Чтение онлайн

Натка отзывается почти сразу — спрашивает, куда я пропала и почему не появлялась в сети со вчерашнего утра.

Юля: У нее вчера был о-о-о-о-очень интересный вечер)))))

Я перечитываю ее ответ столько раз, сколько нужно, чтобы мозг окончательно зафиксировал — она в курсе, насчет моего вчерашнего «вечера». На минуту я все-таки допускала мысль, что когда Дубровский говорил о «подружке», он мог иметь ввиду Гречко, хотя мы абсолютно точно не тянем даже на приятельниц. Но сбрасывать такой вариант со счетов заранее не стала.

Я: А ты за мной следишь что ли?))

Старательно жму на кнопку со скобочкой, изображая веселье.

Поглядываю на Резника, который продолжает дымить и о чем-то хмуро разговаривать по телефону вполголоса. Подумав немного, подхожу к нему и жестами прошу поделиться сигаретой. Он сначала удивляется, потом молча протягивает пачку и прикуривает от бензиновой зажигалки. Смотрит несколько секунд, как будто хочет убедиться, что я делаю это не первый раз в жизни.

Нет, не первый.

Но пару раз случались черные полосы, которые с сигаретой оказалось пережить гораздо легче. Зависимости от этой дряни у меня нет. А порция горького дыма во рту, в зависимости от состояния, помогает либо сосредоточиться, либо расслабиться.

Возвращаюсь обратно к парапету, читаю переписку.

Юля настрочила десяток сообщений, в которых почти в лоб признается, что видела, как мы уходили с «красавчиком-механиком» и что когда у меня спадет эйфория, она рассчитывает на свою порцию благодарности.

Ната: Ты заделалась свахой?

Юля: Просто иногда нужна одна лучшая подруга, чтобы кое-кто (не будем тыкать пальцами!) попала в фокус правильного внимания!

Она, блядь, чертовский собой гордится.

Я закрываю переписку, потому что градус внутреннего дерьма поднимается почти под горлышко. Затягиваюсь еще, и обращаю внимание, что Потрошитель тоже закончил разговор, но подходить не спешит, видимо, как и я нуждаясь в паузе, чтобы дать перегореть плохим новостям.

— У вас есть дети? — спрашиваю я, когда он подходит и присаживается рядом.

— Нет. — Краем глаза замечаю, как дергает плечом. — Как-то не случилось.

— А у меня двое, — иронизирую, кивая на вход в больницу. — Формально, родила их моя сестра, но ощущение, что мои.

— У меня нет ни братьев, ни сестер, — говорит Резник. — Отца не стало когда я еще учился в школе. Он был пожарником, случился несчастный случай на работе. Мама только пару лет назад снова вышла замуж. К счастью, внуков не требует, говорит, что в шестьдесят еще не готова становится бабушкой.

— Святая женщина! — улыбаюсь и выпускаю дым в противоположную сторону. Верчу между пальцами сигарету, решая, хочу ли докуривать. Прихожу к выводу, что хочу. — Моя считает, что я — проказа и бесплодная ветка на нашем родовом дереве.

— Почему-то мне кажется, вы вполне в состоянии пережить этот досадный факт, — говорит Резник.

— Слезы уж точно не лью.

— Майя, что у вас произошло?

Мы смотрим друг на друга, и я пытаюсь еще раз угадать, видел ли он, что я уходила с Дубровским. Почему-то кажется, что если бы этот «маленький факт» попал в поле его зрения, Резник не стал бы темнить и сказал в лоб. Хотя, конечно, это было бы максимально не деликатно. Но и на расшаркивающегося принца он не похож.

— Совершила одну очень неприятную ошибку, — озвучиваю ровно столько, сколько в принципе готова сказать вообще. Даже странно, что этот максимум я готова разделить только с ним. — Расплачиваться за нее буду еще долго.

— Я могу чем-то помочь?

— Нет, но спасибо за участие, Владимир Эдуардович. Пожалуй, я переименую вас во что-то менее кровожадное.

Резник вопросительно поднимает брови и я, поддавшись импульсу, показываю как он записан у меня в телефоне.

— Знал бы — в жизни бы не сбрил бороду! — Он пытается казаться рассерженным, но это такое напускное, что самому же смешно.

— Вы мне за это еще спасибо скажете — на вас теперь весь отдел кадров слюни пускает, даже Марта Карловна.

— Звучит как серьезная заявка. Кто такая Марта Карловна?

Вместо тысячи слов я показываю безразмерный бюст и высокую прическу. Резник нервно дергает уголком рта и говорит, что он еще слишком молод, чтобы потянуть такую «роскошную женщину».

Когда мы возвращаемся в зал, как раз приходит доктор.

Операция прошла хорошо, Андрей в порядке.

Резник решает оставшиеся вопросы — я даже не пытаюсь что-то ему запретить, просто даю мужчине делать то, что он, очевидно, умеет делать абсолютно блестяще.

В конце предлагает отвезти меня домой — в больнице мне уже точно делать нечего, хотя вид у мамы такой, будто я совершаю тяжелое предательство.

В машине мы с Резником почти не разговариваем, не считая пары рабочих вопросов, которые я решаю уточнить на всякий случай. Дела у меня обычно подогнаны так, чтобы, в случае чего, не случился аврал, но вероятность, что он все-таки может произойти, всегда существует.

— Майя, с вашей работой все в порядке, отдыхайте. Может, хотите в отпуск?

— Отпуск? Что? Зачем? — Я сама удивляюсь, почему простой вопрос вызвал у меня такой шок. Еще утром была уверена, что даже после трех дней отгулов не смогу взять себя в руки. А сейчас мысль о том, чтобы торчать в четырех стенах целый отпуск, вызывает паническую атаку. — Я не хочу в отпуск. В этом нет необходимости.

— Хорошо. — Он смотрит на меня как-то очень пристально. — Значит, буду ждать вас в понедельник.

— Завтра я буду в строю, — озвучиваю только что принятое решение.

Какого черта? Работа меня всегда успокаивает. Лучше, если что, пару раз сходить в курилку, чем еще два дня бесконечно переливать и пустого в порожнее. Сейчас это уже все равно ни на что не повлияет.

— Майя, совсем не обязательно…

— Я в порядке, Владимир Эдуардович, спасибо, что очень вовремя поиграли мускулами — сама бы я не справилась.

Я знаю, что нет ничего предосудительного в том, чтобы пригласить его на кофе.

Это будет просто жест вежливости. Резник, скорее всего, откажется — я почти ничем не рискую. Но все равно не приглашаю.

Поднимаюсь к себе снова пешком. Просто отпускаю это дерьмо, надеясь, что рано или поздно на автомате нажму кнопку, зайду в кабинку и пойму, что меня больше не триггерит. А пока нет ничего страшного в том, чтобы побегать немного пешком.