Чтение онлайн

Я киваю, и он решительно входит в меня… Я уже не сама по себе, я необузданное, жадное животное, неспособное мыслить, полностью подчиняющееся ему.

Я впиваюсь взглядом в его лицо, руками в его плечи, дополнительно возбуждаясь от их силы и твердости. Упругости всех его мышц. Утопаю, захлебываюсь в океане нереального чувственного наслаждения.

Я… так сильно жаждала его внутри, что теперь воспринимаю малейшее движение. Мне приятно, здорово, так нереально кайфово от трения… Так жарко, так надежно, и бесконечно максимально правильно.

Я знаю, что после завершения он никуда не уйдет, что он останется. Он будет нежен, потому что я так чувствую, и потому что он мне обещал.

И не могу больше терпеть. Я взрываюсь, когда одновременно с движениями во мне, Гордей шепчет, что любит больше жизни, и принимается жадно целовать.

Я прижимаю дрожащую, слегка вспотевшую Арину к себе, осторожно целую в волосы. Она вскидывает на меня глаза, льнет ко мне сильнее.

Я сжимаю крепче, показывая, что не собираюсь уходить.

Разве что в душ, но это не займет много времени.

Прекрасно отдаю себе отчет, как много я терял, когда сразу после близости закрывался, не подпускал ее к себе, и сейчас мне хочется наверстать упущенное в полном объеме.

— Люблю тебя, — говорю я ей, — с тобой очень хорошо.

— И с тобой, — отвечает мой Бельчонок, на губах мелькает улыбка.

— Так ты хотела?

— Да, если ты не играешь, а говоришь серьезно.

— Серьезно, Арин. Я серьезно хочу все время быть с тобой. Не только спать, но и все остальное. Общаться, жить, путешествовать.

— Нуу, сейчас мне немного не до путешествий, — смеется она, пытаясь перевести все в шутку.

Ее щеки розовеют от смущения.

— Серьезно, Арин, — говорю я.

Ловлю ее руку, целую пальчики.

В голове уже давно созрела мысль, что хочу ее в жены. Думал, как отойдет после больницы немного, сразу предложу. Но… контракт, о котором сообщила Марфина спутал немного карты. Понимаю, сейчас ей не до семейной жизни.

Восстановиться, подписать контракт, переехать в другую страну как минимум на год.

Если она захочет, я буду рядом. Если нет… все равно, по любому буду где-то рядом.

Для себя я все уже решил. Обратного пути для меня нет, жизни вдали от нее я не вижу.

— Мне, наверное, надо в душ, — говорит Арина.

— Если хочешь, я помогу.

— Нет, давай чуть позже. Давай еще немного полежим.

И мы лежим.

Бельчонок выводит узоры на моей груди, я пропускаю через пальцы ее золотистые пряди.

Ощущаю себя так кайфово, словно пьяным. С каждой секундой чувствуя, что снова ее хочу.

Это будет слишком для нее, или норм?

Раздумываю пару секунд, решаю, что на сегодня все же стоит притормозить.

Обнимаю крепче, снова целую в волосы.

Лежим еще, пока я не понимаю, что Арина начинает засыпать. Зевает аккуратно раз, другой, третий. Прикрыла глаза, дышит намного ровнее.

Я не тревожу, пока она не уснет окончательно, да и тогда…

Слушаю ее размеренное дыхание, думаю о том, насколько счастлив, насколько, наконец-то, спокоен.

От безграничного счастья к дикому, животному ужасу…

Мне так хорошо, так спокойно, приятно и комфортно.

Вместе с ним.

В его объятиях, в его надежных крепких руках.

Больше никогда я его не оттолкну и не усомнюсь, что безразлична. Сейчас я в полной мере чувствую его любовь ко мне.

После горячего и жаркого секса, который как всегда значил для меня больше, чем просто секс, после его страстных заверений в любви, я практически парю над облаками.

И во многом этому способствует то, что Гордей не уходит. Он остается, и мы долго лежим, обнявшись, нежно прикасаемся друг к другу, время от времени целуемся, и беззаботно болтаем ни о чем.

У меня планы пойти в душ, а после выпить чая. Но я засыпаю, сама не замечая, в какой момент это происходит. А когда среди ночи просыпаюсь, и нахожу Гордея лежащим, мирно спящим возле меня, я испытываю нечто сродни блаженству.

Мне кажется, после того ужаса, что мы пережили, так будет всякий раз.

Я протягиваю руку, и осторожно прикасаюсь к его непослушным волосам. Веду по ним, едва дотрагиваясь, следя за тем, чтобы не разбудить.

Гордей слегка шевелится, и я поспешно одергиваю руку. Вздыхаю, устраиваюсь поудобнее, и снова сладко засыпаю.

— Я была бы не против, если бы ты пожил у меня, — говорю я утром, за завтраком.

Мне кажется, что я шагаю по тонкому льду, и стоит оступиться, сорвусь в ледяную пропасть. Но тут же приказываю себе расслабиться. Будет, как будет, я обрадуюсь любому повороту.

Гордей смотрит на меня несколько секунд, словно ожидая, что я передумаю. Потом медленно кивает.

— Хорошо. Тогда я сегодня съезжу домой за вещами. Нормально?

— Здорово, — говорю я, и улыбаюсь.

Он улыбается мне в ответ.

— Если хочешь, поехали со мной, — предлагает он. — Чего тебе сидеть в четырех стенах.

— Не знаю, это было бы, наверное, не слишком удобно.

— Это удобно.

— Тогда хочу. Очень хочу поехать с тобой.

— Договорились.

После завтрака Гордей жестко пресекает мои попытки вымыть посуду, и делает это сам.

— Арин, ты серьезно? Поскачешь до раковины, и будешь намывать, стоя на одной ноге?

— Я могу.

— Охотно верю, что можешь, но нет, исключено, — говорит он, и усаживает меня обратно.

Я тушуюсь, но все же решаю внять его аргументам. Спорить как-то глупо.

— Вообще расслабься. Думай только о своем комфорте.

— Так я и делаю, — деловито заявляю я, а Гордей неопределенно хмыкает.