Чтение онлайн

Когда все заканчивается и я задерживаюсь, чтобы собрать со стола документы, Резник тоже не спешит выходить. Ждет, пока мы останемся вдвоем. Я ловлю взглядом выходящего последним Соколова, и тот, поняв мой молчаливый намек, оставляет дверь широко открытой.

— Ваши покровители хорошо вас натаскали, Франковская, - говорит он, нарочно выбирая именно такую, обезличенную формулировку.

— ПокровитеЛИ?
– Нарочно делаю ударение на последний слог. И, не дождавшись никакой ответной реакции, качаю головой.
– Резник… просто не начинай, если даже фамилию его произнести не можешь.

— Понятия не имею, о чем ты.
– Костяшки его пальцев белеют, когда хватает стакан с минералкой, просто чтобы чем-то занять дрожащие руки. От нервов или по какому-то другому поводу - мне плевать.
– Ты научилась добиваться своего - я только это имел ввиду.

— Тогда зафиксируем на будущее, что я приняла этот щедрый комплимент примерно на… тысячу лет вперед. Так что пытаться украсть у меня бюджет, чтобы еще раз подчеркнуть, как я умею отбиваться, больше не стоит.

Он поджимает губы так сильно, что они становятся совершенно обескровленными и тонкими, как два плохо выстиранных шнурка. Я, наоборот, улыбаюсь и улыбаюсь, шире и свободнее, потому что научилась реагировать на его яд. Как любит говорить Павел Дмитриевич: лучший способ обезоружить змею - не замечать ее шипения.

Я возвращаюсь в кабинет, бросаю взгляд на часы и решаю задержаться еще на час, чтобы разобраться с мелочам - не очень важными, но на которые вечно не хватает времени.

Пересматриваю пару писем, которые Маша перед уходом распечатала в стопку «срочно».

Несколько писем по нашему проекту наставничества. Расписание конференции на базе технического университета, на которой мне нужно быть в понедельник.

Последнее письмо из приемной Орлова - несколько формальных вопросов, на которые, тем не менее, отвечаю сразу. Даже если ответ он увидит в понедельник (хотя, зная его, уверена, что он просматривает почту даже в выходные - как и я).

В последнее время у нас тут небольшой гул, часть дел отодвинута на второй план, потому что накануне официального старта выхода «Фалькона» на производственные мощности, началась работа с патентами. Было решено тянуть до последнего, чтобы не раскрывать конкурентам детали и ноу-хау, чтобы хотя бы какое-то время держать фору на рынке электромобилей.

Ноу-хау, которые придумала золотая голова Славы.

Мои пальцы на секунду зависают над клавиатурой, потому что внутри щекочет гордость.

Когда стартуют продажи «Фалькона» - рядом со Славой будет другая женщина, возможно даже Кира, но мне все равно чертовски льстит, что это я построила для него мостик, даже если сама осталась на другом берегу. Я все равно могу от всей души за него порадоваться, даже если наблюдать за его триумфом буду только со стороны.

Выдыхаю, напоминаю себе, что рефлексия для меня - непозволительная роскошь, заканчиваю письмо и отправляю напрямую Орлову со свей личной почты. Если у него будут замечания - он пришлет правки, если нет - в понедельник Маша все оформит официально.

Закрываю ноутбук, накидываю пальто и выхожу в коридор.

В холле в кармане вибрирует входящим сообщением телефон. Достаю его на ходу, почти не глядя. Наверное, от Лили - она готовится к Дню рождения Ксени и все время советуется, как лучше, потому что впервые будет заниматься этим совершенно самостоятельно. Даже без помощи мамы, которую отвергла по своей же инициативе.

Но это сообщение от Сашки.

Открываю, разглядываю прикрепленное фото. Сначала даже толком не понимаю, что на нем, поэтому замедляю шаг, всматриваясь в лицо на экране. Это сидящая на корточках возле кафе девушка. Спутанные, грязные волосы сильно скрывают покрытое пятнами размазанной косметики лицо. Разорванные в нескольких местах колготки. Сбитые, в крови, колени.

Я еще несколько секунд всматриваюсь в это сломленное существо, и только по знакомому изгибу губ и форме подбородка соображаю, что на фото - Оля, племянница (или крестница, или хрен пойми кто) Резника.

Пока делаю это открытие, приходит еще одно сообщение от Саши: «Это же родственница твоего генерального директора?»

Пальцы сами печатают ответ: «Да. Что случилось?»

Телефон звонит в ту же секунду.

— Саш?
– отвечаю, спускаясь на парковку.

— Майя, тут какой-то кошмар.
– Его голос в динамике - быстрый, напряженный. На заднем фоне - детский смех и гул голосов.
– Мы с Кириллом гуляли в парке, зашли в кафе согреться. А она здесь. Ходила по столикам, просила у людей деньги. На еду, говорила. А потом увидела меня.

Я прекращаю искать в сумке ключи от «Медузы», останавливаюсь.

Даже не знаю, почему меня триггерит.

— И что?

— И все. Как с цепи сорвалась. Начала хватать меня за руки, нести всякую… ахинею. Кирилл испугался, расплакался. Я купил ей бургер, колу, посадил за столик в углу. Она сейчас сидит, молчит, смотрит в одну точку. Пчелка, она, по-моему, не в себе. Вроде бы перегаром от нее не несет. Но, возможно, под чем-то. Не знаю. Не могу ее оставить одну, но Кир…

Я все понимаю. Он не может и не должен.

— Сейчас попробую вязаться с Резником и сразу тебе перезвоню. Побудь там еще немного, ладно?

Мозг, натренированный на решение проблем, уже работает, выстраивая алгоритм: позвонить Резнику и напихать ему в панамку, что его протеже, которую он летал спасать на другой конец страны, шатается неприкаянная, выпрашивая привод в полицию.

Но в ответ на свой звонок, слышу только длинные, безразличные гудки.

Прохожу мимо его парковочного места. Пусто. Он уже уехал, значит, возвращаться в офис уже нет смысла. Набираю снова. И снова. На пятый раз гудки сменяются короткими, унизительными сигналами «занято», слишком похожими на блокировку.

Вот же тварь.

Сажусь в машину, выдыхаю. На мгновение мне хочется просто забить и поехать домой - запереться, включить музыку и сделать вид, что этого звонка не было. Что этой фотографии не было. Что Оли не существует. И предложить Сашке сделать тоже самое. В конце концов, кто она нам такая, чтобы рвать из-за нее задницу?

Но… я не могу.

На фото Оля выглядит не просто хренова, а как человек, который может натворить дел - очень даже неприятных, последствия которых уже невозможно будет отмотать назад.

— Саш, - завожу мотор и снова набираю Григорьева.
– Ничего не делай. Я сейчас приеду.

Он присылает геометку, я в ответ пишу, что буду через пятнадцать минут - к счастью, тут недалеко.

Пока еду, во мне борются полярные чувства. Раздражение - какого черта я снова в это ввязываюсь? И жалость - немного неприятная и возможно даже брезгливая, но все-таки жалость.

В кафе в это время довольно безлюдно, так что я сразу замечаю Сашку и Кирилла за столиком у окна. А в противоположном углу, спиной почти ко всем, ссутулившись, сидит Оля.