Чтение онлайн

Мы обмениваемся понимающими взглядами и едкими усмешками двух заговорщиков.

Но скандал Монтекки и Капулетти меня сейчас не очень интересует.

— Павел Дмитриевич, вы ведь тогда имели ввиду Алину? Когда говорили, что… он чуть не пожертвовал всем ради женщины.

Объяснять кто такой «он» точно нет необходимости.

Форвард смотрит на меня долго и внимательно. Как будто решает, стоит ли допускать меня на следующий уровень его откровений.

Достойна, потому что итогом этих размышлений становится однозначное короткое «да».

— Но ведь Вольская кажется… - Я в уме подбираю подходящую формулировку. «Правильная партия»? «Хорошая родословная»? В итоге отметаю все эти фантики и озвучиваю напрямую: - Что с ней не так?

Он сначала качает головой, как будто слегка разочарованно - возможно, в эту секунд я и в самом деле сильно понизила свою ценность в его глазах, задавая неуместные вопросы. Но мне все равно.

— Знаете, Майя, этот мир… - Форвард обводит рукой все вокруг: людей, машины, этот роскошный клуб, - он похож на опасный ареал обитания. Некоторые рождаются в нем львами - по праву крови. У них красивая шкура, острые клыки и громкий рык. Но они ленивы, предсказуемы и совершенно не приспособлены к выживанию, если их лишить привычной стаи и кормушки.

О том, что он имеет ввиду Алину - догадаться не сложно. Но все равно переспрашиваю.

Форвард кивает:

— Она львица по рождению, Майя, но на самом деле - избалованная изнеженная кошка, которая не умеет охотиться и терпеливо сидеть в засаде. Но самое главное - она не умеет отличать своих от чужих, и совершенно не понимает, кто перед ней - жертва или такой же охотник.

Он надолго замолкает, как будто дает мне разгадать его метафору.

Но у меня как назло ничего не получается. Что значит «не умеет охотиться и сидеть в засаде»? Это намек на то, что она не удержала Славу или совсем про другое, куда более глубокое и монументальное? Господи, почему просто нельзя сказать человеческими словами?

— А есть другие, - продолжает он, и его взгляд препарирует выражение моего лица точно и безжалостно, как скальпель.
– Те, кто приходит в этот лес с окраин. Волки. Они не рождаются с короной на голове. У них ни громкого имени, ни богатых родителей.

Вот мы и перешли к следующему ровню загадок, Павел Дмитриевич?

— Все, что у них есть, - Форвард методично загибает пальцы, - это голод, ум и хитрость. Они прогрызают себе путь к власти. И не знают жалости, потому что никто и никогда не жалел их самих. Они умеют ждать и мастерски охотится. И наносят смертельный удар, в самый правильный момент, в самое уязвимое место.

Я слушаю его, и по моей спине бежит холодок. Он говорит… обо мне?

— Как вы думаете, Майя, - слегка подается вперед, изображая почти театральную драматическую паузу, - кто в этом лесу выживет? Изнеженная львица или голодный волк?

— Ответ очевиден, - хочу отодвинуться от него, но сижу ровно, как приколоченная.

— Вот именно, - он улыбается и салютует мне стаканом.
– Поэтому, Майя, я и ставлю на вас.

— А если я тоже однажды перепутаю где моя законная еда, а где - мудрый наставник?

Он совсем не злится. Наоборот - встречает мой колючий вопрос с одобрительной улыбкой. Форвард чуть подается вперед, салютует мне стаканом. Я, помедлив, приподнимаю свой навстречу.

— Если такое когда-нибудь случится, Майя, значит - Акелла промахнулся.
– Делает глоток, поднимается - и его лицо становится обычным, как будто мы с ним только не вели сложные шахматные партии языком.
– Мне нужно вернуться к страждущим моего внимания. Вы планируете сходить в СПА?

Я пожимаю плечами - была такая мысль, но без его отмашки я бы точно не покинула поле боя.

— У вас есть примерно два часа до того, как мы перейдем к неофициальной части, - подмигивает Форвард.
– Другой возможности уже не будет. Здесь действительно отличный подогреваемый бассейн - один з лучших. Расслабьтесь. Вам понадобятся силы.

Он уходит, и я тоже не задерживаюсь - возвращаюсь в свой номер. Переодеваюсь на автомате - купальник, парео, красивые тапочки (вспомнила о них в последний момент, слава богу). Оцениваю свой вид в зеркале - все отлично, ноль провокаций.

А я точно волк, Павел Дмитриевич?

Стараюсь н зацикливаться на этих играх разума, и спускаюсь по лестнице.

СПА-комплекс находится в отдельном крыле клуба. Воздух здесь - теплый, влажный, густо пахнет хлоркой, эвкалиптом и дорогими парфюмерными отдушками. Звуки - приглушенные: плеск воды, тихий гул голосов, ененавязчивая расслабляющая музыка. Огромные панорамные окна выходят на темный, спящий лес. Идеальное место, чтобы расслабиться.

Я скидываю парео и опускаюсь в бирюзовую огромного бассейна. Вода обнимает тело, как шелк, но одновременно будит другие воспоминания. В последний раз я плавала в озере, и хоть вода там была холоднее и не такой стерильной, мне было намного комфортнее. Хотя, дело ведь не в воде…

Делаю несколько быстрых, резких кругов от бортика к бортику, пытаясь выбить из головы неуместные воспоминания. Физическая усталость - единственное доступное мне обезболивающее.

Когда мышцы начинают гудеть, выхожу из воды и опускаюсь на свободный шезлонг неподалеку. Прикрываю глаза, пытаюсь раствориться в теплой, влажной полутьме, но все время отвлекаюсь голоса.

На противоположной стороне бассейна, в джакузи, расположилась до странности непонятная компания: та самая «испуганная лань», а рядом с ней - Анжела и Катерина. Те самые гиены, которые еще полчаса назад готовы были разорвать ее на части своими ядовитыми языками. А теперь квохчут вокруг девчонки, как заботливые наседки. Смеются, щебечут, подливают ей в бокал шампанское.

— Лерочка, милая, тебе так идет этот цвет! Просто богиня!

— А правда, что Игорь Сергеевич подарил тебе на день рождения бриллиант размером с перепелиное яйцо?

Лицемерие. Густое, липкое, как патока. Его так много, что оно пропитало воздух.

Меня слегка подташнивает, но потом все приходит в норму - возможно, с первыми реакциями еще стоит поработать, но с тем, чтобы справляться с их последствиями, у меня уже нет проблем. В конце концов, это далеко не первое лицемерие в моей жизни, и далеко не самое «прекрасное».

— Похоже на аквариум с пираньями, да? Только пираньи не улыбаются, прежде чем оторвать кусок мяска.

Женский голос - низкий, с легкой хрипотцой и нотками ледяной иронии - раздается совсем рядом. Я открываю глаза.

В соседнем шезлонге, вытянувшись во весь рост, лежит Алина Вольская.

Мысленно отчитываю себя за то, что прозевала ее появление. Возможно, она и разнеженная кошка, но навык бесшумного подкрадывания у нее точно как у опасной змеи.

На ней - крошечное, кричаще-дорогое бикини с золотыми цепочками вместо завязок. Оно почти ничего не скрывает, выставляя напоказ идеальное, выточенное тело. В одной руке - тонкий айкос, в другой - бокал с шампанским. На глазах - огромные, на пол-лица, солнцезащитные очки, хотя мы находимся в помещении.