Чтение онлайн

Мысль поразила Ролана в самое сердце. Он посмотрел на ее испачканное тушью, мокрое лицо, блестящие от слез глаза, затравленный взгляд, пытаясь во всем этом отыскать крупицу правды, и не смог. Тогда почему ей верит человек?

Потому что девчонка отличная актриса, играющая роль весьма убедительно. Наверняка, будь он человеком, тоже ей поверил бы, и даже думать не смел, что такая прелестная, очаровательная гадина может быть не искренна. Но Ролан не был человеком. Не был. Он за версту чувствовал фальшь, он видел, как в удивительного оттенка бирюзовых глазах плещутся искры довольства. Мерзавка. Она продолжает над ним издеваться.

Ролан медленно втянул в себя воздух.

Просто так он ей не дастся. Действовать придется нетривиально – пускай, – но он примет установленные ею правила игры.

– Ладно, – выдохнул Ролан. – Ладно. Тогда пойдем,…милая, – заставил он себя выговорить это слово. – Поговорим по душам, спокойно, без свидетелей.

Последнее было сказано явно зря.

Девчонка отошла назад и посмотрела на него побитой дворнягой.

У него наверняка ёкнула бы сердце,… если бы он не знал, кто перед ним стоит. А Ролан знал. Перед ним стояла наглая, оборзевшая девка, которая расширяла для него границы разумного.

– Ну же…милая…нельзя в семейные дела вмешивать посторонних полицейских людей, – подчеркнуто проговорил Ролан, помня о нежелании нахалки ехать в участок. Он сделал шаг навстречу.

– Стойте, – полицейский его остановил. – Думаю, вам лучше уйти. Вашей жене нужно прийти в себя.

Ролан посерьезнел.

– Я просто хочу поговорить с ней. – Он был собран и предельно рассудителен.

– Не в таком состоянии. Вам обоим нужно успокоиться и о многом подумать.

– Я спокоен, – тут же ответил Ролан. – Пожалуйста, она же все-таки моя…моя жена, – выдавил из себя это оскорбительное слово Ролан и посмотрел на девчонку. – Правда,…милая? Давай поговорим, без посторонних, – он буравил ее глазами: «Только не согласись», – говорил он ей. – «Только не согласись».

– Когда я стала «милой»,…милый? Ты что имя мое забыл? – елейным голосом спросила «жена».

Лживая, лицемерная дрянь. Он действительно не знал, как ее зовут.

– Ты всегда любила болтать…и делать глупости. Милая. Пойдем же, обсудим нашу неудавшуюся семейную жизнь.

– Как вас зовут, дорогая?

Полицейский посмотрел на девчонку.

– Я Паулина.

– Вы хотите уйти со своим мужем, Паулина?

Она перевела взгляд на Ролана. Смотрела на него минуту с какой-то детской наивностью, а затем по щеке ее скользнула слеза, вторая, третья, и их уже было не остановить, и она уже скривила рот и по новой начала свое дешевое цирковое представление.

Дряяяянь! Как она это делает?

– Не смей, – пригрозил ей Ролан и пошел на нее.

Девчонка как лань отскочила назад.

– Думаю, ваша жена вам ответила.

– Не ответила!

– Либо вы уходите, либо мы все вместе отправляемся в отделение. – Не уловить прозвучавшую в словах угрозу было трудно.

Он, конечно, мог стоять здесь до вечера, брызгать слюной и доказывать, что это он обманутая сторона, а не эта полоумная, однако кто ему поверит? Девчонка пустила отупляющие чары, а этот простак и рад в них окунуться. К тому же связываться с полицией не выгодно не только полоумной, но и ему. Ролана как человеческой единицы не существует, не одна база данных его не пробьет. А если вдруг его решат проверить?

Потому угроза возымела на Ролана действие. Как и на женщину.

– Нет-нет, не нужно в отделение, – пролепетала нахалка. – Я…я сейчас не в том состоянии, чтобы еще и там просидеть. Боюсь,…боюсь, я не выдержу, – и смахнула подоспевшую слезу. Откуда они у нее берутся?

На человека слезы подействовали желанным для девчонки образом – истеричка в участке им не сдалась, поэтому он не стал настаивать. Вместо этого человек предложил ее проводить. Нахалка посмотрела на Ролана глазами все той же затравленной лани и согласилась. Они ушли, оставив Ролана кипеть негодованием и смотреть им в след. В процессе девчонка пару раз обернулась, как полагал Ролан, позлорадствовать. Когда она оглянулась в очередной раз, Ролан пригрозил ей пальцем, говоря тем самым, что они еще встретятся,…а она в ответ ухмыльнулась.

Определено. Они еще встретятся.

Немного успокоившись и придя в себя, Ролан вспомнил, что дела не ждут, что он вроде как шел в «Красную метку» и было бы неплохо до нее дойти.

Он развернулся, но внезапно замер.

Чуть поодаль, у пышных кустов, стояли друзья, Океан и Дей, и во всю веселились. А Океан…Океан держал свой смартфон и снимал его на камеру!

– Дай сюда! – крикнул Ролан и поспешил к Океану. – Отдай, я сказал!

Океан засуетился и, давясь смехом, стал нажимать на кнопки телефона.

– Подожди, не подходи, я еще не сохранил!

– Что здесь смешного? – Он остановился напротив парней. К этому времени Океан успел убрать смартфон подальше от его глаз. – Она сумасшедшая!

– Сумасшедшая, – подтвердили ferus.

– Тогда какого черта вы веселитесь? – Он с трудом сдерживал раздражение.

– Поймешь, когда посмотришь запись, – продолжал улыбаться Океан. – Видел бы ты свое лицо: ты был потерян и беспомощен!

– Не говори чепуху.

– Мы хотели прийти к тебе на помощь.

– Отвали.

– И отчитать девчонку за то, что посмела тебя обидеть.

– Она ненормальная!

– Зато крутая!

Брина закрыла парадную дверь и направилась к лестнице. Она устала, день выдался непростой – хотелось поскорее запереться в комнате и улечься на мягкую постель.

Блюститель закона попался приставучий. Брина шла с ним до ближайшего поворота, и всю дорогу выслушивала нравоучения «трижды отца»: о том, что ей не нужно контактировать со столь опасным мужем; и встречаться с ним лучше в присутствии адвоката; и что народ сейчас пошел безнравственный: женщины корыстные, мужики…мужики тоже корыстные. И подлые. Как и женщины.

Брина кивала, вовремя поддакивала, благодарила. Она проделывала это до тех самых пор, пока он не поймал для нее такси и не отправил домой.

Ура.

В какой-то момент она попросила таксиста остановиться: Брина вышла, зашла в бутик одежды, мимо которого они проезжали, и направилась в туалетную комнату. На нее пускали косые взгляды, выглядела Брина как пугало, однако внимание Брину не смущало – внимание Брина любила. Вот только внимание вниманию рознь. Не могла же она предстать перед Лисандром в таком нелицеприятном виде. Ее не прельщала затея отвечать на его дотошные вопросы. А отвечать было на что.