Чтение онлайн

Я… не знаю, что чувствую в этот момент… Каких действий ожидаю от него. Но явно не того, что он достает телефон и начинает что-то в нем просматривать.

— Гордей, — зову я тихонько, и он поворачивает голову.

— Ты… Я… Мы…

Мямлю невразумительное, но тут же одергиваю себя, и призываю изъясняться хоть сколько-нибудь понятнее.

— Ты… не мог бы меня поцеловать? — выпаливаю я, собравшись с силами, а сказав, понимаю, что это то самое, чего мне нестерпимо хочется. То, чего мне так мучительно, болезненно недостает…

Гордей смотрит так, что выбивает дух. Как бывало только до моего прыжка с моста.

Он всегда так смотрит, пронзительно, проникая взглядом под самую кожу и еще чуть-чуть, немного дальше, глубже. Будто знает меня много лучше, чем знаю себя я сама.

Вот и сейчас… от его взгляда я вспыхиваю, начинаю волноваться, и будто загораюсь изнутри яркими мигающими лампочками.

Он поднимается со стула и медленно приближается ко мне.

Я замираю, чуть дыша, но все же приказываю себе немного, хоть самую малость расслабиться, сбросить напряжение.

Делаю вдох и выдох, поудобнее устраиваюсь на подушке.

Наблюдаю за его приближением, практически не отрывая глаз.

В конце концов, это я захотела. Так или иначе, я сама его прошу.

Он буквально не отходит от моей постели. Он искренне поздравлял меня со всеми вместе.

Я целовалась с ним в прошлой жизни, а в этой он сказал мне столько приятных слов и столько сделал, что мне нестерпимо хочется попробовать, почувствовать его снова.

И потом… он ведь, по-прежнему, очень привлекательный внешне. Все в нем сбивает с серьезного настроя, и заставляет думать о близости. Ухмылка, жесты, походка. На него даже медсестры постарше засматриваются, не говоря о молоденьких. Даже Ви он, кажется, очень нравится. Хотя мы все знаем, как она глубоко и надолго влипла в его брата. И тем не менее…

Нет, ничего особенного или странного в том, что я хочу снова ощутить его губы на своих.

Гордей подходит и присаживается на мою кровать.

Губы трогает легкая полуулыбка, от которой мое сердце начинает биться стремительнее.

Обычно в такие моменты я не выдерживала, терялась, отводила взгляд, и, конечно же, во все лицо краснела. Сейчас я принимаю спокойно, потому что не критично, пусть думает, что угодно. Я так решила, и своих причин я объяснять не обязана.

Гордей берет мою ладонь в свою, подносит ее к губам, и, все еще не сводя с меня взгляда, медленно, и очень чувствительно целует.

Я улавливаю, как все же розовеют мои щеки.

Он поглаживает кожу подушечками пальцев, а я в нетерпении облизываю губы, потому что очень хочу большего.

Дверь открывается, и к нам заглядывает медсестра.

— Девочки-мальчики, процедуры. Ариш, витаминная капельница напоследок. Леонид Петрович сообщил, тебя скоро выписывают, — произносит она непринужденным тоном, и полностью перемещается в палату.

Включает дополнительный свет, и я немного тушуюсь.

Как я могла забыть, что мы находимся в больнице? А если бы медсестра открыла дверь прямо во время поцелуя?

Но Гордей как ни в чем не бывало продолжает сидеть на моей постели, транслируя в окружающее пространство полное спокойствие. Будто это в порядке вещей, что он находится на моей кровати и держит меня за руку.

Медсестра со своей стороны не выказывает ни капли недовольства.

Она бросает быстрый взгляд на наши сплетенные пальцы, и, как ни в чем не бывало. продолжает подготавливать капельницу.

Только когда все готово, Гордей поднимается с постели, и снова возвращается на стул.

В этот раз на ночь Гордей не остается. Уезжает домой, чему я очень рада.

Шампанское выветривается быстро, а с ним и непреодолимое желание совершать безумные глупости.

Он появляется только на следующий день, и я…

Я больше не предпринимаю попыток снова с ним сблизиться.

Он по-прежнему рядом, но мы в основном или молчим, или болтаем о каких-то пустяках. О погоде, или выборе блюд на обед. Немного обсуждаем предложение Марты Сергеевны и особенности работы на бренд.

Гордей предлагает, пока есть время, погуглить удачные и не очень показы, почитать интервью с моделями, чтобы лучше проникнуться спецификой работы, и я следую его совету. Вставляю в уши наушники, и просматриваю всю, имеющуюся в интернете информацию. Настраиваю себя на полное, безоговорочное выздоровление.

— Я… не хочу. Не сяду в коляску, — произношу я с несвойственной мне решительностью. — Нет, Ви. Я… постараюсь дойти сама.

День выписки, и сестра уговаривает меня усесться в кресло, чтобы она смогла довезти меня до стоянки. Но я отрицательно мотаю головой.

— Арин…

— Нет.

Я не помню, каким образом я сюда попала. На носилках, или Гордей нес меня на руках, что я совсем не исключаю, потому что в какие-то моменты он точно нес, я уловила это отчетливо.

— Все, что угодно, только не коляска.

Хватит и того, что меня возили в ней на осмотры и процедуры.

— Боже мой, Ариш.

Виола закатывает глаза, а Гордей, который только вернулся в палату приваливается к дверному косяку, и скрещивает руки на груди.

— Отказывается садиться, — жалуется ему сестра.

— Ей просто хочется, чтобы я понес ее на руках, — говорит Гордей с усмешкой. — Но боится в этом признаться.

— Вовсе нет, — вспыхиваю я.

Злюсь, потому что Ви с Гордеем переглядываются. Мне кажется, они понимают друг друга без слов.

— Ты ошибаешься, — утверждаю я.

И я действительно не хочу.

Мало того, что я сама по себе вся на нервах, когда он берет меня на руки, еще и Леонид Петрович при выписке упомянул, что Гордей после аварии лежал в этой же больнице и находился у него под наблюдением. И у него самого проблемы с ногой, и ему противопоказаны сильные нагрузки. Теперь мне неудобно вдвойне, я ведь снова об этом не подозревала.