Чтение онлайн

Мотоцикл наклоняется, ввинчиваясь в плавный поворот. Я чувствую, как Слава полностью контролирует машину, как уверен в каждом своем движении, и мне не остается ничего другого, кроме как довериться.

Наклониться вместе с ним.

Представить, что я - продолжение его тела.

Разрешить вести, подчиниться.

Я не знаю, в какой момент эта сумасшедшая езда превращается из попытки морально в ней выжить - в почти медитативный транс. Но тело расслабляется, в него, наконец, проникает ощущение полета, и хочется, чтобы дорога была бесконечной, потому что именно здесь из моей головы вылетают все тревоги. И даже слишком сильные, становятся как бы смазанными, не стоящими и половины тех нервов, которые я на них трачу.

Так что, когда Слава сбрасывает скорость и съезжает с трассы, я чувствую что-то вроде легкой грусти по скорости.

Мотоцикл замедляется, и рев двигателя стихает до низкого, бархатистого урчания, которое отдается где-то в груди. Я все еще прижимаюсь к спине Славы, мои пальцы вцепились в его свитер, а сердце колотится так, будто хочет пробить ребра. Ночной город отступает, сменяясь темной лентой дороги, ведущей к морю. Фонари мелькают реже, и скоро впереди остается только черная гладь воды, переливающаяся под светом луны, и редкие огоньки катеров и яхт.

Байк сворачивает на смотровую площадку, где асфальт обрывается у низких перил, а под ними - каменистый, уходящий к морю склон. Слава глушит двигатель, и тишина обрушивается на нас, как волна. Остаются только шум прибоя и мое сбивчивое дыхание. Я медленно разжимаю руки, отстраняюсь, но тепло его тела предательски сильно ощущается отпечатком на коже, невидимым ожогом. Снимаю шлем и пошлемник, чувствуя, как прохладный морской воздух касается разгоряченных щек. Мои пальцы дрожат, пока я пытаюсь пригладить растрепавшийся хвост и глотнуть прохладный воздух, в надежде, что он остудит мои щеки до того, как их увидит Дубровский. Но, кажется, это совершенно бессмысленная утопическая затея - один его запах заставляет меня чувствовать себя слишком взбудораженной.

Слава слезает с байка, поворачивается ко мне и протягивает руку. Серебряный, с дразнящим блеском взгляд, ловит приглушенный свет фонаря. Волосы, влажные от ночной сырости, падают на лоб, и он небрежно откидывает их назад.

— Ну что, Би, цела?
– Его голос хриплый, с легкой насмешкой, но в нем есть что-то еще - теплое, почти интимное. Наклоняется чуть ближе, и я улавливаю запах лайма, соли и чего-то еще, его собственного, что заставляет мои нервы звенеть.

— Не уверена, - отвечаю, стараясь звучать так же легко, но голос дрожит.
– Это было… слишком.

— Слишком круто или слишком страшно?
– Он ухмыляется, но его рука, все еще протянутая ко мне, теплая и уверенная. Я вкладываю ладонь в его пальцы, и он помогает мне слезть с байка. Теперь я снова чувствую себя страшно мелкой рядом с ним. Невольно вспоминаю так подходящую ему по росту Алину…

Ладонь Славы крепкая, но не давящая, и я невольно задерживаю в ней пальцы чуть дольше, чем нужно. Мои ноги подкашиваются, когда хочу сделать шаг назад и выйти из этой интимности между нами, и я чуть не падаю, но Слава ловит меня за талию.

На мгновение мы замираем - слишком близко.

Его дыхание касается моего виска, и я чувствую, как пальцы слегка сжимают мою талию, прежде чем он отпускает.

— Осторожно, трусиха, - шепчет, как будто успокаивая, но его губы так близко, что я почти ощущаю их тепло.

Дубровский отстраняется первым, но его взгляд - тяжелый, почти осязаемый — скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. А я пялюсь на колечко в его губе и вспоминаю, как приятно оно вдавливается в мои собственные губы, когда Слава целует слишком жадно, слишком… офигенно.

Я все-таки делаю шаг назад, пытаясь вернуть контроль. Мы минуту стоим у перил, смотрим на море, которое лениво плещется о камни внизу. Я обхватываю себя руками, будто это поможет удержать хаос внутри. И только тут замечаю кое-что необычное.

Под фонарем, в нескольких шагах от нас, расстелен темный плед, рядом с ним - плетеная корзинка. На пледе - пара стаканчиков, бутылка сока, картонная коробка с виноградом, нарезанными персиками и какими-то сырными закусками.

Все выглядит… продуманно. Мило. И совершенно неожиданно.

— Это еще что?
– Я поворачиваюсь к Славе, приподняв бровь. Хочу придать своему голосу твердость - мы же вроде собирались просто покататься?
– но но получается абсолютно игриво. Даже почти с детским восторгом.
– Ты решил устроить пикник?

Слава ухмыляется, засовывая руки в карманы джинсов. Его поза расслабленная, но глаза выдают с головой - он доволен моим удивлением.

— Мотобратство - великая сила, Би, - подмигивает.
– Друзья помогли. Подумал, что после такой гонки тебе захочется перевести дух. И.. ну… не на асфальте же сидеть.

Я качаю головой, не в силах сдержать улыбку.

Это очень на него похоже - устроить что-то спонтанное, но с продуманной до мелочей небрежностью.

Не дожидаясь приглашения, сажусь на плед, подтягиваю колени к груди, и беру виноградину. Она сладкая, прохладная, идеально вкусная как раз для этого момента.

— Ты всегда такой… предусмотрительный, - пытаюсь расслабиться, поймать момент и бросаю на него взгляд.

Слава садится рядом, слишком близко, и его колено слегка касается моего. Я делаю вид, что не замечаю, но мое тело реагирует быстрее, чем разум - кожа словно электризуется, начинает покалывать под одеждой, и даже мой мешковатый свитер вдруг становится слишком… тесным.

— Только когда хочу произвести впечатление.
– Слава слегка жмурится, откидываясь на локти. Его свитер чуть задирается, обнажая полоску кожи над ремнем джинсов, и я тут же отвожу взгляд, злясь на себя за эту слабость.
– Ну, и как тебе мой сервис? Пятизвездочный?

— Три с половиной, - фыркаю, но мой голос звучит мягче, чем я планировала. Снова - слишком игриво, как бы я не пыталась этого избежать.
– За креативность плюс, за самодовольство минус.

Он смеется - низко, гортанно, и этот звук отдается где-то внизу моего живота. Превращает спазмы в сладкую щекотку, которую я безуспешно пытаюсь заесть виноградом. Слава тянется к корзинке, берет персик и не сводя с меня глаз, жадно откусывает.

Его губы блестят от сока.

Я ловлю себя на том, что слишком долго на них залипаю. А он, заметив это, намеренно медленно облизывает губы, прежде чем ухмыльнуться.

— Что, Би, уже повышаешь оценку?
– Его голос становится еще ниже, хрипотца в нем настолько эротичная, что я чувствую, как жар заливает шею.

— Мечтай, - огрызаюсь, но, по-моему, только еще сильнее выдаю свои мысли.

Чтобы занять руки, беру стаканчик, наливаю сок и делаю жадный глоток. Кисло-сладкий вкус помогает отвлечься, но ненадолго, потому что Слава наклоняется чуть ближе, и я чувствую тепло крепкого плеча, даже почти его не касаясь.