Чтение онлайн

— Что? — рискую переспросить, потому что она смотрит слишком пристально, на этот раз — уже мне в лицо.

— У тебя точно кто-то есть, — выносит вердикт. — Знаешь, когда я вот такие щеки у тебя видела? Когда тебе Григорьев в любви признался!

— Это было в прошлом тысячелетии.

— Ладно, — она понимает, что говорить о бОльшем я пока точно не готова. — Продолжай хранить свои секреты, но имей ввиду — у тебя на лбу все написано, Майка. И знаешь, даже если у тебя там очередной роман в путешествиях с датчанином или шведом, или чертом лысым — я определенно говорю, что он классный парень, раз смог вытащить из тебя вот эти красные щеки!

Я поддаюсь порыву, крепко ее обнимаю, хочу сказать, что для полного катарсиса сегодняшнего дня мне как раз не хватало ее слов, но в дверь раздается настойчивый стук.

— Майя? Кажется, тебе лучше поскорее вернуться в зал, — раздается с обратной стороны голос Амины.

Я сразу узнаю нотки волнения в ее голосе. Хотя правильнее было бы назвать это паникой.

Мы с Наткой переглядываемся. Только что ее взгляд был полон восторга от моей татуировки, а теперь в нем мелькает настороженность.

— Что случилось? — спрашиваю, открывая дверь.

— Там… какая-то женщина. — Амина не договаривает, но ее голос звучит так, словно она пытается удержать что-то очень неприятное в замкнутом пространстве. — Ищет тебя. Я не уверена, но, кажется, это твоя подруга.

«Подруга»? Кто может прийти и искать меня с таким накалом страстей, что даже невозмутимая Амина начинает паниковать? Вариант один и он слишком очевидный, чтобы я даже не пыталась искать другие.

— Юля, — выдыхаю я, и Наташа позади меня мгновенно напрягается.

Амина неуверенно кивает. Лицо у нее при этом такое, что я буквально пятой точкой чувствую — она явно не сказала мне всей правды. Деликатничает? Или благородно пытается подарить мне еще пару минут?

— Майка, слушай, — Наташа на секунду поджимает губы. — Давай ты просто останешься здесь, а мы с Аминой все разрулим. Есть охрана в конце концов, можно вызвать полицию и…

— … пока я буду сидеть на своем празднике как крыса в углу? — Я не хочу грубить, но получается резко. На секунду прикрываю глаза, выдыхаю. — Прости, Натка. Я должна сама решить вопрос, хорошо?

Она кивает.

Амина отступает в сторону, давая мне пройти, но они обе следуют за мной как верные секунданты.

Пока иду, пытаюсь расправить плечи, на которых внезапно осел вес всей истории, случившейся больше десяти лет назад, но так и не ставшей пылью. Моя «Пчела» на шее кажется вдруг обжигающе горячей. Мне отчаянно хочется спрятаться обратно в уют туалетной комнаты, где мы только что смеялись и обсуждали мои татуировки, но понимаю, что это бесполезно. Это мой День рождения, и если кто-то решил устроить скандал — я должна быть на сцене, а не в гримерке.

Возвращаюсь в зал и резкий контраст между тишиной туалета и напряженной атмосферой здесь бьет по ушам. Музыка, которая еще минуту назад создавала легкий фон для разговоров, будто выключилась. Все взгляды устремлены в одну точку — на женщину, стоящую в паре шагов от нашего стола.

Да, это Юля.

Она выглядит… измученной? Или скорее, доведенной до предела. Волосы растрепаны, на лице — следы то ли слез, то ли просто усталости, которые только подчеркивают злость. Одета в какое-то нелепое, явно не для такого случая, пальто, которое она не снимает. И этот взгляд… Он направлен прямо на меня, и в нем кипит такая откровенная, нефильтрованная ненависть, что мне становится физически холодно.

Юля замечает, что я вышла, и ее глаза сужаются. Она делает шаг навстречу, и тут же один из официантов, тот самый, с татуированным быком, делает движение, чтобы преградить ей путь. Но Юля просто отмахивается от него, как от назойливой мухи.

— Ну наконец-то появилась главная звезда программы! — Ее голос срывается на крик, эхом отдаваясь в зале. Она даже не пытается поддерживать хотя бы видимость приличия. — Святая, блядь, Майя!

— Юля… — Сашкина спина вырастает передо мной, закрывая как щит. — Юля, тебе лучше остановиться прямо сейчас.

Мои коллеги испуганно переглядываются. Наташа и Амина тут же подходят ко мне, встают рядом.

— А вот и белый сверкающий рыцарь! — Юля театрально всплескивает руками. Пытается обойти Сашку, но он предугадывает маневр и снова ее блокирует на безопасном расстоянии от меня. — Бедняжка, ты так страдал все эти годы, да?!

— Уходи, пожалуйста. — Я стараюсь говорить спокойно, и не показывать, как сильно у меня дрожат руки.

— Тебе не кажется это крайне негостеприимным — не позвать на свое долбано тридцати трехлетие лучшую подругу? — Она вскидывает руки, ее голос становится еще громче. — И вообще — это так странно, да? Что пока ты сидишь тут, отмечаешь свой гребаный День рождения, моя жизнь просто рушится и катится в пропасть?! И знаешь почему, Майя? Потому что ты, святая наша и безгрешная, отняла у меня ВСЁ!

Она предпринимает еще одну попытку наброситься на меня, и на этот раз рывок настолько отчаянный, что у нее даже получается протолкнуть руку где-то у Сашки под подмышкой, но он всё равно сильнее, выше и больше, и перехватывает женские запястья до того, как Юля даже успевает что-то сделать.

Настойчиво отталкивает от меня. Двумя шагами — выводит из «зоны поражения».

— Защитничек, просто обнять и плакать! — Юля резко смещает фокус злости на него, в ее глазах мелькает что-то вроде торжества. — Думал, я не узнаю, где ты? Что ты здесь, с ней?! Со своей любимой Пчелкой! Вы уже назначили дату свадьбы, несчастные влюбленные? Не советую ближайшие пару лет, потому что раньше ты от меня никогда не отделаешься, Григорьев!

Последнее слово она выплевывает с такой яростью, что старое ласковое прозвище, которым Саша когда-то меня назвал, теперь звучит как ругательство. Я чувствую, как кулон, который я до сих пор сжимаю в кулаке, впивается в кожу.

— Наш развод — это мое решение, и к Майе оно не имеет никакого отношения, — голос Саши звучит сдержанно, но я слышу в нем стальную нотку. — Не прикидывайся, что от нашего брака до сих пор хоть что-то осталось!

Он пытается отодвинуть ее еще на шаг, но она резко одергивается, сбрасывает его руки, как будто они начинают причинять ей боль.

— Не имеет отношения?! А кто, по-твоему, все это время подтачивал тебя?! Шептала тебе на ухо?! Строила из себя бедную овечку?! Ты всегда был у нее на поводке, Григорьев! А тебе… — Она указывает на меня трясущимся пальцем. — Тебе было мало просто разрушить мою семью! Ты решила забрать у меня еще и работу! Лишить меня всего, в надежде, что я останусь ни с чем и приму любую вашу подачку в обмен на быстрый и легкий развод? И, знаешь что? Нихуя у тебя не получится!

Она трясет головой и снова набрасывается на Сашку, как на амбразуру.