Чтение онлайн

Как и предполагала, его появление — настоящее испытание. Клянусь, громкость музыки слегка снижается. Гравитация смещается в его сторону. Он поймал всех в ловушку, стоя у двери и осматривая комнату. Жутковато наблюдать за работой хищника, терпеть сжимающий кишки страх от осознания того, что ты тот, кого ищут. С трудом сглатываю и облизываю губы.

На нем, как я теперь понимаю, фирменный образ: черный костюм, черная рубашка, расстегнутая у шеи, на запястье поблескивают серебряные часы. Черные как смоль волосы и суровый взгляд. Звонил дьявол — он хочет вернуть свой гардероб.

Когда он, наконец, замечает меня, Коллетт наклоняется, чтобы что-то сказать, шепчет прямо в ухо, чтобы расслышала ее сквозь музыку, но это бесполезно. Я не слушаю. Эммет завладел моим вниманием.

Желудок сжимается, когда он делает первый шаг в моем направлении. Он не останавливается, даже когда люди пытаются с ним заговорить.

С каменным лицом он наблюдает, как Хит обнимает меня и проводит пальцами по обнаженному плечу.

Это намеренно, я знаю. Хит видит, что Эммет направляется к нам. Он слышит хор приветствий.

— Эммет!

— Эммет, ты пришел!

— Пододвинь стул. Или мы все можем потесниться.

Хит не убирает руку, но наклоняется над столом как раз в тот момент, когда Эммет подходит к нашей кабинке, чтобы он мог услышать его подстрекательский тон.

— Мило, что ты пришел… Я составил компанию твоей невесте.

Эммет даже не смотрит на него. Его мрачный взгляд перехватывает мой.

Разозлился — это еще мягко сказано.

Он поднимает руку, помахивая указательным и средним пальцами в универсальном жесте «Иди сюда».

Я не двигаюсь.

Не уверена, что он понимает, что происходит, но знаю, что он получил мою записку. Я отменила помолвку. Он свободен. Я ему не принадлежу. Он не может поманить меня, как собаку.

Но даже если я готова стоять на своем, остальные — нет. В конце концов, это верноподданные Эммета. Люди слева от меня начинают выходить из кабинки, освобождая дорогу, в том числе и Коллетт. Как назойливо и предупредительно с их стороны. Я бросаю на Эммета неодобрительный взгляд и начинаю выходить. Все смотрят на меня. Удивительно, что не отпускают колкости. Такое чувство, что мой папа пришел забрать меня с вечеринки, будто меня вот-вот притащат домой и посадят под домашний арест на несколько недель.

Я выскальзываю из кабинки, встаю и поправляю досадно короткое платье. Нервы угрожают взять верх. Меня так и подмывает опустить взгляд в пол, ссутулить плечи и уклониться от противостояния, но я всегда была тихоней. Сегодняшний вечер — это шанс хоть раз проявить смелость. Поэтому, вместо того чтобы протиснуться мимо Эммета, наполовину спрятав лицо за длинными волосами, я подхожу прямо к нему, встречая его угрюмое выражение лица угрожающим взглядом.

Боже, как же это приятно.

— Что тебе нужно?

Он медленно оглядывает меня. Слишком медленно. Его надменный взгляд скользит по моему телу. Чувствую это так же отчетливо, как если бы он скользил пальцами по коже.

— Я искал тебя по всему городу.

Я скучающе хмыкаю.

— Правда?

Несколько секунд молчаливого противостояния, а затем он протягивает руку и нежно убирает прядь волос с моего лица. Я замираю, а он продолжает водить тыльной стороной пальца по линии моего подбородка, приподнимая его, чтобы обнажить шею. Затем еще немного выше, и моя спина выгибается дугой.

Продолжая удерживать подбородок, его взгляд опускается по моей груди к декольте, затем ниже. Я слишком отчетливо ощущаю каждый вдох, как поднимается и опускается моя грудь. Он словно осматривает роскошную вещь, решая, брать ее с полки магазина или нет.

Я отдергиваю подбородок и прищуриваюсь.

Его нисколько не беспокоит моя демонстрация неповиновения. Более того, думаю, ему нравится.

— Чего ты хочешь? — шиплю я.

Его глаза слишком дразнящие, когда он отвечает:

— На пару слов.

Не здесь. Все наблюдают за нами, я уверена. Мы слишком заметны. Несмотря на все, что происходит на вечеринке, мы — главная достопримечательность. Эммет привлекает внимание просто своим существованием, я бы предпочла не выставлять себя на всеобщее обозрение, если это в моих силах.

Я отхожу, сначала в сторону от толпы, подальше от кабинки, и тут меня осеняет вдохновение, когда вижу пару тяжелых черных бархатных портьер, отделяющих угол клуба. Несмотря на то что вход туда, похоже, запрещен, я ныряю за занавески, и, к моему облегчению, никто не пытается меня остановить. И сразу понимаю, почему никто не охраняет это место: это просто тупик, ведущий в склад. Здесь коробки с пустыми бутылками из-под алкоголя, ожидающие утилизации, ящики с чистой стеклянной посудой, сложенные скатерти.

Эммет следует за мной по пятам. Он заходит за портьеру, а затем ловко отцепляет одну от крепления, так что она падает, скрывая нас от остальных участников вечеринки.

Я поворачиваюсь к нему и с трудом сдерживаюсь, чтобы не сглотнуть. Теперь в темноте он настоящий монстр. Играть в храбрость в переполненном баре — это одно, но сражаться с Эмметом наедине гораздо опаснее.

От адреналина волосы встают дыбом. Руки дрожат.

Мне следовало развернуться и уйти. Это донесло бы до него мое послание раз и навсегда. Боже, я представляю себе, как мне будет приятно уничтожить его так же, как он уничтожал меня снова и снова.

Но я не могу этого сделать.

Во мне течет предательская кровь. Поэтому я всегда хочу его. Я замираю, когда он подходит ко мне, как страшная тень.

— Должен ли я похвалить твое платье? Оно чертовски непристойно.

От его вызова мне становится немного легче стоять на своем.

Я цокаю языком, как он когда-то сделал со мной: «Говори».

Его глаза вспыхивают, и он наклоняется, чтобы убедиться, что я его слышу.

— Tu es tres belle (с фран. — ты очень красива).

По спине пробегает дрожь.

— Так лучше? — спрашивает он.

— Я не говорю по-французски, — отвечаю я ледяным тоном.

Он хитро улыбается.

— Мне перевести?

Я сглатываю и качаю головой.

Заглядываю ему за плечо, делая вид, что в толпе позади есть кто-то более интересный.

— Не стоит. На самом деле, если тебе не нужно о чем-то со мной поговорить… — Он делает шаг вперед, загораживая вечеринку и окутывая меня тьмой. Затем наклоняет голову, возвышаясь надо мной. — Ты думала, что признаешься в любви в канун Рождества, а потом убежишь и спрячешься, как всегда? Маленькая мышка, тихая девочка… Я больше на это не куплюсь.