не разделяя его восторг. — Егор Андреевич ещё четыре года будет у руля, так что…

— Ой, Юля, сразу видно, ни черта ты не понимаешь, — снисходительно улыбнулся Глеб. — Москва ведь не один день строилась. Человек со связями, причем хорошими, но на всё нужно время. Сейчас он дорожку проложит, роддом подламчит, закупит аппаратуру в больничку и всё… народ подтянется, воздвигнет на пьедестал. Это хорошо, что есть четыре года, будет где развернуть свою деятельность, заручиться поддержкой. Так что передай Маринке, чтобы не спешила там особо с Валиком, — гоготнул, сворачивая на утопающую в свете фонарей улицу, — а то может остаться у разбитого корыта.

— Она с ним не из-за денег, если ты ещё не заметил, — толкнула вперед дверцу, выбираясь из салона. Все эти эмоциональные качали изрядно потрепали её нервную систему. Поскорее бы принять душ и завалиться спать.

— Ага, ещё скажи, что там любовь до гроба. Пару лет — и увидишь — разбежатся они аж бегом. Валику надоест одна и та же рожа по утрам, а Маринку потянет на сверстников, — пошел следом за ней муж, продолжая неосознанно капать на расшатанные нервы. — Это сейчас разница между ними не бросается в глаза, а вот потом…

Что потом — не договорил, и так понятно. Юля бы ещё могла поспорить, озвучив избитое высказывание о силе любви, и что если любишь всем сердцем, то не обращаешь внимания, сколько кому лет, но промолчала. Стала бы спорить, переубеждать, будь Глеб не прав, но после сегодняшнего общения с Дударевым она уже ни в чем не уверена. Маринка, да, там всё ясно и просто, а вот Вал… В жизни не встречала столь обнаглевшего, самоуверенного типа.

Что он ей там сказал? Что у неё на лбу всё написано? Что именно? Совсем оборзел. Мало того, что днем едва не раздел глазами, так ещё и вечером добил.

— Доброй ночи, Надежда Павловна, — поздоровалась к вышедшей навстречу нянечке. — Как Саша?

— Всё хорошо. Спит. У вас просто замечательный сын, проводить с ним время — одно удовольствие, — рассыпалась та в похвалах, принимая оплату.

— Это вам спасибо, — проводил её до дверей Глеб. — Спокойной ночи.

— Взаимно. Если что — звоните, с радостью помогу.

Когда за ней закрылась дверь, Юля сняла туфли, бросила на диван сумочку и поднялась к сыну. Сашка спал на бочку, подложил под щеку ладошку и по-смешному приплямкивал. Привычка, оставшаяся с ним с младенчества. Раньше, когда он издавал подобные звуки, Юля всегда знала, что её сынишка проголодался.

— Роднулечка мой, — присела на корточки возле полуторной кровати, перебирая с любовью волнистые прядки. — Как же я тебя люблю.

Сашка перевернулся на спину, и ещё раз плямкнув, закинул руки за голову. Наклонившись, Юля поцеловала его в лоб, заодно проверяя температуру, и поправив одеяло, спустилась на кухню.

Глеб как раз изучал содержимое холодильника в поисках быстрого перекуса.

— Лучше бы в ресторан пошли, — пожаловался, собирая простенький бутерброд. — Там хотя бы можно нажраться до отвала.

— Есть картошка, суп, могу разогреть, — никак не отреагировала на его недовольство Юля, наливая в стакан отфильтрованную воду.

— Нет, спасибо. Не хочу наедаться перед сном. Кстати, — прожевал откушенный кусок хлеба, оперевшись о столешницу, — ты так и не ответила, как тебе Матвей?

Юля поставила пустой стакан и направилась к двери.

— Никак. Не знаю, что он там за депутат, но от него так и веет криминалом. Неприятная личность.

— Конечно, куда уж ему. А ты думаешь, твой Дударев или Студинский не такие? Так я открою тебе маленький секрет: все в горсовете так или иначе связаны с криминалом. По крайней мере, у нас. Ты просто не знаешь всей картины.

Юля уже была у порога, как брошенные в спину слова заставили обернуться.

— Во-первых — Дударев не мой, а во-вторых — ты спросил, я ответила. Мне не понравился твой друг и если уж на то пошло, мне претит сама мысль, что ты продолжишь с ним общение.

Глеб отложил хлеб в сторону, шагнул к ней и, положив руки на талию, медленно притянул к себе.

— Надо же, моя жена впервые забеспокоилась обо мне, — потерся носом об её нос, скользя ладонями вдоль спины, а потом прижался подбородком к макушке.

Юля прикрыла глаза, прогоняя из памяти неуместное воспоминание о совершенно других пальцах. Такие разящие ощущения. Такие неправильные, ненормальные. Господи-и-и, что с ней не так? Чего ей не хватает?

— Не переживай, всё будет хорошо. Матвей настроен решительно, а я поддержу его и как друга, и как человека, в которого верю, потому что меня достала вся эта несправедливость. Достали зажравшиеся уроды, считающие, раз у них море бабла, то можно всех купить, прогнуть под себя. Я — не такой. И не успокоюсь, пока не выведу их на чистую воду. Это же не люди, Юль, это потребители. Ничего для народа. Пока не высосут всё — не упокоятся. А потом оставят ни с чем и руки разведут, мол, а мы не при делах, наш срок истек.

Юля замерла у его груди, чувствуя, как к щекам прилила кровь. Не зря Глеб взъелся на Дударева. Скользкий он, опасный. Вон, даже ей удумал угрожать. А то бизнес, денежные операции не на сотню тысяч рублей, там миллионы задействованы. Нет, с этим нужно что-то делать, причем в ближайшее время. Пускай не прямо, пускай, где-то как-то намекнуть осторожно, но Марина должна узнать о «выходке» любимого.

— …Мотя тоже молодец, — проник в встревоженное сознание голос мужа, — умело поставил урода на место. Даже я бы так не смог.

— Ты о ком? — подняла голову, потеряв нить разговора.

— О Дудареве. Ты что, не заметила, как та сволочь подорвалась с места после тоста Цыганова?

Заметить-то заметила, но…

— Я думала, мы уже закрыли эту тему, — отстранилась, насупившись. — Если ты и дальше собираешься ревновать меня к Валентину, то предупреждаю — в пятницу к матери поедешь сам.

— Малыш, ты что? — рассмеялся Глеб, ввергая Юлю в недоумение. — Я же просто так, для проверки. Никто тебя и не думал ревновать. Где ты, а где он! Ну и сказала. Да ты ему и нахрен не сгодилась. Маринка — да. Он по школьницам тащиться. Ой, — вытер уголки глаз, — ты что, и правда поверила, что я могу приревновать тебя к этому козлу? Не, ну с его стороны может быть всякое, не спорю, но ты-то должна понимать, чем это всё чревато?

— Тогда не понимаю, к чему ты клонишь?

Если она плохая актриса, то Глеб заслуживал премии «Оскар» во всех номинациях. Лично она ни на секунду не усомнилась в его ревности. Видимо, не только Вал умело использовал маски, у её мужа тоже их имелось предостаточно. И самое страшное — она ни разу не видела их до сегодняшнего дня.

— А к тому, любимая, что батяня Дударева и моя мамзель были любовниками. Это к нему она сбежала, когда мне было шесть лет.

Юлю ошарашено замерла на месте, переваривая услышанное.