Чтение онлайн

— Ты была молода, Лейни, — говорит он, пытаясь рассеять мое смущение, но я не смущаюсь.

— И все же тогда я знала то, что знаю сейчас. — Я спокойно встречаю его взгляд, впервые чувствуя себя непринужденно в его объятиях, и продолжаю: — Я люблю тебя, Эммет. Я любила тебя многими способами. Невинная любовь ребенка… тайная любовь девочки-подростка, желающей кого-то, кто недоступен… безнадежная любовь женщины, тоскующей по мужчине, который кажется недосягаемым.

Он держит одну руку на моей пояснице, а другую поднимает, чтобы обхватить шею и запрокинуть голову назад, чтобы видеть мое лицо полностью.

— Ты знаешь, что у меня все еще есть одна из твоих роз? — спрашивает он. — Та, которую ты оставила для меня на причале.

Качаю головой, борясь с нахлынувшими эмоциями. Я не хочу плакать здесь, на танцполе.

— Признаюсь, я не очень хорошо ее сохранил. Когда был подростком, думал, что, если положить на несколько лет в коробку из-под обуви, это поможет. Удивительно, что она до сих пор не рассыпалась.

Он изучает мое лицо, видя все, что я не в силах скрыть, включая неприкрытую любовь.

— Ты когда-нибудь задумывалась, почему я каждый вечер ходил на озеро плавать? — спрашивает он.

Хмурю брови, вспоминая те ночи много лет назад. У меня получается, или, по крайней мере, думаю, что получается.

— Я полагала, что тебе нужно отвлечься, обрести свободу так же, как и мне. Плавание помогало успокоиться.

— Ты права, это правда… хотя было немало ночей, когда все было гораздо хуже, — его торжественный голос почти пугал меня. — Временами это было моим единственным средством выживания. Плавать ночь за ночью… это поддерживало меня в то время, когда я чувствовал, что жить осталось совсем немного. Поэтому, когда на причале появилась первая роза — белоснежная, как ангел, — я воспринял это как знак. Это было похоже на настоящий луч надежды.

Он наморщил лоб от волнения.

— Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать? Что ты, сама того не ведая, сделала для меня этими розами?

Я киваю, говорить слишком трудно.

Он наклоняет голову, пока его лоб не касается моего. Зажмуриваю глаза, но слеза все равно скатывается.

— Я люблю тебя, Лейни. Тогда я не понимал, что это ты, но я в долгу перед тобой за то, что ты была моим ангелом-хранителем все эти годы. И я рад, что теперь ты это знаешь.

Моя рука сжимает его бицепс, будто боясь, что после этих слов он ускользнет.

Я так отчаянно хочу удержать его.

— Что будем делать дальше? — спрашиваю я.

Похоже, вопрос не приносит ему облегчения. Черты лица не расслабились. Он обеспокоен так же, как и я.

— Не знаю. Должен ли попросить тебя остаться на ночь или переехать ко мне? Должен ли попросить стать моей девушкой или невестой? Я знаю, чего хочу и не могу медлить.

Уверена, он слышит дрожь в моем голосе.

— Как насчет того, чтобы мы беспокоились только о сегодняшнем вечере? Или, может быть, даже не так? Может, просто о нашем следующем шаге?

— Ладно. Как ты думаешь, твоя бабушка будет против, если я украду тебя?

Он уже начинает уводить меня с танцпола.

— Нет.

— Тогда пошли.

Глава 36

Эммет

Я держу руку Лейни в своей.

Обвожу контуры каждого пальца, до кончика ногтя и снова вверх, вдоль нежной кожи между костяшками пальцев. Я держу ее так нежно. Я удивлен, что она настоящая, хрупкая рука женщины, которую люблю. Я нахожу ее опьяняюще маленькой — пугающе маленькой. Внезапно плотина прорвалась. Беспокойство за любимого человека наполнило грудь так, что каждый вздох дается немного тяжелее. С ней ничего не может случиться, никогда. Это неприятное чувство — любить кого-то слишком сильно. Оно сжимает горло и приводит в бешенство, которое раньше казалось так легко сдержать.

Я уже боюсь завтрашнего дня. Что, если она изменит свое мнение?

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Как признать правду?

Я не в порядке, я влюблен.

Мучительная пытка — иметь именно то, что ты хочешь, зная, что в любой момент можешь потерять… станет ли легче?

Смогу ли когда-нибудь воспринимать ее как должное? Через пять лет? Десять? Когда буду просыпаться и собираться на работу, пока она укачивает нашего ребенка, будет ли все это казаться таким нормальным? Буду ли по-прежнему размышлять о невероятности того, что каждый день проживаю рядом с Лейни?

Все, что я могу сейчас сделать, это крепче сжать ее руку и смотреть в окно. До моего дома всего десять минут езды.

Нет легкости. Похоже, мы слишком загружены эмоциями, чтобы поддерживать светскую беседу. Когда подъезжаем, я открываю дверь и снова беру ее за руку. Мы поднимаемся на крыльцо, и я веду ее внутрь.

— Красиво, — говорит она, оглядывая фойе, в то время как я продолжаю затягивать ее дальше.

Экскурсия будет. В конце концов, она узнает каждый уголок в доме. Она поймет, что задняя дверь заедает, если ее слегка не приподнять, когда открываешь. Чтобы набрать горячей воды в кухонную раковину, требуется целая вечность, но в ванных комнатах вода нагревается слишком быстро. Она заметит, как утренний свет проникает в кухонное окно. Она развесит на стенах картины, которые ей нравятся, и расставит на полках нашу общую библиотеку. Ее любимые кофейные кружки заполнят шкафы, а любимая кофейная гуща наполнит воздух.

Мы поспорим о том, что делать со свободными спальнями.

Детская. Нам понадобится хотя бы одна.

Кабинет для нее, если она захочет. Все, что она захочет.

Лейни с радостью позволяет вести ее по коридору, и если я двигаюсь слишком быстро, она не жалуется. Дело не в том, чтобы добраться до финиша, а в волнении, в головокружительном порыве.

На пороге своей спальни включаю свет и отпускаю ее руку. Я подхожу к краю кровати и оборачиваюсь.

Она стоит в дверном проеме в белом платье, и я представляю, как она будет выглядеть в день нашей свадьбы. Невероятно красивая. Невероятно моя.

Лейни обводит взглядом комнату, и я хочу, чтобы она поделилась со мной мыслями.

Это всего лишь комната. Если ей здесь не понравится, мы изменим ее вместе.

Единственное, что меня волнует, — это рамка на прикроватном столике, та, что с белой розой.

Наблюдаю, как она замирает, замечая рамку, выражение лица постепенно меняется, Лейни смаргивает слезы, на лбу появляются морщинки, когда она понимает, что это такое.

Я сказал ей, что сохранил розу.

И всегда буду хранить ее.

— Все хорошо, — успокаиваю я ее.

Мы не можем избавить друг друга от этой боли. В груди тесно, и у нее тоже. Любовь — не всегда дар, это бремя, и прямо сейчас все, что я хочу сделать, это облегчить ее груз. Итак, я протягиваю руку, прося ее довериться мне.

Она подходит, и как только оказывается рядом, я крепко сжимаю ее в медвежьих объятиях. Аромат Лейни наполняет мои легкие, и я задаюсь вопросом, не придется ли мне теперь путешествовать с флаконом ее духов.

Объятия меняются, спокойная уверенность превращается в непреодолимую потребность. Ее дыхание сбивается, когда она поднимает руки и медленно поворачивается в моих объятиях. Лейни наклоняет голову вперед, и я понимаю, чего она хочет, когда начинаю расстегивать молнию на платье.