Чтение онлайн

Он подходит, и останавливается за моей спиной. Его ладони очень быстро оказываются на моем животе. Бережно его накрывают.

— Как самочувствие, Арин? — спрашивает Гордей. — Как там наш малыш?

— Это еще, наверное, просто зародыш, — говорю я.

— Нифига, уже человек. Мозг формируется в первые недели, а уже потом все остальное, — парирует Гордей.

— Хорошо чувствую, — говорю я, зажмуриваясь.

Его рассуждения о нашем малыше, как о личности, это новая порция моего личного кайфа и живительного бальзама для души.

— Тогда…

Он придвигается ближе, и даже через платье я чувствую его возбуждение, которое за время приема душа ничуть не ослабело.

— Ты… правда говорил насчет плато? — спрашиваю я. — Или шутил?

— Ммм, правда, — бормочет он, вдыхая запах моих волос. — Охрененная, Арин, надышаться не могу.

— То есть, в то время, как я старалась, подбирала слова и клялась тебе в вечной любви, ты… ты думал лишь о том, чтобы… чтобы вот то, что ты озвучил? — продолжаю гнуть свою линию.

— Развернуть и поиметь? Если честно, я все время об этом думаю, когда дело касается тебя, Бельчонок. Знаешь, фоном. Но при этом я все равно слушал внимательно и запомнил все твои клятвы. Сам, как ты знаешь, тоже был серьезен. Но это не мешает мне хотеть тебя поиметь.

— Там?

— Не обязательно там, можно и здесь. А там… Наверное, пусть то место останется тем местом, где между нами была романтика.

Он наклоняется и целует меня в плечо, ведет носом вдоль ключицы.

— Эээ, нет, хочу туда. Давай, сбежим ото всех и поднимемся туда только вдвоем? Прямо сейчас, — смело предлагаю я.

— Ладно, если хочешь.

Мы выскальзываем из отеля, и вдвоем проделываем вчерашний маршрут, поднимаемся в горы. Гордей буквально не выпускает меня из рук, помогает в сложных местах, снова то и дело подшучивая про вазу. А еще мы, не прекращая, смеемся, обнимаемся и целуемся.

— Вообще, Бельчонок, тебе теперь нужно питаться по режиму, никаких диет и тому подобного, — говорит Гордей в один из моментов.

— Вернемся, и плотно позавтракаем, — обещаю я.

А потом решаю кое-что ему объяснить.

— Знаешь. Меня приучали всегда, что физическая близость, это что-то недостойное, и нельзя ее смешивать с романтикой, — говорю я. — Понимаешь? Что-то такое, за гранью, чего максимально долго нельзя допускать. Но ты показал мне, что это совсем не так. То есть… если любим, если нам хорошо вместе, то во всем. Романтика и физическая близость по сути неотделимы. Ты… понимаешь?

— Само собой. Когда я… в общем, жестил с тобой, мне самому до одури хотелось романтики. Сдерживался, сам не знаю, как, из последних сил. Без этого… было пусто на душе.

— Вот поэтому, я хочу именно здесь и в платье. Потому что все, что между нами, все прекрасно, и близость не сможет ничего испортить, а только дополнит. И тогда соединение будет по-настоящему полным. Когда и страсть, и любовь.

Разворачиваюсь, обнимаю и льну к нему.

— Я… Надеюсь, я не покажусь тебе слишком испорченной?

— Я люблю тебя любую, Бельчонок, — произносит Гордей, ныряя ладонями под подол платья, и обхватывая за бедра.

Это так возбуждающе, что у меня начинается головокружение. От одного только предвкушения того, что сейчас будет, где и с кем…

— И скромную, и испорченную, Арин.

— Я тоже люблю тебя любого, Гордей. И когда жестил… я тоже любила. И сейчас. Просто люблю и буду любить тебя всегда.

— Не забудь все это повторить, пока я буду тебя трахать…

Когда мы возвращаемся в отель, голодные, немного вымотанные, но жутко расслабленные и довольные, то убеждаемся, что гости уже частично проснулись, и встречают нас на первом этаже, где уже накрыт праздничный стол второго дня.

Там, после всего, мы, как могли, привели мои платье и прическу в порядок. Думали, проскользнем в номер незамеченными, но нет.

Но вроде бы никто ничего не заподозрил.

Я веду себя как обычно, никто и не подумает, что не далее, чем пятнадцать минут назад в меня вбивался твердый, горячий член, и я кончала. Забывалась, стонала и кончала. Между ног до сих пор покалывает приятной тягучей истомой.

Ви обнимает, шепчет на ушко, что я чудо, как хороша, я немного вожусь с Игорьком. Марта Сергеевна тоже говорит, что я прекрасно выгляжу, а потом уходит пить кофе на террасу.

Мы выдернули ее на нашу свадьбу из не самого удачного периода в ее жизни. Я не знаю точно, в чем там дело, но… девочки сказали мне, по секрету, что у нее, оказывается, уже давно проблемы с мужем.

— В общем, ходят слухи, Арин, что они разводятся, — шепнула одна из них, улучив момент.

Я услышала, и очень сочувствую, но не лезу к Марте Сергеевне с расспросами. Может, позже. Мне очень хочется, чтобы у нее все складывалось удачно не только в карьере. Ведь она так сильно помогала мне все время с самого начала знакомства. Мне, и нам с Гордеем. Она очень хороший человек.

Она сказала, что полюбила нас, словно своих детей.

Но вот насчет ее личных сложностей… Боюсь, она и не расскажет ничего. Она не из тех, кто станет делиться с другими своими проблемами. Всегда успешная, бодрая. Даже и не скажешь, что у нее в семье может быть что-то не в порядке.

Отвлекаюсь от раздумий о Марте Сергеевне, потому что к нам присоединяются отец Гордея и Демьян.

Ох, новое испытание.

С первого взгляда заметно, что Валерий Львович сложный и властный человек. Харизматичный, безусловно, и привлекательный внешне, но и опасный. Такой, что все буквально замирает, стоит ему войти в помещение, а кому-то попасть в фокус его внимания.

Зато сразу ясно, в кого пошел Демьян, ну, и частично, хоть и в меньшей степени, потому что не столь жесткий, Гордей.

Кроме сыновей, одна только Ви чувствует себя в его присутствии свободно. Остальные гости, хорошо видно, как напрягаются.

Валерий Львович и Демьян негромко о чем-то переговариваются, наверное, о делах. Но охраны на этот раз не видно.

— Ну… Я, пожалуй, выпью только кофе, — произносит Валерий Львович, оглядев пространство быстрым цепким взглядом, немного дольше задержавшись лишь на балконной двери, за которой скрылась Марта Сергеевна.