Чтение онлайн

А если там «Дубровский В» и он, наконец, повернет голову в мою сторону — это будет, без преувеличения, провал года. Смешно, но сейчас мне меньше всего на свете хочется, чтобы он там был.

Захожу внутрь — и сразу натыкаюсь на того улыбчивого парня с «фарой в кармане». Он сразу ведет меня к моей машинке, демонстрирует работу.

— Выглядит как ничего и не было, — умиляюсь.

— Профи знает свое дело, — задирает нос. Протягивает мне планшет и просит поставить подпись. А потом вдруг говорит: — Можно я вас кофе угощу, Майя?

Я как никогда близка к нервному смеху, но переключаюсь на маячащую за спиной парня знакомую рослую фигуру.

Слава-Вячеслав.

Он уже успел переодеться, и сегодня на нем гранжевые, потертые черные джинсы и джинсовая куртка цвета ржавчины. Под ней черная подранная (так сейчас жутко можно) футболка. На ногах — тяжелые как будто отжатые у байкера ботинки.

За секунды в моей голове окончательно складывает пазл «бэдбоя».

И, хоть это жутко стыдно, я не могу не проводить его взглядом до самого выхода. Мой интерес настолько очевиден, что парень «с фарой» выразительно вздыхает. Свое предложение он уже явно не повторит.

Меня Дубровский снова не заметил.

Ну, вроде, я этого и хотела?

Выруливаю машину на стоянку возле автосалона и вдруг замечаю, что он все еще здесь: стоит рядом с не новым, но вполне приличным и, главное, чистым «Джип Патриот».

Стоит не один.

С симпатичной темноволосой девушкой, одетой в ультра-короткое узкое платье с пайетками и в высоченных ботфортах на каблуках. Она что-то ему говорит, Дубровский забрасывает руку ей на плечо. Красотка в ответ обнимает его за талию.

Неудивительно, что он абсолютно не смотрит по сторонам.

Вдвоем они смотрятся просто как чертовски идеальная парочка.

Я зачем-то жду, пока Слава-Вячеслав усадит ее в машину. Не завожу мотор даже когда «Патриот» выруливает с парковки и теряется в потоке машин. Просто сижу в своей «Медузе» и думаю о том, что самое время включить дворники, потому что ливень, наконец, пустился в полную силу.

Кажется, теперь у меня есть железобетонный повод придавит тот жирный крестик еще и основательным болтом.

Всю следующую неделю на работе я кручусь как белка в колесе.

Сваливается сразу столько дел, что некогда даже лишний раз заглянуть в телефон — делаю это только вечерами, когда приползаю домой совершенно разбитая и уставшая.

Список с вакансиями я в кадрах все-таки взяла. Бегло посмотрела, но даже невооруженным взглядом было видно, что ничего подходящего для Юли там не было. В один из салонов действительно требовалась девушка на ресепшен, но после того, как Юля так категорично отбрила этот вариант, я сомневалась, что она будет рассматривать его всерьез.

Но все равно отправила ей текстовый документ, с припиской, что прежде чем отправлять резюме на профильную почту — допускаю, что из принципа она вполне может так сделать — лучше сначала прислать его мне. Но Юля так ничего и не ответила. И в нашей «Шуршалке» тоже практически не появлялась.

Резника всю неделею я тоже не видела. Не считая случайного столкновения в коридоре, по пути в зал для совещаний — у него была назначена встреча с финансовым отделом, а я как раз выходила после заседания с кадрами.

Мы обменялись взглядами.

Ни единого намека на то, что неделю назад он прислал мне цветы и более, чем не_формально озаботился моим комфортом, на его лице я не нашла. Там была только хорошо знакомая мне глубокая складка между бровей, обычно, не предвещающая ничего хорошего. К счастью, «ничего хорошего» на этот раз меня миновало — насколько я знаю, Потрошитель всю неделю разносил бухгалтерию и продажников. Я мысленно перекрестилась и порадовалась, что во всем рабочем аврале меня миновала хотя бы эта участь.

С понедельника у нас новый контракт с «элианами».

На почту сыпется столько документов, что Амина едва успевает распечатывать и приносить мне на ознакомление. Не все из этого касается напрямую моей работы, но я люблю быть плюс-минус в курсе всех происходящих в компании дел. Просто чтобы понимать, что даже если на этом корабле я ответственная за сытые животы гребцов, мы все плывем куда нужно.

В стопке распечаток глаз цепляется за один, описывающий новый проект Elyon Motors: разработка экспериментальной модификации спорткара. Для работы над ним формируется команда, отбор идет внутри компании. Есть список требований к кандидатам. Я не то, чтобы сильно разбираюсь во всех этих страшных технических словах, но кое-что кажется смутно знакомым. Что-то про трансмиссии.

Открываю на телефоне профайл Дубровского. Тот самый, который уже дважды обещала не открывать под страхом смертной казни. Кажется, пора признать, что когда дело касается Славы-Вячеслава, все мои обещания превращаются в пыль.

Листаю до строчек с «глубокая экспертиза в спортивных и гоночных трансмиссиях», «опыт работы с прототипами».

Возвращаюсь к распечатке проекта «элианов», но там явно не хватает страниц.

— Амина, — выхожу в приемную, — ты можешь еще раз распечатать проект «Falcon»?

Моя помощница быстро заглядывает в почту, находит нужное письмо, немного озадачено вскидывает брови. Ничего удивительного — это точно не мой профиль работы. Я просто утвердительно киваю в ответ на ее вопросительный взгляд, правильно ли она все поняла. Вытаскивает из принтера восемь еще теплых листов. Вот теперь точно все.

На последних двух страницах — перечень кандидатов.

Перепроверяю дважды — Дубровского там нет.

И я даже, кажется, понимаю, почему. Все кандидаты — на десять и больше лет старше его. Типичная «ловушка» в работе с людьми — кажется, что чем человек старше, тем он умнее, опытнее и пригоднее для выполнения сложных задач. В свое время мне пришлось крепко повоевать с этим предрассудком, потому что людям в больших кабинетах казалось, что в двадцать восемь лет я еще слишком «не битая жизнью», чтобы занимать должность топ-менеджера в одной из самых крупных диллерских автосетей страны.

Я еще раз изучаю список кандидатов.

Возвращаюсь к файлу Дубровского.

Мне категорически не нравится вертящаяся в голове мысль. Точнее — поступок, на который она меня толкает. Один раз из-за этого парня я уже переступила через свои принципы, даже если доступ к его личному делу — это почти что детские шалости. Но то, что я собираюсь сделать, на шалость не тянет даже с натяжкой.

Верчу в руках телефон.

Думаю, думаю, думаю.

Нет, такие вещи точно не стоит обсуждать по телефону.