Чтение онлайн

От Юли потребовали подробного отчёта: начиная от встречи с Дударевым и заканчивая её возвращением на работу. Тане было интересно, как он принял её, много ли было народу в приемной. Наташа смущалась, безустанно благодарила Юлю за помощь и журила, что её никто не поставил в известность.

— Ну, девочки… партизанки, блин, хоть бы предупредили.

— А мы хотели сделать сюрприз, — отозвалась Таня, пересчитывая деньги. — Так, не поняла, — подняла удивленно голову, — а чего только тридцать тысяч? Только не говори, что зажал.

Юля поднялась из-за стола и поставила в мойку пустую чашку. Легкая дрожь отступила, лицо уже не так пылало. Бушующий внутри ураган под именем «Дударев» начал потихоньку затихать, возвращая былое спокойствие, а вместе с ним и положительный настрой.

— Почему сразу зажал? — обиделась, чувствуя, как встрепенулось сердце. — Вал… — осеклась, резко обернувшись к притихшим подругам, — кхм… остальную часть Валентин Станиславович привезёт вечером. Наташ, я дала адрес Макса, так что предупреди его, пускай сидит дома, а то ещё разминутся.

— Я после работы сразу пойду к нему. Завтра вылет, нужно помочь собрать сумки. Плохо, что у нас побоялись делать, одни немцы не отказались. А оно, сами понимаете: перелёт, проживание, питание. Потом ещё наблюдение до двух недель. Они вроде и заявили, что операция бесплатная, но всё остальное — за свои деньги, — тихо всхлипнула Бондарчук, приняв от Тани конверт с деньгами. — Спасибо большое, вы реально спасли жизнь Полинке.

— А мы-то тут причем? — удивилась Таня. — Это всё Дударев. Хорошего человека видно издалека, а охренительного мужика — тем более.

Юля предательски покраснела, вспомнив о недавних поцелуях с этим самым «охренительным мужиком». Вроде и смирилась с мыслью, что всё, грешная по всем фронтам и нет прощения её блядской натуре, а всё равно стало стыдно. Стыдно и мерзко. Сквозь землю хотелось провалиться, не то, что домой возвращаться. Это тут, на работе, она геройствовала, раз за разом возвращаясь в прожитые минуты наслаждения, а вот дома придется несладко.

— Повезло Маринке, — протянула восхищенно Таня, подперев щеку рукой. — Такого мужика отхватила. Красивый, высокий, — принялась загибать пальцы свободной руки, — при бабле, ни жены, ни детей. Сказка, а не мужик.

Все трое протяжно вздохнули. Таня и Наташа — мечтательно, Юля — тяжко, словно воздуха не хватало, на что подруги тут же обратили внимание.

— Что случилось, Юляш? — моментально среагировала чересчур зоркая Зыкина, уловив во взгляде Осинской грусть. — Опять с Глебом поцапалась?

«Ещё нет, но и это не за горами» — вздохнула про себя, вернувшись за стол. — «Рассказать сейчас, или оставить на потом? Хотя, какая разница, всё равно узнают».

— Марина рассталась с Дударевым, — повергла подруг в тихий шок, напустив на лицо невозмутимый вид. Дорогого стоила такая маска. Пока никто не видел, впилась ногтями в сцепленные на коленных руки, и с невиданной доселе стойкостью выдержала направленные на неё удивленные взгляды.

— Как так? — вскинула брови Таня. — Они ведь только начали встречаться?

— Не знаю, я с Мариной ещё не виделась.

— А от кого же ты узнала? Стоп! Стоп-стоп, — замельтешила руками Зыкина. — Это ОН тебе сказал, что ли?

— Угу.

— Блиин, нехорошо получилось. Кто ж знал… Я думала, вы уже там всё, родня, вон, все между собой перезнакомились, — протянула с сожалением, словно знакомство с предками выступало залогом счастливых отношений.

Юля ещё плотнее сцепила между собой пальцы. Да, неудобно. Знала бы — вовек не пошла.

— Вот тебе и охренительный мужик, — хмыкнула Наташа. — Нет, вы не поймите меня неправильно, — начала оправдываться, вовремя спохватившись, — я благодарна за помощь. Дай Бог ему крепкого здоровья, счастья и всего самого наилучшего. Но, девочки, там сразу было видно, что голяк. Он может быть добрым, внимательным, галантным, самым красивым и самым невероятным, но… такие мужики неисправимы. Это его ещё надолго хватило.

— А давно поср*лись?

— На днях, — прохрипела Юля, проклиная себя за несдержанность. Теперь хрен отвертишься.

— Жаль. Я-то надеялась, что сказка стала реальностью. Ну, думаю, молодец Маринка, такого мужика отхватила. Помнишь, Юль, только вчера говорили об этом?

— Это натура такая, Танюш, — заметила Наташа, поглядывая на настенные часы. Из спальни послышалась возня, а потом и чей-то громкий смех. — Ему сколько? Сорок?

— Тридцать семь, — ответила расстроено Юля, чувствуя себя словно на раскаленных углях. Жгло со всех сторон.

— Не-а, девочки, не будет из него толку, — вынесла свой неутешительный вердикт Наташа. — Может, человек он и хороший, добрый, безотказный, но… несерьёзный. И дело не в Маринке или ком-то ещё, а в нем. Я знаю. У нас сосед такой. А ему, между прочим, уже пятьдесят восемь. Месяц прошёл — и новая баба, причем ни разу не был женат. Так он обыкновенный токарь на заводе. Что тогда говорить о вашем Дудареве?

— Интересно, что там между ними стряслось? — тут же начала докапываться до истины Таня. — Не сошлись характерами или…

— Конечно «или», — удивилась наивности подруги Наташа. — Только и с той будет то же самое. Вот увидите. Покувыркаются месяц-второй и всё, гуд бай. Говорю же — натура такая.

— Юль, а ты что скажешь? — потрясла Осинскую за плечо Таня, заметив, что та задумалась о чем-то своем. — Что-то не верится мне, что Дударев вот так просто взял и порвал на ровном месте. Да, кобель, да, непостоянен, значит, не нашлась ещё та, единственная. Маринка наша не подошла, жаль, конечно. Но я ни за что не поверю, будто ему самому не надоело вот так маяться по жизни.

— Ну, ты и сказочница, Танюха, — прыснула со смеху Наташа, спасая Юлю от ответа. — Прямо-таки и надоело. Да горбатого могила выпрямит, слыхала такое? Не создан Дударев для нормальных отношений — вот и вся надоедливость.

Таня пробубнела под нос что-то нечленораздельное, но по выражению лица было видно, что мнение Бондарчук её ни капли не переубедили. У Юли же болезненно резануло в груди. Сидела, опустив голову и не смея поднять её, испытывала попеременно, то жуткий страх, то разрывающую на части безысходность. Если бы можно было заглянуть в будущее и узнать правду. Где гарантии, что её не будет ждать та же участь, что и племянницу? Боялась этого больше всего. А тут ещё и Сашка выбежал из спальни сразу бросился к ней в объятия, напоминая о суровых реалиях.

Забрав сына к себе на колени, уткнулась носом в его курчавые волосы и с наслаждением вдохнула родной запах, пытаясь обрести утраченное равновесие. Страх страхом, но счастье её семьи трещало по швам. И не Вал был тому виной, а она. Сама.

Жутко боялась ошибиться, приняв проявленную с его стороны страсть за показушную любовь. Боялась сделать сыну больно, стать той двигающей силой, что положит начало концу и разделит их, казалось бы, идеальную семью на два враждующих лагеря. Боялась осуждения, презрения, обиды. Боялась не выстоять и сломаться, увидев разочарование в детских глазах.