Чтение онлайн

Пытаюсь справиться с нервами.

— Я не прячусь. Разве ты не получил мою записку? Я расторгла помолвку. Все кончено.

Он наклоняется еще ниже, почти прижимаясь своими губами к моим.

— Нет. Все только началось.

Огонь вспыхивает во мне так внезапно, что я прижимаю руку к его рубашке, чуть ниже шеи, чтобы было легче оттолкнуть.

— Из всех нелепостей, которые ты мог сказать… Полагаю, тебе вдруг стало удобно хотеть меня? Это так просто?

Он прижимает мою руку, удерживая меня.

— Не заставляй меня звучать легкомысленно. Никто из нас раньше не был честен, не так ли?

Я снова пытаюсь оттолкнуть его, на этот раз сильнее, но он не двигается.

— Не хочу говорить о помолвке. Все кончено. Ты мог жениться на мне. У тебя был шанс. Но ты сопротивлялся изо всех сил. Я не верю, что твои чувства изменились.

Он накрывает мою руку своей, чтобы моя ладонь оставалась на его груди.

— В одном ты права. Я боролся за то, чтобы сделать выбор по собственной воле, да, и я не собираюсь извиняться за это. Но ты никогда не была проблемой. Мои чувства ничуть не изменились. Я всегда хотел тебя.

Я издала короткий едкий смешок.

— О, правда? Так вот почему ты последние несколько месяцев мотался по городу и встречался с другими женщинами? Чтобы доказать, как сильно ты меня хочешь?

— Я ни с кем не встречался.

Его непринужденный тон бесит меня еще больше.

Я наклоняюсь к нему, злобно шипя.

— Не лги. Я сидела и слушала сплетни день за днем. И они становились только хуже. Ты и какая-то потрясающая блондинка в баре, в музее, за ужином. Ты так сильно хотел меня… — смеюсь, будто нахожу это абсолютно абсурдным.

— К черту слухи. Признаю, что пытался играть с отцом, нарушить его контроль, как только мог, но я бы хотел, чтобы ты услышала. Я ни с кем не встречался, ни с кем не спал, на самом деле, даже не целовался уже несколько месяцев. Хотя… если не считать одну ночь в Италии. Помнишь?

От его насмешки я чуть не краснею.

— Мы говорим не об Италии.

— Нет, с чего бы нам это делать? Ты позволила мне забраться на тебя и прижать тебя к деревянным доскам. Твои пухлые губки так охотно раскрывались для меня.

Я ненавижу себя за то, что внутри все переворачивается от его слов.

— Ты сказал, что никогда не женишься. Сказал, что не веришь в брак.

— Да, а потом… ты.

Он говорит это так быстро, словно его решение было принято уже несколько десятилетий назад.

Я.

От серьезности его заявления у меня кружится голова.

Он не дает времени прийти в себя, прежде чем продолжить:

— Ты прошлой ночью сказала мне правду о своей влюбленности, так что я сделаю то же самое. Я нахожу тебя опьяняющей, красивой… вызывающей зависимость. Я был заинтригован тобой, когда ты была ребенком, но сейчас это чувство уже не столь благородно, как раньше. Я обнаружил, что мне очень хочется…

— Не заканчивай предложение. — Мой голос звучит скорее умоляюще, чем строго, и я ненавижу себя за это.

— Ты уже краснеешь.

— Потому что представляю, что творится в твоей больной голове.

В его взгляде появляется новое отчаяние, прежде чем он отвечает:

— Я болен, Лейни.

И с этими словами он наклоняет голову, чтобы поцеловать меня — один раз, быстро, затем прерывает поцелуй, заставляя меня приподняться на цыпочки и потянуться к нему. Ему нравится, когда я умоляю. Он делает это снова, нежно целуя в губы, просто пробуя на вкус, когда все, что мне нужно — это бесконечное непрекращающееся цунами.

Моя рука меняет направление движения. Я больше не отталкиваю его, я сжимаю лацкан его пиджака со всей силы, на которую способна.

Внутри вспыхивает нетерпение. Я собираюсь снова поднять голову, но едва успеваю остановиться. Я колеблюсь в нерешительности. Наступает напряженная пауза, когда наши взгляды встречаются. В воздухе повисает молчаливый, тяжелый вопрос.

Продолжать или повернуть назад?

Я облизываю нижнюю губу, обдумывая капитуляцию и все ее условия.

Ошеломленная, прижимаюсь к изгибу его шеи, прячась глубже в тень.

Чистый порыв берет верх, слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю их как следует обдумать.

— Покажи, на что это было бы похоже… — шепчу я, уткнувшись в его твердый подбородок, опустив окончание своей мольбы.

Быть твоей.

Это небольшая уступка. Едва ли я признаю поражение. Скорее, перемирие. Думаю, нам обоим это нужно. Усталость душит, и, может быть, если он просто даст мне передышку от этого постоянного желания, у меня появятся силы принять правильное решение.

Эммет наклоняет голову и оставляет дорожку поцелуев вдоль моего подбородка и вверх к уху.

— Поедем ко мне.

— Нет.

Этого я допустить не могу. Эту черту нельзя переступать.

— Мы в баре. Занавес опущен лишь наполовину.

Не похоже, что он против продолжения, я полагаю, он просто констатирует факты, заручаясь согласием.

Я ослабляю хватку на его лацкане и провожу рукой вверх по его шее, притягивая его к себе. Мне нравится разница в размерах между нами, его рельефные мышцы под моей рукой напоминают о том, насколько я уступаю ему.

Само собой разумеется, что я никогда не делала ничего подобного, и он это знает. Эммет знает, что, сильнее прижимая меня к себе за занавеской, он поднимает меня над обыденностью той жизни, которой я жила так долго.

Любой может заглянуть и увидеть, по крайней мере, так кажется. Однако в реальности все не так просто. В клубе темно, в этом углу еще темнее, и Эммет прикрывает меня, гарантируя, что если кто-то заглянет внутрь, то увидит только его спину, а не его губы, встретившиеся с моими, голод начинает побеждать здравый смысл. Не его руки, скользящие вверх от бедер к грудям, играющие с каждой вершинкой, заставляя меня стонать. Не мои руки, сжимающие его рубашку, задирающие материал без какой-либо реальной цели, кроме как удовлетворения моей потребности прикоснуться к нему.

Он берет больше, наклоняя мою голову набок, раздвигая губы, чтобы его язык мог встретиться с моим. Того, что он заставляет меня чувствовать, почти достаточно, чтобы разозлить меня.

Я позволяю его руке скользнуть под мое короткое платье. Так мало материала, с которым нужно бороться, и он так ловко добивается своего. Трусики становятся влажными от его среднего пальца, когда он проводит им по шву, туда-сюда, дразня меня. Я вздрагиваю, и он чувствует это, уже пытаясь добиться большего. Это легко. Со мной легко. А может, и нет. Эти чувства так долго копились во мне. Вытащить их наружу для него не должно быть сложно. Может ли он сказать, что я готова отдать ему все?