Чтение онлайн

Коротко позвонили в дверь. Прийти могли из жэка — описывать квартиру. Могли и из милиции, хотя прибраться в квартире подруги ей позволили и ни о каких визитах никто не предупреждал. Мог заглянуть и Павел, муж Тамары Александровны, но он в последнее время хандрил и из дома предпочитал не выходить, даже на дачу с ней не ездил, разве что летом — погреться на солнышке, а так все больше на балконе дышал.

Тамара Александровна отворила дверь, отремонтированную намедни жэковским плотником. На пороге стоял молодой человек среднего роста, аккуратно подстриженный, гладко выбритый. Пахло от него чем-то приятным — не иначе, французским парфюмом; одет был в заграничную куртку до бедер, классического покроя; под мохеровым шарфом — безукоризненно белая рубашка и галстук, брюки отутюжены — порезаться можно, и туфельки блестят — как только дошел в такую грязищу, не замаравшись? Через плечо сумка желтой кожи с заграничной этикеткой. Лицо приветливое… Все это Тамара Александровна оценила сразу, одним взглядом; не оценила даже — почувствовала, секунды не прошло.

— Здравствуйте, Валентина Иосифовна, — улыбнулся гость.

— Боже мой, — отшатнувшись, шевельнула Тамара Александровна губами.

— Мой патрон господин Шейкин просил передать вам гостинец.

Тамара Александровна заплакала, замотала головой, потеряв дар речи от накатившей вдруг горестной волны. Молодой человек полез было в сумку, но, увидев странную реакцию хозяйки, застыл в изумлении.

— Простите, Валентина Иосифовна, что-нибудь не так?

Справившись с волнением, Тамара Александровна отступила в глубь прихожей.

— Нет, нет, — сказала она тихо, — извините… Входите, пожалуйста…

— Спасибо, — молодой человек тщательно вытер ноги о влажную тряпку, вошел в квартиру и запер дверь. — Вы извините, я совсем ненадолго, проездом.

— А… вы не знаете? — залепетала женщина. — Все произошло так быстро, я только сегодня собиралась дать телеграмму Аарону, я…

— Простите?

— Дело в том, что я не Валентина Иосифовна. Меня зовут Тамара Александровна Ухнович. Я ее подруга, — она подняла на смущенно улыбнувшегося гостя полные страха и слез глаза. — Валентина Иосифовна умерла.

Улыбка исчезла с лица молодого человека, несколько резких морщин пересекли лоб; придерживая сумку за ремень, он медленно поставил ее на пол прихожей и прислонился плечом к стене. Для того, чтобы переоценить ситуацию, ему понадобилось секунд тридцать.

Тамара Александровна всхлипнула в передник, и худенькие ее плечи затряслись.

— Прошу меня извинить, — прошептал гость. — Господин Аарон Шейкин, верно, ничего не знает об этом…

— Это вы меня извините, — направилась в комнату Ухнович. — Проходите же, пожалуйста.

Молодой человек снял куртку, аккуратно повесил ее на вешалку. Под курткой оказался модный синий пиджак, металлические пуговицы которого подчеркивали его строгость. К лацкану был пришпилен маленький круглый значок со звездой Давида на голубом фоне. Гость взял сумку, осторожно вошел в комнату и огляделся. Увидев портрет пожилой женщины в траурной рамке, сложил перед грудью руки, склонил голову.

Оба молчали.

— Даже не знаю, как вас утешить, — вздохнул гость и поднял на Тамару Александровну влажные глаза. — Мне очень неловко, но я не смел спросить господина Аарона Шейкина, кем ему приходится… приходилась Валентина Иосифовна. Она была его сестрой?

— Нет, она была женой его покойного брата Даниила Шейкина, — Тамара Александровна засеменила на кухню. — Позвольте, я напою вас чаем.

— Спасибо большое, — подхватив сумку, гость пошел за ней. Водрузив ее на скамью, расстегнул молнию и принялся выкладывать на стол бананы, апельсины, киви в пластиковой упаковке, пачки печенья израильского производства, куриный бульон, коробочку конфет в целлофане, швейные иглы, газовый шарфик в розовой обертке…

— Ой, ну что вы, — растерялась Ухнович, — зачем это?.. Это же не мне…

Молодой человек внимательно посмотрел ей в глаза:

— У нас говорят: дружба сочувствием и помощью уменьшает беду. Вы ее подруга? Значит, ее второе «я». И потом, это, право же, мелочь.

— Спасибо, — Тамара Александровна поставила на плиту чайник. — Может быть, вы хотите кофе?

Гость достал из сумки израильский кофе в вакуумной упаковке и плоскую бутылку виски.

— Мы вместе выпьем кофе… и вот это, — опустошив, наконец, сумку, он сел на скамью и грустно добавил: — Не ожидал, что придется пить за упокой.

Тамара Александровна присела напротив. Помолчали.

— Я даже не спросила, как вас зовут.

— Виктором.

— Русское имя.

— Латинское. Эпитет Юпитера, победитель. А у вас имя наше, еврейское. Древнее имя. Означает: финиковая пальма.

— Что вы говорите? А я даже не знала. Стыдно. Вы так хорошо говорите по-русски.

Гость улыбнулся:

— Я москвич. Уехал всего пять лет назад.

— И вернулись?

— Нет. Приехал по делам фирмы «Оранж. Аарон Шейкин энд компани». Занимается поставками свежих овощей и фруктов в супермаркеты Тель-Авива, Натании, Хайфы… В основном, с плантаций возле долины Вади-Газа.

— Знаю, знаю. Я ведь хорошо знакома с Аароном. Он приезжал сюда месяц назад.

— О, да! Он подписал контракт о поставках фруктов по линии вашего Внешторга. А в мою задачу входит создание представительства фирмы в Санкт-Петербурге и филиала в Москве.

— Успехов вам.

— Спасибо.

— Кто-то из родных остался здесь, в России?

— Так, дальние родственники…

Минут десять говорили о том, что творится на белом свете, сравнивали уровни жизни в России и Израиле. Кофе гость варил сам. Наполнил три рюмки виски, одну отнес к портрету и положил сверху кусочек хлеба.

— Царство небесное, — сказал он и выпил.

Опять повисла грустная тишина, которую усиливали ходики на кухонной стене.

— Давно вы дружили с Валентиной Иосифовной? — осторожно поинтересовался гость.

— Пятнадцать лет. С тех пор, как они переехали сюда с Даниилом. Раньше они жили в Москве, а здесь — Аарон с родителями. Потом Аарон уехал, забрал стариков с собой.

— Разве здесь лучше, чем в Москве? — спросил он, наполняя рюмки.

— Пожалуйста, мне не нужно. У меня давление, — робко запротестовала Тамара Александровна, хотя почувствовала, как потеплело на душе и на какое-то мгновение отступило горе. Захотелось выговориться. — Не лучше, конечно. Только в Москве у нее не сложилось в последние годы. Они жили в «академическом» доме на 2-й Фрунзенской, в квартире ее бывшего мужа.

— Даниил не первый ее муж?

— Нет, второй. Первый покончил жизнь самоубийством.

— Ужас! — выдохнул гость. — Но почему?

Тамара Александровна налила себе чаю. Видя, что она не решается взять конфеты, он распечатал коробку, потом высыпал печенье в вазочку с сухарями.

— Спасибо… Видите ли, поздний брак… Ей было уже тридцать семь, детей заводить не решались… Может быть, и к счастью. Он был ученым, пропадал в своей лаборатории, горел на работе, совсем не уделял ей внимания…